Бремя Эсканоров

            Эсфира Флэнаган, хорошенькая черноволосая девушка восемнадцати лет, уже полчаса молилась в церкви, плотно зажмурив глаза и сцепив пальцы так, что они побелели. Её алые губки беспрестанно шевелились. Если бы кто-то заглянул Эсфире в лицо, то понял бы, что она вот-вот заплачет.       Когда же девушка окончила молиться и встала, то лицом к лицу столкнулась со средних лет священницей в белоснежном одеянии.       Эсфира взяла руку священницы, сухую и прохладную, и поцеловала узловатые пальцы.       — Приветствую вас, мать Лиора.       Мать Лиора погладила девушку по голове:       — Вы зачастили к нам, юная госпожа. Что-то случилось? Прошу прощения: я часто видела вас, но не могла подойти, чтобы перемолвиться хоть словом — дела.       Слёзы всё же пролились на щёки, белые и нежные, как лепесток лилии.       — Моя матушка тяжело заболела. Вот уже пять дней она не встаёт с кровати. И уже пять дней в нашем доме толпа лекарей сменяет другую. Ничего определённого я от них не слышу.       Священница охнула:       — Айла больна? Что же никто не сказал мне об этом ранее? Чем она больна?       Эсфира вытащила из лифа платок и промокнула глаза.       — Вы знаете, дорогая Лиора — моя мама ещё в молодости страдала ногами. В последние два года на коже появились язвы. А вы знаете мою матушку! Её никто не может переубедить. И я, и отец, и братья умоляли её обратиться за помощью к королеве, чтобы Свет Меридиана исцелила её, но матушка отмахивалась и говорила, что язвы её не сильно беспокоят и, если делать примочки, быстро проходят. А около недели назад одна из язв стала ширится и загнила. И… Ох, теперь у матушки нога до колена чёрная и пахнет нехорошо. Лекари предлагали её… отнять, но матушка и слышать об этом не хочет! Надеется на примочки.       Священница приложила ладони к щекам.       — Ужас… Дитя моё…       — Что вы посоветуете?       — Молитва — важное дело. Что не отменяет необходимости действовать, — мать Лиора, как бы сильно ни расстраивалась или горевала, быстро приходила в себя, когда слышала в свой адрес «что посоветуете», «помогите» и тому подобное. — Возможно, её величество ещё способна помочь.       Девушка вздохнула.       — Вы знаете, мать Лиора, как моя матушка относится к королевской фамилии.       — Знаю, дитя. Но, может статься, страдания преодолели гордыню.       Взгляд девушки сверкнул решимостью и надеждой.       — Ваше присутствие прибавит веса? Поедете со мной?       Мать Лиора подняла руки к потолку. На нём вечно скакали на конях пятеро воинов, а над ними, протянув руки, нависала рыжеволосая женщина с выражением вселенской скорби на лице.       — Конечно поеду, дитя моё.       Разговор Эсфиры с матерью Лиорой состоялся четыре дня назад, когда баронесса Айла Флэнаган ещё была жива. Не медля, её дочь вместе со священницей отправились ко двору. Это была середина дня. А баронесса Флэнаган умерла ближе к вечеру. Королева и наследница зря согласились приехать.       Подол непривычно длинного платья сметал сор с узкой мраморной тропинки. Корсет давил, и перед глазами Эсфиры Флэнаган, новоявленной баронессы, то и дело вспыхивали разноцветные искры. Девушка обмахивалась веером, пытаясь облегчить свою участь хотя бы так.       