Бремя Эсканоров

      Оракул смотрел в спину удаляющейся Нериссе.       Нерисса, обычно молчаливая, серьёзная и даже мрачная, что-то возбуждённо рассказывала и смеялась, потому что шла под руку с Кэссиди, с которой ещё крепче сдружилась за время обучения в Кондракаре.       — Ты права: я должен быть бесстрастным. Но… не получается. Не с этой девочкой.       Люба, скрестив руки на груди, тоже смотрела Нериссе вслед. Но едва ли видела. Её серьёзный взгляд был устремлён сквозь юную хранительницу Сердца.       — Вы отдали ей кристалл, — произнесла она с осуждением. В её голосе звенел металл, и Оракул чуть заметно поморщился. — Не кажется ли вам, что вы поторопились?       — Она уже больше трёх месяцев наведывается к нам обучения ради. Она многое осознала за это время.       Но Люба твердила своё:       — Эта девочка хитра. Она себе на уме. Вы же поставили своё сердце впереди разума. Я боюсь.       На сей раз Оракул воззрился на неё с удивлением. Слово «боюсь» — не из словаря Любы.       Вибриссы базилиадки нервно подрагивали.       Оракул ждал, что она скажет что-нибудь ещё.       Но больше Люба не произнесла ни слова.

***

      Кэссиди безмятежно болтала ногами, сидя на песчаном берегу неширокой и смирной речки. На её коленях лежали забытые блокнот и упаковка карандашей: Кэссиди пыталась нарисовать красивый красный цветок, росший у самой воды.       Нерисса расчёсывала волосы, сидя на большом валуне, подогнув под себя ноги. Кэссиди заметила, что так она походит на русалку.       Солнце клонилось к западу, и небо постепенно расцветало фиолетовым, розовым и золотым. Барашки облаков застыли на фоне тёмно-голубого неба. Ни ветерка, ни звука.       Здесь всё управлялось волей Нериссы.       Оракул не зря рассказывал ей, что можно проникнуть в пространство между мирами.       — Как у тебя хорошо всё получилось, — восхитилась Кэссиди. — Будто ты делала это тысячу раз.       Нерисса улыбнулась.       — Может, у меня талант. Тебе здесь нравится?       — Не то слово!       Заплетя волосы в две толстые чёрные косы, Нерисса возложила себе на голову венок из одуванчиков и достала из-за пазухи Сердце Кондракара. Кристалл слегка мерцал. Порой Нерисса думала о нём, как о живом существе. А эти искорки в его глубине — душа.       — Здесь нет злобной командирши-бабки. Нет уроков, нравоучений, лекций о добре и зле… Скажи, Кэсси, что ты думаешь о Кондракаре и Оракуле?       — Сложно сказать… Оракул — добрый. Люба — строгая. Шинитам — смешной. Прочие Советники? Их имена-то не упомнишь, не то, какие они по характеру. А сама планета… Будто одна большая больничная палата: всё белое, чистое, сверкает.       Нерисса хмыкнула: описание подруги соответствовало её описанию.       — Только лекарствами не пахнет, да?       Заросли у реки раздвинулись, и к валуну, на котором сидела Нерисса, поспешил смешной маленький зверёк: зеленоватый ёжик с кроличьими ушами. Его любопытный чёрный нос шевелился. Ёжик быстро-быстро перебирал коротенькими и толстенькими лапками, переваливаясь с боку на бок.       Кэссиди рассмеялась.       — А это ещё что такое?       Нерисса наклонилась и взяла зверька на руки. Тот, ничуть не испугавшись, застыл на её коленях. И… замурлыкал.       Здесь реализовывались самые безудержные фантазии.       Кэссиди поправила карандаши в упаковке и отложила их вместе с блокнотом на траву. Цветок успел закрыть лепестки — не было смысла его рисовать.       — Тебя ждут дома?       — Нет. Родители разрешили мне гулять до двадцати часов. Тем более они знают, что я не одна.       Нерисса соскочила с валуна.       — Тогда прогуляемся? Мне интересно, что тут есть ещё.       Успевший задремать ёжик проснулся и вовсю зевал.       — Возьмёшь его с собой?       — Ну… Он не желает меня покидать. Поношу его немного. Захочет — спрыгнет.       Ёжик деловито перебрался на плечо Нериссы.       Кэссиди погладила его по колючкам.       — Эх, жаль, что нельзя забрать его домой.       Нерисса расхохоталась.       — Представляю реакцию моей бабки. Зальёт его святой водой.       От реки тропинка вела через прозрачную осиновую рощицу. Девочки пошли по ней, поддерживая разговор.       — Если честно, родители считают, что я со всеми четырьмя, а не только с тобой, Нери. На Земле, в нашем городе, рано стемнеет.       — Как и здесь, — заметила Нерисса. — Но это легко исправить.       Секундное напряжение — и солнце снова в зените.       Кэссиди ахнула.       — Как это ты?..       Нерисса объяснила:       — Это место не существует на самом деле. Оно у меня в голове. А мы сейчас сидим в кафе, и посетителям с работниками кажется, что мы просто задремали, привалившись к стенке.       — Твои силы… Нери. Они мне не понятны.       Кэссиди протянула руку к одной из осин, и с трепещущих листочков ей на пальцы сорвались капли росы.       — Водная, земная, огненная, воздушная стихии — мне понятны. Но это…       Нерисса хмыкнула.       — Ты ещё не знаешь, как я заставляла своего дурака-одноклассника Дэнниса брать в руки жабу. Веселье в том, что он до смерти боится всяких там земноводных. Но я внушила — и он взял. Ещё бы минута, и он бы эту жабу поцеловал. А что? Мальчишечий вариант сказки: жаба превращается в принцессу.       — Ну, мне кажется, это не очень-то весело. Он испугался?       Нерисса безмятежно отмахнулась:       — Он обо всём забыл, когда я «отпустила» его. Нечего было дразнить меня.       Кэссиди стиснула её руку.       — А ты опасная девочка, Нери.       — Конечно, — не без гордости заявила Нерисса. — То ли ещё будет.       — Не понятно. То ли ты шутишь, то ли серьёзно.       Миновав рощицу, девочки очутились в поле.       Дикий овёс, ковыль да перекати-поле — вот все растения. Унылый, однообразный пейзаж. Ни цветка, ни бабочки.       Подул холодный ветер, и несмотря на пылающее солнце, стало очень неуютно. Кэссиди сжалась.       Ёжик на плече Нериссы завозился и тревожно запищал.       — А как мы вернёмся?       Нерисса спустила на землю отчаянно верещавшего ёжика.       — Если тебе тут страшно, то мы, пожалуй, можем вернуться. Тебе стоит лишь сказать. Кэсси?       Когда Нерисса распрямилась, Кэссиди рядом с ней не оказалось.

