Бремя Эсканоров

      Леди Лерин прошествовала через просторный тронный зал, мимо толпы мгновенно смолкших придворных. Её шаги были лёгкими, как крылья мотылька, высоко поднятую голову украшала корона из искусно уложенных рыжих волос.       Рыцарь, имени которого леди Лерин не знала, едва слышно вздохнул, провожая её влюблённым взглядом.       Князю Эсканору невероятно повезло, что у него такая прекрасная и добродетельная жена. Всем известно, что скромность — лучшее украшение женщины. И, хоть на шее леди Лерин сверкало бриллиантовое ожерелье, прекрасной её делал кроткий нрав.       Никому не было дела, что леди часто опускала глаза долу, а в глазах читалась печаль. Не потому, что её супруг был равнодушен, груб или того хуже, жесток. Конечно нет. Просто трудно быть на вторых ролях женщине, с детства отличающейся упрямством и твёрдым характером.       Никто не желал замечать этой твёрдости. Она скрывалась под нежностью и целомудрием настоящей леди, настоящей женщины — так Лерин учили. И она считала за лучшее подчиняться правилам. Однако, в глубине души верила, что настанет её час.       Леди Лерин вышла замуж по любви — хоть в этом ей повезло.       Но порой любви мало.       Идя к трону, на котором улыбался ей храбрый, благородный муж, Лерин не подозревала, что мир, в который их послали, выбрал её своей повелительницей. Что ей светило солнце измерения, уставшего от войн, жестокости, несправедливости… Однажды леди Лерин сама взойдёт на трон.       Обрадуется ли она? Едва ли. Час пробил — она достигла большего, чем женщине с Земли предписывал обычай, но заплатила за это жизнью возлюбленного супруга.       Но пока леди Лерин шла к нему, живому, и солнце играло в её огненных волосах.       Именно так девочка, играющая в мяч со школьными друзьями, представляла себе судьбу первой королевы Меридиана.       Мать, по-прежнему красивая и стройная, наблюдала за ней, отложив книгу.       Девочка была одинока в своих фантазиях, потому что мать учила её их скрывать.       Недавний разговор:       — Тебе не поверят. Посчитают сумасшедшей. И меня, твою маму, тоже. Поэтому молчи. Здешние люди не готовы к волшебству, чудесам, параллельным мирам и всему прочему. Ты и я — единственные посвящённые.       — Как же так вышло, — что мы, как ты говоришь, «посвящённые» живём здесь?       Обычной скучной жизнью — учёбой, работой, друзьями с мячом, домашними хлопотами… Мать поцеловала дочь в щёку и ответила:       — Потому что в том мире точно так же не готовы принять отличное от того, к чему они привыкли. Пока ты ещё слишком мала. Подрастёшь, и я расскажу тебе, как было дело. Скажу просто: я была там, меня не приняли, мне пришлось вернуться. Хорошо, что я вернулась с тобой. С дочкой.       Девочка нахмурила брови и затеребила длинную чёрную косу, доставшуюся ей от матери.       — С дочкой… — повторила мать шёпотом. — С дочкой…

