Бремя Эсканоров

      Эсфира находилась за много миль от замка и не могла видеть печальные спущенные флаги, но они появлялись на внутренней стороне век, стоило девушке закрыть глаза. И что бы не творилось сейчас в столице: скорбная тишина или горестные рыдания, в душе самой Эсфиры поселилось недоумение — слишком быстро всё произошло.       Эсфира сидела на залитой солнцем веранде, в плетёном кресле, украшенном сухими цветами и, подперев кулаком подбородок, невидяще смотрела вдаль.       Великая Лерин, Вейра Эсканор теперь королева!..       Вокруг небольшого овального стола, расположенного посередине веранды, сидели три знатные дамы. На хозяйку поместья они мало обращали внимания, занятые разговорами о делах государственной важности. Тем не менее, украдкой каждая бросала взгляд на девушку.       — Давно на трон не садилась столь юная особа, — вздохнула леди Ванесса Клериг, самая старшая из дам. Её тёмно-синие глаза под тяжёлыми веками мрачно сверкали.       Самая младшая, леди Маренн Магуайр, склонила голову в поддержку слов леди Клериг. По мнению Эсфиры, леди Магуайр походила на лису. И взгляд у неё был лисий, жёлто-зелёный.       — Юная королева нуждается в нашей поддержке, — елейным голоском пропела Лисица.       — Более того, в присмотре, — присовокупила леди Эния Халахир, уже седовласая, но изящная, невысокая женщина, казавшаяся из-за этого лет на десять моложе.       — Да-да, в поддержке и присмотре, вы правы, мои дорогие подруги, — кивнула леди Клериг. — Однако, дело это деликатное. Гордость представителей королевской фамилии не должна быть затронута.       — Её величество Вейра Эсканор разумная девушка. Уверена, она сама не прочь получить помощь, — предположила Лисица и опустила хитрые глаза, теребя вставленный в серебро розовый кварц, висящий у неё на шее.       Эсфира закатила глаза.       Леди Клериг обратилась к ней:       — Девочка моя, насколько мне известно, вы подружились с её величеством. Ещё когда Вейра, долгих ей лет жизни, была наследницей престола.       Эсфира залилась краской. Она догадывалась, к чему клонит леди Клериг.       — Считаю излишней самонадеянностью называть её величество своей подругой. Она два или три раза удостоила меня беседы. Только и всего.       — Вы близки ей по возрасту, — не сдавалась престарелая леди. — А добрый друг её величеству не помешает. Мы, — тут леди улыбнулась, — поможем бедной девушке с делами отечества, вы же, баронесса, с делами… личного характера. Знаем, вы скажете, что ваша мать недолюбливала королевскую семью, но это является правдой лишь частично.       — О чём вы?       Леди Клериг выудила из корсета письмо.       — Незадолго до кончины ваша матушка передала мне послание для вас, наказав отдать его только тогда, когда мы, леди Клериг, леди Магуайр и леди Халахир, соберёмся вместе, чтобы обсудить правление Вейры Эсканор. Мы-то думали, что отдать его придётся спустя много лет — но увы… Королева скончалась раньше… И теперь совсем юная женщина будет управлять Меридианом.       Эсфира не слишком доверяла скорби в голосе леди Клериг, но не подала виду.       — Вы хотите сказать, что мою мать занимал вопрос о помощи новоявленным королевам? — однако, девушка не удержалась от иронии.       Очередная сдержанная улыбка, за которой таилось слишком многое.       Леди Клериг протянула баронессе письмо:       — Прочитайте. И вы всё поймёте.       