***

      Немногие находившиеся в кафе люди перестали обращать внимание на девочек, черноволосую и рыжую, уснувших за столиком в самом дальнем уголке.       Никто не заметил, что лицо рыженькой искажала гримаса страха и боли, а с побелевших губ срывались тихие, жалобные стоны.

***

      Вспомнив об однокласснике, не оставлявшим попыток её задеть, Нерисса здорово разозлилась. И теперь, кажется, дорого поплатилась за это.       Нерисса в ужасе металась по полю, зовя подругу, пока не закружилась голова и не подкосились ноги.       Тогда девочка рухнула на колени и закричала:       — Нет! Нет! Нет!       Рощица… Может, Кэсси закинуло туда…       Вскочив, Нерисса понеслась к осиннику.       Но и там она не нашла Кэссиди.       Не было её и у реки.       Изнемогая от страха, Нерисса без сил свалилась у валуна.       Неужели подруга погибла? Но как? Что произошло?       Да куда, чёрт возьми, могла подеваться двенадцатилетняя хрупкая девочка?!       Нерисса жалобно взвыла.       И тут до её слуха донёсся далёкий вопль.       — Я… Я иду… — пробормотала Нерисса, с трудом поднимаясь на руки. — Потерпи… Кэсси… Ради всего святого, потерпи…       Кристалл рвался из-за пазухи, трепетал, сиял, слегка гудел.       Поднявшись, Нерисса вытащила его.       — Помоги мне найти Кэсси! — взмолилась она.       Она готова была отказаться от планов попасть на Меридиан, от силы, от кристалла, от жажды мести обидчикам, лишь бы с Кэссиди было всё хорошо! Плача от страха и ярости, Нерисса побежала на постепенно удаляющийся крик.