Тропинка вела в тенистый, заросший сад, за которым давно никто не ухаживал: покойная Айла Флэнаган была равнодушна к растениям и сквозь пальцы смотрела на нерадение слуг, а не так давно вовсе уволила садовников. Тем не менее средь тёмной листвы проглядывали тугие розовые бутоны. Розы всегда выживали, что бы ни случилось. Будто за ними следила сама королева.       Желая вдохнуть свежего воздуха, Эсфира направилась в сад.       И там, в тишине и прохладе, юная баронесса предалась своим мыслям.       Когда мать Лиора взглянула на потолок, Эсфира невольно последовала её примеру. И увидела… Да, пятёрку воинов и женщину Эсфира видела с ранних лет, каждый раз, когда посещала церковь вместе с родителями. Но только теперь, после смерти матери, девушка стала думать её мыслями.       По просьбе Кондракара князь Эсканор прибыл с Земли на Метамур с четырьмя друзьями, тоже воинами и лордами. Но от пятерых, какими бы сильными и отважными они ни были, мало толку. С Эсканором и его друзьями пришло большое войско… по крайней мере, достаточно большое, и в этом войске вождями были представители менее знатных фамилий, в том числе Флэнаганы.       Никого из них не упоминали как спасителей Метамура. Ни одного из них не изобразили в меридианской церкви.       Большинство их потомков относилось к этому как к должному, но не Айла Флэнаган. Эсфира с детства слышала от матери: это несправедливо, это неправильно, где же благодарность, должны упомянуть всех, почему славят только четверых. Ребёнка, конечно же, такие рассуждения лишь утомляли, но теперь Эсфира — глава своего рода, обязанная заботиться о его влиянии и процветании.       Задумавшись, Эсфира протянула руку к розовому кусту и тут же вскрикнула, оцарапавшись о шип.       Вид собственной крови вернул её к реальности.       Она — восемнадцатилетняя девушка, потерявшая мать.       Первое, что она должна сделать — найти себе мужа.       — Будь я более честолюбива, — прошептала Эсфира, — кого бы я пожелала в мужья?..       Конечно же, одного из принцев Эсканор.       Которых не существовало.       Пока.       Девушка вздохнула. Получается, ей нужно искать мужа попроще. Родить от него наследницу. А там…       Её высочество Вейра по достижении восемнадцатилетия возьмёт в мужья Зейдена О’Рейли. Весь королевский двор воспевает их преданность и любовь, они с пелёнок вместе, дорожат друг другом, так что вряд ли расстанутся. Их союз обязан увенчаться рождением нового Света Меридиана, однако же, что помешает Вейре родить и сына? Природа, куда денешься.       И тогда…       Точнее, если так будет…       Эсфира решила, что своего не упустит. Если у Вейры и Зейдена будет сын — её дочь любой ценой должна стать его супругой.       Эти слова. «Любой ценой» Эсфира на мгновение похолодела.       — Вздор, — пробормотала девушка. — Не любой. Точнее, я сделаю всё, что от меня зависит.       Она заметила скамейку в густом переплетении ветвей и села, понимая, что вот-вот упадёт в обморок, а помощи ждать некуда.       Голова кружилась не только от нехватки воздуха, но и от напора мыслей и желаний.

