Бремя Эсканоров

      Раннее утро…       Одетая в холщовые штаны и такую же рубаху, обутая в крестьянские башмаки, Вейра стояла на коленях, прихлопывая ладонями землю у тоненького деревца. Всего пять листочков было на тщедушном стволе, но принцесса глядела на него с умилением, как на собственное дитя. С уст принцессы не сходила умиротворённая улыбка.       Слуги удивлялись; знатные люди говорили, что особе её положения не к лицу копаться в земле.       Вейре было всё равно.       В её душе звучала чарующая песня, пока к пальцам липли чёрные жирные комья, успокаивающе-прохладные, мягкие. Почва кишела жирными дождевыми червями, но Вейра не брезговала. Черви помогают саду.       Недавно распустились её любимицы — розы. Белые и золотистые лилии клонили тяжёлые головки. Вдоль узкой, выложенной белыми кирпичами дорожки, желтели кругляшки бархатцев. В прошлом году по приказу королевы высадили несколько кустарников сирени: белой, фиолетовой, красноватой, синей. Сейчас она цвела, и душный сладкий запах стоял над садом.       Вейра стёрла пот со лба и встала на колени.       Это последнее, посаженное ею, деревце. Всего их было десять.       Спина гудела, под ногтями набилась земля, ноги ныли — но оно того стоило. Девушка считала, что хорошо потрудилась.       Боковым зрением принцесса разглядела тёмную фигурку.       — Миранда?       Девчушка-оборотень так и осталась при королевском дворе: ни Зейден, ни Вейра не выдали её тайны. Идея не прогонять Миранду принадлежала принцессе: пусть её будущий жених, а, как придёт время, и другие, увидят, что никакого зла нет в подобных Миранде созданиях. ООднажды все народы Меридиана будут жить во взаимопонимании. Принцесса верила в это свято.       — Подумала, вы захотите омыть руки, — Миранда вышла из тени. У неё в руках были кувшин и мыло.       Принцесса встала.       — Ты вовремя, Миранда. Спасибо тебе за заботу.       Девочка лукаво сощурилась:       — Можно мне нарвать цветов? Совсем немного. Поставлю их в свою коморку, пусть пахнут. Вейра подставила ладони под струйку воды, затем взяла мыло.       — Конечно. Только не трогай розы.       Когда руки стали чистыми, Вейра вздохнула, разглядев мозоли. Единственное, о чём девушка переживала. Зейден любил держать её за руки, любил целовать пальцы — а тут мозоли.       — У вас красивые пальцы, — будто угадав мысли принцессы, польстила Миранда. — Они многим нравятся.       «Многим»… Прозвучало столь значительно, что Вейра покраснела.       Миранда склонила голову к плечу.       — Ваше высочество! Разрешите сорвать хотя бы одну розу. Хотя бы одну! Я тоже очень люблю их. Вейра рассмеялась, глядя в наивное лицо девочки.       — Уговорила. Сорви одну розу.       Речушка огибала скопление древних кряжистых дубов, исчезая во мраке леса. Над водой сновали разноцветные стрекозы, ловя мошкару; комары противно гудели в зарослях тростника. Под ногами хлюпал пропитанный водой торф. Зашипев, исчезла под корягой змея: длинный и толстый уж.       Седрик усмехнулся, провожая его глазами. Младший брат испугался старшего — смешно.       Седрик сидел на другой коряге, побольше, суша влажные после купания волосы. Сложенная аккуратной стопкой одежда лежала на траве.       Миранда скользнула к нему с пригорка.       Спустя мгновение она приняла человеческий облик и села возле Седрика. Протянула розу:       — Держи. Я уговорила её высочество и нарвала цветов в королевском саду.       Седрик взял цветок.       Миранда всмотрелась в его лицо, но не поняла, что почувствовал друг.       — Бутон такой яркий… Будто полит кровью…       Седрик не отводил глаз от красавицы-розы.       Любимые цветы принцессы Вейры. Теперь и его любимые цветы.       — Какая она? Упоминала ли обо мне?       Паучиха прижалась к его плечу.       — Разная. Ведёт себя то как принцесса, то как простая девушка. Сама сажает в саду деревья, поливает цветы. Королева и придворные диву даются, а ей хоть бы что. То танцует и смеётся, то серьёзна. А иногда… плачет. Да-да, Седрик. Я сама слышала. Плачет, будто у неё кто-то умер. А про тебя я от неё ни слова не слыхала.       Седрик отдал розу обратно Миранде и принялся одеваться.       — Вынужден признаться: я завидую. Попасть во дворец тебе оказалось проще простого.       — Не теряешь надежды? — на сей раз в голосе девочки не прозвучало насмешки.       — Меня не пустят. Даже приди я человеком. Я безродный. Кому я нужен? На что? К тому же, я мужского пола, с меня больше спрос.       — Ты дурак, — вздохнула Миранда и больше не произнесла ни слова.