***

      — Что-то эти девочки долго спят.       — Ой, да они просто утомились. В школе столько заданий дают. Вот моя дочь, например, засыпает на всех горизонтальных поверхностях.       И работницы кафе принялись за свои обязанности.       Тем временем, любой, посмотревший на черноволосую девочку, содрогнулся бы: совсем юное личико исказила чудовищная гримаса, из-под плотно сомкнутых век лились слёзы. А её рыжая подружка тихонько стонала, привалившись к стенке, и из уголка побелевших губ вытекала струйка крови.       В самом же кафе происходило нечто странное, хотя ещё незаметное: стены будто бы истончились, и сквозь них внимательный, знающий, на что смотреть человек, разглядел бы узловатые ветви деревьев, а прислушавшись, различил бы шёпот трав под нездешним ветром.       Под ногами хорошенькой молодой женщины пробежало нечто, похожее на мышонка, но нежно-розового цвета и с хоботком вместо носика. Женщина почувствовала прикосновение к ноге — будто её задела шёлковая лента, но не придала этому значения.

***

      Здесь всё зависело от настроения Нериссы. Пока она радовалась — светило солнце, лениво плескались волны о песчаный берег, пели чудесные, невиданные на Земле птицы. Но сейчас, когда её душу терзали осознание своей вины, гнев, страх и отчаяние, мир, созданный её воображением, сходил с ума.       Небо затянули чёрно-фиолетовые тучи, ветер хлестал деревья, цветы и травы, а речушка вышла из берегов. Над полем набирал силу смерч. Нерисса зарыдала — и полил дождь. Следом посыпались градины, большие, с перепелиное яйцо. Чудо: Нериссу задел лишь один из них, оставив на щеке синяк.       Нерисса бежала, не обращая внимания на чудовищные изменения.       Кэссиди кричала где-то в отдалении, и это всё, что имело значения.       Рыдая, Нерисса высоко подняла над головой Сердце Кондракара.       Кристалл так сиял, что заменял девочке солнце.       — Кэсси! — кричала она. — Кэсси, где же ты?!       Неподалёку чернел лес. Почти такой же, как в видении, когда Нерисса и Оракул вместе медитировали.       Сила кристалла заставила бурю присмиреть, и Нерисса поняла: крики Кэссиди доносятся из леса.       Господи! Кто может там водиться?       Как ответ на её вопрос, из леса прозвучал ужасающий вой.       Никакой страх не мог бы сбить Нериссу с пути. Крепче сжав в кулаке Сердце, девочка побежала быстрее.       Вот, она уже у леса.       Вот, уже в лесу.       И тогда наступила тишина.       Сердце убавило своё сияние, и теперь слабо, пусть и тревожно, мерцало в детской руке.       — Кэсси!!!       Зловещая тишина была девочке ответом. Темнота стала гуще. Она подступила к изнемогающей от страха Нериссе, взглянула ей в душу сотней невидимых глаз.       Нерисса содрогнулась, поняв, что видит свою же тьму. Тьму своей души, совсем юной, но уже озлобленной. Каких тварей могла породить эта тьма?.. Какие демоны смотрели на неё из лесной темноты, сквозь переплетение кривых, узловатых, больных ветвей?       — Кэсси!       — Нери…       Слабый зов донёсся откуда-то сбоку.       Не долго думая, Нерисса устремилась туда. И рухнула бы в овраг, если бы не успела схватиться за растущий на самом краю куст. Колючий — ладонь пронзила боль.       — Кэсси, прошу тебя…       — Я здесь… Нога… Нери, мне больно. Мне очень больно…       Кусты на противоположной стороне оврага зашевелились.       — Нет, не надо… — пролепетала Кэсси. — Нерисса, беги… А не то он увидит тебя… Забудь меня…       — Нет! — взвизгнула Нерисса. — Я сейчас спущусь!       Сердце Кондракара вспыхнуло, и на дне оврага девочка разглядела подругу.       Кэссиди лежала, придавленная к земле древесным стволом. Её рыжие волосы растрепались, расцарапанное, покрытое синяками лицо искажал страх. Кэссиди кусала и без того окровавленные губы. Её сотрясала крупная дрожь.       Цепляясь за кусты и траву, Нерисса спускалась к ней.       — Кто там, в кустах? — спросила она.       — Не знаю… Какой-то человек… Уходи!       Слёзы мгновенно высохли. Нериссу захлестнула волна дикой ярости:       — Закрой рот, дура! Мозгов, что ли, у тебя нет, думать, что я тебя не спасу? Жить расхотелось? Я тебе расхочу! Дура ты, вот кто! А-ах!       Нерисса споткнулась и полетела к подруге, выражаясь такими словами, за которые миссис Уинтервуд схватилась бы за ремень.       От удивления Кэссиди забыла и как плакать, и как просить, и как боятся.       Нерисса встала на четвереньки. Откинула с лица волосы.       — Ко всем чертям. Что б я сдохла, — медленно произнесла она.       — Нери… — выдохнула Кэссиди.       Вскочив, Нерисса осмотрела ноги подруги.       — Ты их чувствуешь?       — Больно…       — Потерпи. Сейчас я уберу эту гадость. Твоё счастье: ствол достаточно тонкий. У меня хватит сил.       Хватило…       Застонав, Кэссиди перевернулась на спину.       — Они, наверное, сломаны. Нери… Я сейчас… потеряю сознание.       И Кэссиди действительно лишилась чувств.       Кусты зашевелились снова.       Девочка подняла Сердце. Розовый свет развеял сумерки, и Нерисса увидела человека. Мужчину. Он стоял на краю оврага, вцепившись в куст, и мерзко улыбался.       — Ты… — выдохнула девочка.       Мужчина оказался бывшим мужем её матери.       Он медленно поднял руку, в которой посверкивал то ли пистолет, то ли револьвер.       — Наконец-то я тебя нашёл, маленькая шлюшка, дочь большой шлюхи.       «Я хочу отсюда убраться, я хочу отсюда убраться, хочу убраться! И вместе с Кэссиди… Я хочу убраться…»       Напрасно! Созданный Нериссой мирок перестал её слушаться. Она не могла очнуться. И девочка догадывалась, что всё происходящее здесь происходит и в реальности. Тогда у Кэссиди и на Земле сломана нога, а то и обе. И, если этот мерзавец застрелит их, то…