Эсфира обвела всех троих хмурым взглядом.       — Скажите мне без утайки, чего вы добиваетесь?       Леди Халахир вздохнула, Лисица пожала плечами. Леди Клериг осталась неподвижной.       — Вы знаете, какие мы с вашей матушкой были подругами. Мы надеемся, что узы дружбы свяжут так же вас и нас. Наше дело — благо государства. Уверяю, баронесса, наши намерения чисты. Откуда такая подозрительность в столь юной душе?       Эсфира сжала подлокотники кресла.       — Ещё я должна дружить с юной королевой?       — Почему же — «должна»? Это желательно, только и всего. Прошу вас: как только мы уйдём, прочтите письмо.       Природа застыла, и будто само время остановилось. Эсфира сидела под засохшей вишней и читала материнское послание. Порой глаза туманили слёзы, но девушка смахивала их и продолжала читать.       «Дорогая дочь!       Пока болезнь не лишила меня возможности здраво мыслить, хочу поделиться с тобой самым сокровенным.       Я пишу — и знаю, что вот-вот умру. Странное это ощущение и горькое, дочь моя.       Увы! Я не думала, что прочесть это тебе придётся столь рано. Ровно как и мои подруги, которые навестят тебя вскоре после моих похорон. Надеюсь, ты отнеслась к их словам со всем вниманием. Молю: не подозревай их в дурном!       Ты знаешь о моей неприязни к королевской семье. Знаешь её причины. Но в последние дни, лёжа без сна, терпя боль, давя крики, я не могла не думать, что злоба ничем мне не помогла. А гордыня погубила, как это чаще всего бывает.       Как я мечтала, чтобы вспомнили о заслугах нашего рода перед Метамуром, и мы бы сравнялись с Четырьмя Великими родами! Но годы шли — и ничего не менялось. Тогда я решила, что самым лучшим будет не замечать наших правителей, вспоминать об их существовании как можно реже.       Честолюбивое желание сравняться с Оэлями, Дидьерами, Грендалями и Брендисами объединяло меня, Ванессу Клериг, Маренн Магуайр и Энию Халахир. Будучи девочками, мы говорили об этом и катаясь по реке, и объезжая лошадей с единорогами, и собирая цветы, и кружась на балах. Одна мысль, одно желание объединяло нас, и мы чувствовали себя обособленными от остальных. «Пусть Великих родов станет восемь» — мечтательно вздыхали мы.       Мечты, желания, надежды… Этого мало. Надо действовать. Но как? Я так и не смогла придумать… Не смогли придумать и мои дражайшие подруги. В конце концов, они примирились с мыслью, что наши семьи всегда будут вторичны. Я же таила злобу. И вот, к чему это привело! А ведь королева могла меня исцелить… Что же, я готова заплатить за свою глупость.       Готова, дочь моя?       Признаю — чем отстраняться и задирать нос, лучше принять смиренно свою роль. Наша обязанность — служить Меридиану и королевской семье. Так пусть это станет твоим долгом, Эсфира. Исправь мои ошибки. Будь подспорьем её величеству. Попроси за меня прощения. Поклянись в верности.       Передаю тебя в руки своих подруг. Пусть они помогают тебе, а ты — помогай им. Твоя любящая мать, Айла Флэнаган.»       После прочтения письма Эсфира долго сидела, низко опустив голову, роняя на колени крупные слёзы.       Меж тем над умирающим садом и погружённой в грусть хозяйкой ликовала весна. Птицы самых диковинных расцветок звонко пели в ветвях. Им не было дела до разыгравшихся в королевстве трагедиях.       Свежий ветер нёс запахи первых цветов и влажной земли.       Эсфира подняла голову.       Горести горестями, но нельзя забывать о делах.