***

      Зейден склонился над листом бумаги и что-то старательно там выводил.       Вейра обняла его за плечи.       — О чём пишешь?       Обычно Зейден откладывал любые занятия при виде своей невесты, а тут даже головы не повернул.       Вейра почувствовала досаду, но не стала выяснять отношения.       — Я пишу своему двоюродному брату. Его жена родила близняшек: дочку и сына.       Вейра улыбнулась, одновременно с этим прикладывая ладонь к своему плоскому животу.       — Это прекрасно. Передай поздравления и от меня.       — Передам, — сухо обещал Зейден и вернулся к письму.       Принцесса поцеловала его в висок.       — Пойдёшь со мной в Сад, когда освободишься?       — Посмотрим.       — Я хочу сказать тебе особенную вещь.       — Хорошо. Ты сбиваешь меня с мысли.       Вейра сочла за лучшее оставить жениха в покое.       Столько дней! Столько дней прошло, а он дуется до сих пор!       Зейден пойдёт с ней гулять по саду. И она скажет ему то особенное.       Первая часть плана Вейры: пойти в Сад с Зейденом, провалилась. Вторая осуществилась, но во дворце, при этом почти ночью.       В коридоре принцессу поймала Галгейта.       — Вы что, забыли? Сегодня будет представлена ко двору юная баронесса Эсфира Флэнаган.       Принцесса чувствовала себя неуютно, стоя по правую руку от королевы, смотря в лицо девушке, чью мать они не успели спасти.       Эсфира Флэнаган поразила придворных своей красотой. Высокая, стройная, с большой упругой грудью, иссиня-чёрной косой, уложенной вокруг головы, алыми губами и нежным голосом, она покорила все сердца. Одетая в ультрамариновое платье, обнажавшее плечи, леди Эсфира склонилась перед Светом Меридиана и её дочерью.       Одержимая цветами, Вейра представила вместо девушки пышный голубой георгин.       Королева приветствовала новую главу рода Флэнаган, и девушка подняла глаза.       Синие, под цвет её платья.       — Обещаю служить семье Эсканор и королевству, посвящаю им мои разум и сердце, плоть и кровь. Всем, кто присутствует сейчас в зале, поклоняюсь… — Эсфира на мгновение замолкла, но тут же над потолком заметался звонкий девичий крик: — Да здравствует Свет Меридиана!       — Да здравствует Свет Меридиана! — придворные подхватили крик Эсфиры и склонили головы.       Вейра почувствовала, будто отрывается от пола. Когда-то так будут приветствовать и её. Она будет сидеть на троне, возложив руки на подлокотники, голову её будет украшать королевское аттифэ, пышное длинное платье скрывать ноги, корсет будет мешать её дыханию…       — Подойти ближе, дитя, — негромко проговорила королева.       Эсфира подошла.       Королева притянула её к себе, поцеловала в высокий лоб и сказала так тихо, что даже Вейра едва услышала её:       — Прости меня, моя милая.       Юная баронесса ответила столь же тихо:       — Вы не можете ни в чём быть виноваты. Такова судьба…       Эсфира посмотрела на принцессу.       Вейра побледнела: ей не хватало воздуха.       Свет Меридиана заметила, что взгляды девушек пересеклись.       — Хочешь поближе познакомиться с моей дочерью? Оставайся после пира, будь нашей гостьей.       Эсфира поклонилась в пояс:       — Не могу отказаться от такой чести.       Когда загорелись первые звёзды, принцесса и Эсфира встретились у дверей пиршественного зала. Вейру окружала толпа дочек светских дам, служанок и нянек, но она отослала их всех.       При разнице в возрасте девушки были одного роста.       Эсфира застенчиво улыбнулась принцессе, когда они оказались почти одни.       Вейра подала ей руку:       — Не бойтесь, леди. Считайте, что вы дома. Прогуляемся?       — Куда пожелает ваше высочество?       Принцесса рассмеялась.       — Буду банальной, но лишь одно место я люблю до умопомрачения — наш Сад.       — Знаю: вы любите цветы, — скромно отметила юная баронесса.       Вейра взяла её под локоток.       — Верно, люблю.

***

      В Королевском Саду было душно из-за аромата ночных цветов, но Эсфира не подавала вида, что ей плохо.       Сердце юной баронессы уже разрывалась на части: ей пришлась по нраву принцесса Вейра, но честолюбивые мысли, осадившие во владениях покойной матери, не уходили и сейчас.       Постепенно разговор девушек коснулся прошлого Метамура:       — Как хорошо, что войны в прошлом!       — Тем не менее, наш народ до сих пор чествует храбрых воителей, — улыбнулась принцесса. Эсфира потемнела лицом и неосторожно заметила:       — Лишь пятерых.       Вейра не рассердилась.       — Уверяю вас, леди, мы — и Эсканоры, и народ, помним всех. В молитвах упоминают их родовые имена. Вы не слышали этого, конечно, священницы молятся в своём узком кругу, допуская к себе лишь членов королевской фамилии. Уверяю, я слышала имя Флэнаган.       Эсфира покачала головой.       Знала ли об этом мать?..       Девушка задала животрепещущий вопрос:       — Все они, эти герои, были мужчинами. Так почему правит наш пол?       Вейра не помедлила с ответом:       — Потому что так захотел сам Метамур.