***

      Лицо рыженькой стало безмятежным.       На лице черноволосой застыли страх и ненависть.       — Как ветрено, — заметила всё та же хорошенькая женщина. — И похолодало.       Её спутник пожал плечами.       — В этом году погода меняется каждую минуту.

***

      — Вылезай из оврага. Мне будет приятней пристрелить тебя, если ты будешь ближе.       Мужчина хлопнул по карману.       — А там у меня мой любимый нож. Которым я отправил на тот свет твою мамочку. Им я срежу твои роскошные волосы. Они у тебя такие же, как у неё. Они меня бесят.       — Это ты сдохнешь, — прошипела Нерисса.       Мужчина расхохотался.       — Что мне сделает маленькая девочка?       Тут случилось нечто, заставившее вздрогнуть и Нериссу, и убийцу её матери.       — А ты умеешь расправляться только с маленькими девочками?       Рядом с Элвином появился Оракул.       Он безмятежно улыбался, будто бы перед ним не стоял вооружённый человек.       Нерисса вскрикнула.       Элвин быстро пришёл в себя и наставил на Оракула пистолет.       — Ты ещё что за хрень? Впрочем, выглядишь ты как человек, а значит, я быстренько тебя укокошу.       Не прекращая улыбаться, Оракул поднял руку.       — Ты — всего лишь страх Нериссы. Сгинь.       И Элвин исчез.       — Мама… — выдохнула Нерисса.       Во мгновение ока Оракул оказался на дне оврага.       Он встал на колени перед Кэссиди и покачал головой.       — Вам, девочки, пора возвращаться.       Его тонкие изящные пальцы коснулись лба Кэссиди.       — А ты, Нерисса, дотронься до меня.       Нерисса послушалась.       И созданный ею мирок развеялся.

***

      Нерисса пила чай на тёмной кухоньке в доме миссис Уинтервуд, кутаясь в шерстяной платок.       — Как вы узнали?       Сидящий напротив неё Оракул ласково улыбнулся.       — А это совсем не важно, моя милая. Говоря просто — я почувствовал, что вы в беде.       Пришлось соврать, что Кэссиди сломала ногу, неудачно спрыгнув с крыши, которую дети городка ещё сто лет назад облюбовали для подобных забав. Конечно, охам и ахам её родителей не было конца. Конечно, обеих девочек отругали за неподобающее для юных леди поведение.       Нерисса поморщилась. Бабка кричала на неё, пока не охрипла, и «приговорила» её к очередному домашнему аресту.       Одно хорошо: сейчас Кэссиди сладко спит в больничной палате.       И чай вкусный.       — Я скоро уйду.       Оракул смотрел в окно, на огни засыпающего города и редкие машины, на спешащих по домам запоздалых путников и на стайку бродячих собак, лежащих на газоне.       А Нерисса смотрела на него, пила чай и думала, что могло быть хуже.       Вечером следующего дня девочка узнала о побеге группы заключённых, и что среди них был Элвин.