***

      Тучная вспаханная земля нежилась под нежарким солнцем весны, готовая принять в себя семена.       Над землёй поднимался парок. За полем темнел сосновый бор.       Чтобы любоваться красотами, Эсфира пустила своего единорога шагом.       На выцветшие щёки девушки вернулся румянец. Она надела одно из самых лучших платьев — нежно-голубое, с обилием пенных белых кружев. Уложенные в сложную причёску смоляные волосы венчала маленькая шляпка, тоже голубая, с середины которой спускались птичьи перья. На высокой нежной груди лежало ожерелье с топазами.       Наконец показались домики, почти скрытые в начавших распускаться вишнях, яблонях и грушах. Юная баронесса услышала весёлое женское пение, детский смех, лай собак, и улыбнулась.       Не было печали умирающего сада и белоснежных стен поместья, в котором поселилась гнетущая тишина, лишь ночью нарушаемая шёпотом призраков. Здесь ликовала жизнь, как птица, вольная полететь куда угодно.       Здесь дышалось легко.       По телу Эсфиры пробежала дрожь. Девушка почувствовала подступающие слёзы. Но слёзы обновления, а не горя.       Из кустов кто-то выпрыгнул, и девушка вскрикнула.       — Не бойтесь, моя леди, — пропищал детский голосок.       Эсфира остановила единорога.       Путь ей преградила крестьянская девочка лет семи или восьми на вид. Румяная, полненькая девочка улыбалась во весь рот, показывая отсутствие нескольких зубов, прижимая к груди букет маленьких золотистых ромашек.       — Не мне нужно бояться, а тебе. Я могла тебя раздавить.       Девочка рукавом стёрла со щеки грязь и нахмурила светлые бровки.       — Правда?       Эсфира улыбнулась.       — Как тебя зовут?       Юная баронесса не дождалась ответа, потому что к девочке подбежала взволнованная женщина.       — Дочка, куда же ты подевалась?!       Увидев госпожу, женщина сложила руки на животе и склонилась в поклоне.       — Простите, если моя дочь сделала что-то не так.       — Ничего страшного. У вас прелестное дитя.       «Прелестное дитя» протянуло Эсфире цветы.       Юная баронесса приняла их из мягких детских рук. На мгновение её пальцы соприкоснулись с пальцами девочки, и душу Эсфиры пронзила сладкая боль. Эсфира вспомнила о своём сокровенном желании. Ей потребовалась вся её сила воли, чтобы не застонать.       — Вы прибыли посмотреть на поле? — с надеждой спросила крестьянка.       — Уже посмотрела. Теперь я желаю видеть, как живёте вы.       Крестьянка пожала плечами.       — Нам не на что жаловаться, благородная госпожа.       — Как зовут тебя и твою дочь? Может, когда-то я вас и видела, но точно не знаю ваших имён.       Женщина обняла дочь за плечи.       — Меня зовут Абайль. А это — моя младшая дочь Милана.       — Мне нравятся ваши имена! Скажите, Абайль: подъезжая, я слышала песни и смех. Случилось что-то хорошее?       Крестьянка широко улыбнулась.       — А как же, благородная госпожа. Моя подруга сегодня утром родила сына.       О! Снова эта сладкая дрожь, эта приятная боль! Эсфира вздохнула.       — Я хотела бы повидать малыша. Ведите меня, Абайль.       По лицу Абайль было видно, что она готова броситься под ноги единорога госпожи.       — О Великая Лерин! Что я слышу! Вы ведь благословите сына моей подруги? Благословите, да?       Эсфира соскочила с седла.       Крестьянка схватила её за руки и стала покрывать их поцелуями.       — Конечно.       — Спасибо, спасибо, спасибо вам!       В небольшом, но опрятном и уютном крестьянском домике пахло сосновой смолой, мёдом и яблоками. Стол накрыли кружевной белой скатертью, досчатый пол натёрли до блеска, на подоконнике в глиняные разукрашенные вазочки поставили цветы — — по всему было видно, что под этой крышей затеяли праздник.       Новорожденный спал в колыбели. На кровати лежала бледная, но счастливая молодая женщина, до подбородка укрытая лоскутным одеялом. Увидев баронессу, женщина хотела было встать, но Эсфира остановила её:       — Не надо. Вам нужно отдыхать.       — О Лерин, — выдохнула женщина. — Наверное, это сон.       — Это не сон.       Эсфира склонилась над колыбелью и кончиками пальцев дотронулась до младенческого лба.       — Да будут дни твои долгими, а душа счастливой.       Ребёнок дёрнул ручками и ножками, но не проснулся.       Его плачущая мать протянула баронессе руки:       — Теперь я знаю, что с моим сыном всё будет хорошо!       За спиной баронессы стояла Абайль и смеялась, обнимая дочь.       Растроганная, Эсфира коснулась лба и матери:       — Будьте счастливы и вы.       — Это мой первый ребёнок… Мой первый ребёнок…       Эсфира быстрым шагом подошла к окну и достала из-за пазухи носовой платок. Достаточно большой, чтобы закрыть им всё лицо. И дрожащие на ресницах слёзы.       — Мой муж приведёт друзей. Останьтесь с нами, окажите честь. Мы ещё не дали имя своему сыну, может, вы поможете придумать… О Лерин!       Конечно же, Эсфира осталась.