***

      Потому что так захотел сам Метамур.       Устав от зла, боли, крови, злых выкриков, потрясений и сражений.       Так учил кондракарский Оракул:       — Всякий Мир — отчасти разумное существо. У всякого Мира есть Сердце. А всякое сердце можно ранить и даже уничтожить. Жители Земли забыли об этом; лишь малая толика их знает о волшебстве. А большинство… Мать-природа кричит им, а они не слышат. Сердце бьётся не так — они не слышат.       Интересно, Землю спасла бы власть женщины?       Вейра встала на колени перед небольшим прудом и протянула руку к одной из кувшинок. Коснувшись пальцами холодного гладкого листа, принцесса закрыла глаза. Она до сих пор закрывала глаза — так было легче. Мать ругалась: Силу можно учуять как угодно. Но что с того?       Внутри листа лениво текли растительные соки. Кувшинка спала. Её длинный стебель уходил вниз, в чернильную темноту, достигал земли и уходил в неё. Куда уходят все, когда наступает срок.       Ушедшей глубоко в себя — такой Вейру нашёл Зейден.       Он поднял её, готовую упасть в пруд.       — Тебе плохо?       В его холоде прорезалось беспокойство.       Вейра смахнула со лба ледяной пот.       — Меня выбило из колеи прибытие Эсфиры. Я и мама не успели к её матери… Ну ты знаешь…       Девушка прижалась к груди жениха.       У всякого Мира есть Сердце. А всякое сердце можно ранить и даже уничтожить.       Человек — тоже своеобразный мир; вселенная даже.       — Прости меня…       Зейден отстранил от себя принцессу.       — Зачем ты отправилась в лес одна? Зачем тебе нужен этот Седрик?       Вейра покачала головой, печально улыбнулась, поправила ворот камзола своего будущего мужа.       — Есть вещи, которыми мне не с кем поделиться, мой дорогой. Но однажды, в свой час, я поговорю с тобой о них. А в этот вечер… Зейден! Как мне доказать, что я честна перед тобой и люблю тебя? Зейден потупился.       — Пообещай мне больше не ездить в лес.       Вейра побледнела. Впервые ей стало страшно не из-за видений и снов, а из-за того, что она может потерять дорогого для неё человека.       — Зейден… Я… Я как раз обещала, что приеду ещё раз. Последний. Обещала Седрику! Прости!       Зейден резко повернулся на каблуках, чтобы стремительно уйти.       Вейра не дала ему это сделать, обняв за плечи и повиснув на нём.       — Мне он не нужен! Но я обещала! Я не могу вольно обращаться со своим словом. Встать перед тобой на колени? Я встану… Только не уходи. Не отказывайся от меня.       Её жаркий шёпот и жаркие слова лишили Зейдена сил. Юноша повернулся к принцессе.       — Тогда я отправлюсь с тобой. Буду неподалёку — и если этот оборотень осмелится пересечь черту… Ему несдобровать, клянусь Великой Лерин.       По телу Вейры пробежала дрожь. Таким она желала видеть жениха: решительным, страстным.       На голове у неё пламя, и в сердце у неё пламя…       Девушка приложила ладонь Зейдена к своей груди.       — Я докажу. Докажу этой ночью, что не только ты — мой, но и я — принадлежу тебе.       — Что ты имеешь ввиду?..       Вместо ответа принцесса поцеловала Зейдена, крепче прижимая его ладонь к груди. К правой. А другую ладонь — к левой. Готовая обвиться об него, как виноградная лоза, стать с ним единым целым.       Зейден понял.       Воистину велика сила женщины.