***

      Небо перед грозой пестрело всеми оттенками синего, и только в месте, где пряталось солнце, разливалось золото. Не трепетали флаги на островерхих башенках замка. Тишина и духота нависли над округой. Мир застыл в предчувствии бури.       Вейра стояла на коленях на шёлковой подушечке. Её роскошные рыжие волосы ниспадали ниже талии, и мать-королева чесала их пушистым гребнем.       — Быстро летит время, — вздохнула королева. — Вот ты уже девушка, дорогая моя дочь.       Едва ли найдутся такие матери, которые замечают, что их дети становятся взрослыми людьми. Или желают замечать. Но если уж замечают, обычно это означает лишь одно.       Вейра покраснела, поняв, к чему клонит мать.       — Мне нет и восемнадцати.       Королева поняла дочь с полунамёка, как и та её.       — Я могу объявить о вашей свадьбе хоть завтра. Зейден мечтает взять твою руку и пройти с тобой через всю жизнь. Я знаю.       Вейра посмотрела в окно, за которым стало ещё темнее.       — Он такой… нерешительный, мама.       Королева возразила:       — Это ещё не значит, что его любовь слаба и намерения не серьёзны. Вы разные по характеру — это я тоже замечаю. Однако вы дружите с младенчества, знаете друг о друге всё. Вы будете отличной парой. Спроси своё сердце, Вейра, чего оно хочет? Неужели ты не хочешь взять мужа?       — Это мой долг. Но разве нельзя повременить?       Королева тяжело вздохнула.       — Дело твоё, дочка. Однако на слишком длительный срок это дело откладывать нельзя. — Тут мысль обожгла Свет Меридиана: — При дворе много знатных, красивых юношей. Может, тебе полюбился другой, но ты боишься признаться в этом Зейдену и мне?       На сей раз принцесса вспыхнула до корней волос.       — Ты чего! Я люблю Зейдена! Просто я не хочу становиться женой столь рано. Вот и всё!       Королева поцеловала дочь в затылок.       — Не горячись.       Успевшую погрузиться во мрак королевскую спальню осветила первая молния. Вейра вздрогнула. Почувствовав головокружение, принцесса встала и взяла из рук матери расчёску.       — Я спокойна. Просто…       Вейра могла бы рассказать матери обо всех дурных предчувствиях, снах и видениях, но сделать так — лишь встревожить королеву. Мать ничем ей не поможет — это глубинное знание укоренилось в душе принцессы несколько лет назад. Вейра не хотела брака, не хотела рожать ребёнка, пусть это хоть трижды её долг как будущего Света Меридиана, потому что видела впереди тьму.       Что мать? О таком не поговорить ни с Галгейтой, ни с Мирандой, ни с Зейденом.       Тем более с Зейденом.       Принцесса стояла, изо всех сил сжимая расчёску, остро ощущая свою беспомощность.       Материнские пальцы коснулись её висков.       — Позволь мне, — ласково попросила королева.       Вейра сделала над собой усилие и отстранилась.       — Нет. Извини. Я должна справляться со всем сама.       Однако у Вейры не получилось. Не в этот день.       Из-под копыт лошади летели комья мокрой земли, сорванные бурей ветки и листья. Растрепавшаяся коса хлестала Вейру по спине, но девушка не обращала внимания на неудобство.       Нелегко ей было удрать из дворца. Принцессе пришлось сунуть конюху горсть монет, чтобы он оседлал лошадь без лишних вопросов и сохранил тайну.       