***

      Шестнадцатилетие принцессы Вейры отпраздновали с размахом. Теперь она считалась девушкой, годной для супружества. Никто, однако, не искал ей жениха — все и так знали, кто это будет.       Под вечер принцесса и Зейден прогуливались по саду.       Сомкнули лепестки розы и прочие дневные цветы, зато проснулись фиалки, флоксы и левкои. Подол изумрудного платья мёл чистую мраморную дорожку, огненные волосы, не сдерживаемые ни лентами, ни заколками, струились по плечам. Вейра была неописуемо хороша, и Зейден то и дело косился на неё с любовью и восхищением. Он был сдержанным юношей, поэтому ничем другим не проявлял свою симпатию. Разве что чуть крепче придерживал принцессу за локоть.       А Вейре это не нравилось! Волосы её — пламя, и в сердце — пламя, а Зейден, при всех его достоинствах, никак этого не поймёт.       Принцесса хотела не чинно гулять в саду, а чтобы Зейден заключил её в объятия и осыпал поцелуями её лицо. Принцесса хотела услышать полное жара признание.       Наконец Вейра остановилась и решительно притянула Зейдена к себе.       Он удивился:       — Что вы, моя госпожа?       Приподнявшись на цыпочки, Вейра заглянула юноше в глаза.       — До сих пор я тебе госпожа, — обратилась она к нему с мягким упрёком, — а ведь мы знаем друг друга столько лет…       Зейден улыбнулся.       — Мне казалось, что моя любовь к вам не оставляет сомнений. Неужели я не прав?       Вейра смахнула с его щеки несуществующую соринку. Ей исполнилось шестнадцать, ему было девятнадцать, но сейчас принцессе казалось, что она старше.       — Чтобы сомнений не осталось… Поцелуй меня, Зейден.       Вспыхнув, он наклонился к ней и запечатлел чуть ли не дежурный поцелуй на алых губках.       Вейра застонала. Обхватив юношу за плечи, она поцеловала его сама. Так, как хотела. Как мечтала ночами. Так, что в груди вспыхнула звезда. Тогда Зейден пришёл в себя, прижал её к себе и позволил углубить поцелуй.       — Ваше высочество… Я люблю вас, люблю. Не сомневайтесь.       Вейра прильнула к его груди.       — Кто бы мог подумать, как это хорошо. Хорошо, Зейден!.. Поцелуй меня ещё раз. Целуй меня снова и снова.       И он поцеловал, на сей раз по-настоящему.       Она младше его — и научила, научила!       Повинуясь просьбе, Зейден приникал к её губам снова и снова.       Вейра вернулась во дворец, чувствуя себя пьяной, хотя она никогда не позволяла себе злоупотреблять вином.       Закружившись по спальне, она не на шутку напугала Галгейту.       — Что с вами?! — воскликнула няня, всплеснув полными руками. — Не сходите с ума!       Смеясь, Вейра схватила её за плечи и вовлекла в танец.       — Я не сошла с ума, моя ты дорогая!       По румянцу на её щеках и припухшим губам Галгейта начала о чём-то догадываться.       — Неужели… Ох, боюсь спрашивать…       — Да, да, да, — просияла принцесса, целуя няню в щёки. — Он поцеловал меня. Наконец-то!       Вейра остановилась, и Галгейта прижала её ладошки к своей груди.       — Я так рада за вас, ваше высочество. Вы такая взрослая.       Они сели на кровать.       — Полагаю, всё давно решено? Вы примите Зейдена, как мужа?       Вейра мечтательно улыбнулась, витая в облаках. Но ответила твёрдо:       — Да. Если он захочет, конечно. А он захочет.       Внезапно ей захотелось в лес. Проскакать под звёздным небом и шумящими кронами, а затем спешиться и танцевать на какой-нибудь поляне, залитой лунным светом. И пусть подол мокнет от росы, пусть по коже бегут мурашки.       Вдруг принцесса сникла, вспомнив события черытёхлетней давности. В лесу она потеряла своего любимца. И встретила чудовище. И в её тело проникла болезнь.       Заметив перемены в её настроении, Галгейта спросила:       — Что с вами?       Вейра выдавила улыбку:       — Ничего. Я просто… Спать хочу, вот и всё.       Галгейта встала.       — Тогда не буду вам мешать.       Вейра взяла её за руки.       — Я не гоню тебя, моя милая.       — Я так не считаю, — улыбнулась няня. — Надеюсь, вас навестят счастливые сны.       Когда Галгейта ушла, принцесса не спеша переоделась в ночную рубашку, кстати вспомнив, что на Земле знатные люди частенько поручали это простое дело слугам. Вейра хихикнула, представив ту же Галгейту, помогающую ей, почти взрослой женщине, разоблачаться. Будучи юной девушкой, Вейра носила под платьем сорочку и панталоны, не мучая себя корсетами. Право, снять это не настолько сложно, чтобы утруждать прислугу. Даже её праздничное платье было довольно-таки простым.       Вот когда она станет королевой…       Когда прохладный воздух на несколько мгновений коснулся обнажённого тела, Вейра вздрогнула.       Вдобавок ей показалось, что в углу кто-то стоит.       Неужели снова начинается? Пожелание Галгейты пропало втуне?       Но Вейра надела ночную сорочку, и дурные ощущения пропали.       Ложась под одеяло, принцесса сказала в темноту:       — Не выйдет. Я усну, и ничего дурного во сне не увижу.

***

      Поздней ночью Вейре приснилось, что она бежит за молоденькой служанкой, которая однажды ей позировала. Принцесса не узнавала дворец: полный красок и веселья, он будто вымер. Коридоры и залы погрузились во тьму. А юная служаночка смеялась, то и дело оглядываясь на бегу. Принцессу бросало в дрожь от её улыбки, больше подходящей злобной ведьме, чем прелестному юному созданию, и рваных, не совсем человеческих движений. К тому же бежала девчушка быстрее, чем полагалось человеку. И вот она уже не человек, а сгусток тьмы. Но этот сгусток по-прежнему смеялся. Засквозило могильным холодом, принцесса ощутила отвратительный запах.       — Мамочка!       Хватая ртом воздух, Вейра проснулась.       Сгусток тьмы висел над самой её кроватью.       Он бесшумно спрыгнул на пол.       Отползая на другой конец кровати, Вейра поняла, что не сможет ни позвать на помощь, ни воспользоваться магией — страх сковал тело, заставил язык одеревенеть.       — Тиш-ше, — донеслось из сгустка. — Не бойс-ся.       Он вытянулся, покачиваясь из стороны в сторону, и Вейра заметила четыре отвратительных конечности. Сгусток то ли подошёл, то ли прыгнул к кровати, и вот на ней уже сидела бледная черноволосая девочка. Очень похожая на ту служанку…       Вейра пискнула.       — Ух ты, как меня боится будущий Свет Меридиана, — девочка улыбнулась, показывая ряд острых, как бритва зубов. — Однако, не стоит. Я пришла с миром. Пока что.       — К-кто ты?       — Зови меня Мирандой, принцесса. И уж прости, что обращаюсь к тебе без должного почтения. Не привыкла я иметь дело с аристократами.       Вейра выдохнула:       — Убить меня хочешь?       Девочка закатила глаза.       — Сказала же: пришла с миром. Более того — просить о помощи. Отбрось страх, будущая королева, тебе не идёт.       Вейра и правда перестала бояться. Потому что разозлилась.       — Для просительницы ты слишком груба. Ворвалась в мою спальню. Обращаешься на ты. В чём дело? И кто ты сама такая?       Миранда расправила плечи и поджала и без того тонкие губы.       — Я — тоже оборотень, как и ваш старый друг.       — Седрик?..       Миранда закивала:       — Именно. Ему будет приятно, что ты о нём помнишь. Даже имя!.. Кончено, если он останется в живых.       Вейра прижала ладонь к сердцу, вдруг будто пропустившему удар.       — Что случилось?       Ей не с чего было переживать об этом Седрике, который похитил её и из-за которого погиб её единорог, но тем не менее принцесса встревожилась. В конце концов, прощаясь, он попросил прощения. А те колья были для дичи, а не для скакунов принцесс. И беседовал Седрик с ней, как со взрослым человеком, хоть и видел перед собой худую и невысокую девочку двенадцати лет.       Девочка обхватила себя за плечи и сделалась очень несчастной.       — Он болен. Тяжело болен. Я пыталась выходить его, и всё без толку. А ведь я знаю лечебные коренья, травы, ягоды… Охотясь, он распорол бедро о сук. Сперва он заявил мне, что, мол, ничего страшного, а потом рана загноилась. И вот вторые сутки ему всё хуже и хуже. И тут я вспомнила о тебе, принцесса. Ты же владеешь магией. Вдруг ты поможешь…       Вейра долго-долго смотрела на девочку. Может, эта речь — ловушка? Как понять?       Миранда смотрела на неё с мольбой, разве что не плакала. Вейра вдруг ощутила к ней острую симпатию, как к страдающей младшей сестрёнке.       — Я не знаю… Я никогда никого не лечила. Ни больных, ни раненых. Ему так плохо?       Девочка шмыгнула носом:       — Он в себя не приходит. Бредит. Вспоминает, кстати, тебя. Постоянно слышу от него твоё имя.       Щёки Вейры налились жаром. Она приложила к ним ладони. Седрик тоже помнит о ней. О нескладной девчонке, даром что принцессе. Да что в ней такого?       — Помоги ему, — взмолилась Миранда. — Попробуй хотя бы. Я — его единственный друг, а помочь не могу… Сердце разрывается. Прости за то, что напугала, что была груба. Ни с принцессами, ни с королевами дела не имела… Впрочем, если вы, человек, не хотите помогать нам, оборотням, я пойму… Вы считаете нас опасными… Жестокими…       Этого Вейра не перенесла.       Принцесса протянула Миранде руку, которую та с готовностью приняла.       — Нет, нет. Я готова помочь. Но… Мне некому доверить такую тайну. Как я объясню своё отсутствие? Это же будет делом не одного часа. Наверное…       Миранда робко улыбнулась.       — Разве некому? А тот симпатичный юноша, который сопровождал тебя в прошлый раз? Седрик рассказал мне о нём. Помнится из его рассказов, этот юноша — человек смелый. И раз уж такая как ты дружит с ним, значит, человек ещё и хороший.       Вейра закрыла ладонями пылающее лицо.       — В любом случае, ночью, никого не предупредив, я уйти не могу. До рассвета всего ничего, Миранда. Как думаешь, Седрик выдержит?       — Он на самом деле сильный. Я знаю: он продержится ещё несколько часов. Но утром, молю — не мешкайте… Можно мне побыть с тобой, принцесса? Мне страшно оставаться одной… — тут Миранда всхлипнула. — Я развлеку тебя разговором. А потом провожу.       Вейра вздохнула.       — Можно. И провожатый нам понадобится. Только не плачь.