Мать всего лишь начнёт охать и ахать, мол, сколь неосторожна дочь и наследница. Зейден же всё поймёт. И тогда… В прошлый раз он приревновал её к Седрику — это было ясно, как день.       Принцесса желала поговорить с кем-нибудь. И раз во дворце не с кем… Даже Миранда работала там раз в два, а то и три дня.       Мимо пронеслись камни, сложенные у рокового источника. Лошадь перелетела через поваленный ствол, потом ещё один… Буря сильно навредила лесу.       Сердце Вейры сжалось: вдруг с Седриком случилось несчастье? Завалило вход в пещеру или придавило стволом.       Вот и знакомая пещера.       Вейра остановила лошадь.       Девушка задыхалась, мокрые пряди прилипли к пылающему лицу.       — Седрик! — крикнула она.       Ей ответило лишь гулкое эхо.       Привязав лошадь к дереву, принцесса подошла к пещере.       Она выглядела заброшенной, будто в ней давно никто не жил. На каменном полу стояли лужи, солома с наброшенным на неё плащом промокли и заплесневели.       — Седрик!       Лес настороженно замер, будто живое существо.       Вернуться обратно?       Нет, нет! Она не для того проделала столь долгий путь.       Отыскав узкую тропку, тянувшуюся через кусты, Вейра пошла по ней, как можно выше подобрав подол, чтобы не выпачкать его в грязи. Но платье вскоре запестрело мокрыми пятнами и даже несмотря на шерстяную жилетку принцесса начала дрожать.       — Седрик! — время от времени кричала она.       Неужели он всё же покинул Королевский лес?       Наступив на что-то скользкое, девушка ойкнула и остановилась. Тут же глянула вниз. И вскрикнула.       Это был кусок змеиной кожи, только очень большой. Пробившиеся сквозь плотное переплетение ветвей солнечные лучи коснулись его, и от чешуек брызнули крохотные солнечные зайчики. Вейра подняла кожу. Она выглядела свежей: выходит, Седрик всё ещё живёт в лесу! Принцесса удивилась, насколько чешуя мягкая, проведя по ней пальцами. Засыпая в двенадцать лет в стальных кольцах Седрикова хвоста, принцесса так и не решилась потрогать его.       Полюбовавшись игрой лучей на жёлто-зелёной чешуе, Вейра повесила её на ветку и пошла дальше.       — Седрик!       Насмешливо протрещала сорока, откликнулось эхо…       Тропка расширилась и вскоре привела принцессу к реке. Вернее, речушке: от одного берега до другого было рукой подать.       Вейра окунулась в свет и зажмурилась, отвыкнув от него. Её обступили звуки, запахи: кваканье лягушек, пение малиновки, водоросли, мокрая земля, шиповник, гудение мошкары и комаров.       Внезапно ноги принцессы заключили в тесные жаркие объятия, и она взмыла в воздух.       — Не надо! — испуганно вскричала девушка, силясь вырваться.       — Не отпущ-щу, — прошипели в самое ухо.       Перед глазами плавали цветные пятна, но всё же принцесса различила лицо?       Или морду?       — Седрик!       Принцессу тут же поставили на землю, причём бережно. Когтистый палец убрал с её лица волосы.       Вейра протёрла глаза и ахнула, увидев перед собой существо, в котором всего-то и было знакомого, что хвост, только более толстый и мощный. Даже глаза Седрика, чарующе-фиолетовые в человеческом облике, сейчас отливали золотом и ядовитой зеленью.       — Зачем так делать?..       Вейра опустилась на траву.       Какой же Седрик всё-таки огромный…       Его бесстрастные глаза с вертикальным зрачком пугали.       — Я думала, ты покинул Королевский лес.       Оборотень молчал.       — Ты забросил пещеру. Где ты сейчас живёшь? Седрик, ну скажи хоть слово.       — Извини.       Голос змеелюда прозвучал устало.       Вейра протянула к нему руку, но тут же отдёрнула.       — Что-то случилось?..       — Нет, ваш-ше величес-ство. Я прос-сто линял.       — А…       Редко когда принцесса чувствовала себя такой глупой. Могла бы догадаться, найдя свежую шкуру. И она знала из биологии, что линяющие змеи заторможенные, вялые… или наоборот: крайне злобные.       — Зачем вы покинули дворец?       Вейра сделала над собой усилие и усмехнулась.       — Научился говорить со мной на вы?       Она смотрела на яркие кольца змеиного тела. Красиво…       — З-зачем? — Седрик повторил свой вопрос. — Ис-скали меня? Я С-слышал Ваш-ши крики.       — И не выш… выполз ко мне? — упрекнула Вейра оборотня. — А я горло надрывала.       Седрик пожал мощными плечами:       — Я никак не мог прос-снутьс-ся, ваш-ше…       Вейра поморщилась.       — Называй меня по имени.       Седрик склонил голову к плечу.       — Наверное, мне с-стоит принять человечес-ский облик?       — Если можешь.       Во мгновение ока оборотень скользнул в лес, и вскоре до ушей девушки долетели полные муки вопли.       Вейра вскочила.       О великая Лерин, неужто обращаться так больно?..       Примерно через десять минут Седрик вышел уже человеком, шатаясь и цепляясь за ветки и высокую траву.       Вейра бросилась к нему навстречу, готовая поддержать.       И Седрик упал ей на грудь. Он тяжело дышал и был мокрый от пота.       — Прости, Вейра. Мне мало приходилось менять облик… Поэтому так… Миранда чаще.       Принцесса усадила Седрика на землю, обхватила его впалые щёки ладонями и заглянула в глаза. В прежние, фиолетовые. Только очень усталые. Полные тоски.       — Что с тобой?..       Девушку вела простая человеческая жалость, но змеелюд обнял её за талию да так, что не вырваться. Он зарылся лицом в её волосы.       — Ты успела пропахнуть лесом. Что тебе дворец? Оставайся тут.       Метамур снова заговорил, и голос его был печален:       «Среди вековых деревьев, в прохладе пещер, в шёпоте реки тоже можно отыскать счастье. Но у тебя другая судьба, Вейра Эсканор. А тот, кто сейчас обнимает тебя, дрожа, будто в лихорадке… Отпусти его. Отпусти, пока не поздно. Пока не случилась беда.»       — Пусти меня, — велела девушка.       Седрик с неохотой подчинился.       — Но я тебе нужен, раз ты пришла? Разве не так?       — Я хотела поговорить с кем-то, кто понял бы меня. Но теперь я не знаю… Стоит ли посвящать тебя в мои проблемы? Я сказала матери, что должна решать их сама…       Седрик взял её за плечи.       — Если я могу тебе хоть чем-то помочь — я постараюсь. Обещать, увы, не могу ничего.       Вейра долго смотрела в одну точку.       — Я боюсь, — сказала она наконец. — Боюсь всего: становится королевой, брать мужа, рожать детей. Я вижу и слышу… многое. И не всё из этого хорошее. Порой я думаю, что схожу с ума. Помню о долге. И он — будто камень на душе, тянет её вниз. Поделиться мне не с кем, Седрик. Поэтому я решила встретиться с тобой. Чтобы выговориться. Ты ведь тоже… не понят окружающими.       Седрик невесело рассмеялся.       — Окружающими? Какими? Моя истинная суть — тайна для людей, а значит, я всё равно будто невидимка. Те, кто меня знают, знают не меня. Сказать тебе, почему наша с Мирандой пещера заброшена? Приняв человеческий облик, мы добрели до деревни на окраине леса, о существовании которой нам было давно известно, но где мы ни разу не показывались До того Миранда учила меня определять лечебные коренья, цветы и травы. Теперь она и я — лекари из дальних краёв, «без прошлого». Нас ценят, да. Лишнего не спрашивают. Поверь, Вейра, их понимание меня не волнует.       — Но это всё равно хорошо. Что вы устроили свою жизнь. Однако… Могли бы раньше поступить так.       Седрик усмехнулся.       — Кое-что изменилось.       — И что же?       — Я встретил тебя.       Вейра покраснела.       — Причём тут я?       — Не понимаешь? Я захотел быть поближе к людям, потому что ты — человек. Научиться жить с ними, беседовать, мечтать, радоваться, чтобы ты пришла и приятно удивилась: я не отличаюсь мышлением от человека.       Глаза оборотня подёрнулись мечтательной дымкой.       Принцессе стало рядом с ним неловко.       — Ведь мы встретились только в третий раз…       — Редко. Но и этого мне оказалось достаточно, чтобы…       — Чтобы… что?       Седрик наклонился к принцессе. Его горячее дыхание обожгло губы Вейры.       — Не дознавайся. Иначе я потеряю и то малое, что заимел.       Она наедине с мужчиной, далеко от дворца, внимательной вездесущей прислуги и разумной матерью. Надо побыстрее уходить, чтобы не произошло какое-нибудь недоразумение.       — Не буду.       Седрик с облегчением выдохнул и отстранился.       — Хочешь обратно?       Принцесса кивнула.       — Хорошо. Я тебя провожу. И… обещай мне одну вещь. Обещай, что навестишь меня снова. Хоть через неделю, хоть через месяц, хоть через три, хоть через год… Хоть когда. Это важно для меня. Хотя бы говорить с тобой.       Седрик уже умолял.       Вейра закрыла лицо руками. Однако сквозь пальцы она всё же видела сгорбленную фигуру оборотня: его плечи подрагивали, по лицу пробегала судорога. Принцесса испугалась. Не того, что Седрик может причинить ей зло. А того, что он скрывает.       Змеелюд встал и протянул ей руку:       — Идём.       Вейра приняла его руку.

***

      Ворочаясь без сна на огромной кровати, Вейра вспоминала печальное лицо Седрика, его пламенная речь и непонятные взгляды.       «Я встретил тебя.»       «Я захотел быть поближе к людям, потому что ты — человек.»       «Не дознавайся. Иначе я потеряю и то малое, что заимел.»       Неужели он?..       А она дала ему обещание прийти снова. Глупая, глупая…       Но самое страшное и отвратительное: Вейру тянуло к оборотню. В нём таилось то же пламя, что жило в её сердце. Душа Седрика могла витать где-то далеко, как и её душа.       Зейден, которого она сама назвала нерешительным, твёрдо стоял на ногах, довольствовался тем, что есть и редко терзался сомнениями. Он — вода. И не бурный поток вроде водопада или горной реки, а холодный ручеёк глубоко под корнями. А Вейра хотела, чтобы Зейден проявлял в любви пылкость.       Весь облик Седрика эту пылкость обещал.       Девушка накрыла пылающее лицо подушкой и застонала с досадой на саму себя.       Раз она дала обещание — сдержит. Но после этого их с Седриком дороги разойдутся навсегда.       Утром Вейру ждала встреча со злым и расстроенным Зейденом.