***

      Обратная дорога показалась девушке гораздо короче.       Над головой уже мигали первые звёзды. С севера наползал холод, и облачка пара стали вырываться изо рта баронессы, когда она въехала в распахнутые ворота, а слуга принял из её рук поводья.       И каково же было удивление Эсфиры, когда она увидела леди Клериг.       Почтенная пожилая дама неподвижно сидела в седле, устремив на девушку довольно-таки мрачный взгляд. В душе Эсфиры шевельнулась тревога: что-то случилось с Вейрой, с королевством, с самой планетой?..       Леди Клериг не стала ходить вокруг да около:       — У меня к вам разговор. Личный. Я отправила подруг по их владениям, с ама же стала ждать вечера.       — Ч-то такое?       Видя испуг Эсфиры, леди Клериг смягчилась.       — О. Ничего плохого. Но это касается вашего будущего.       — Подогрейте вина и принесите нам, — приказала баронесса подоспевшим служанкам. — И фрукты не забудьте.       В обширном, залитом огнями десятков свечей обеденном зале Эсфира Флэнаган и Ванесса Клериг были одни. Юная баронесса сидела во главе стола, нервно сцепив пальцы. Пожилая леди неспешно цедила вино, задумчиво глядя куда-то сквозь девушку.       — Давно история не делала такой крутой поворот, — наконец заговорила леди Клериг. — Ни одна королева не умирала столь рано. И столь глупо — не совладав с собственной Силой…       Эсфира в подробностях знала эту страшную историю: во время проведения магического эксперимента почившая королева буквально сгорела изнутри. Она хотела понять, что за беда приключилась с её дочерью годы назад, потому что болезнь снова уложила принцессу Вейру в постель, и на сей раз болью дело не ограничилось — девушка чуть было не истекла кровью.       А то, что королева успела узнать, она распространять запретила…       — Хватит, — взмолилась Эсфира. — Вы хотели поговорить о моём будущем.       Леди Клериг отставила бокал.       — Почему я вспомнила королев, и покойную, и живую? Я догадываюсь, что случилось с малюткой Вейрой. Я не первый год живу на свете и я — женщина. И кое-что понимаю. Но я молчу. Конечно, я молчу… А причём тут ты, дитя?       — Да. Я хочу знать, при чём здесь я.       — Вы с её величеством Вейрой похожи: вам рано досталась власть. Вы очень юны. Но, раз уж бразды правления в ваших руках, нужны наследницы.       Эсфира с облегчением откинулась на спинку стула.       — А. Вы об этом…       Леди Клериг довольно кивнула.       — Именно! Но учти, девочка моя: я ни на чём не настаиваю. Мы не на Земле, где несчастному женскому полу приходится терпеть свинство мужского. Где даже самую юную могут отдать престарелой мрази. — Леди Клериг поморщилась. — Поэтому я лишь предлагаю. У меня, как ты знаешь, подрастает сын. Вы даже играли в далёком детстве. Он находит тебя очень приятной. Его я тоже неволить не хочу. Несправедливо. Но я считаю, что он выгодная партия для тебя. Или… Ты уже любишь кого-то?       Проницательный взгляд леди Клериг устремился на девушку.       Эсфире стало немного неуютно.       — Нет… Я редко оказывалась в компании сверстников.       — Понимаю. Айла предпочитала держать тебя при себе. Так ты подумаешь над моим предложением?       Эсфира допила вино.       — Конечно, — ответила она, стараясь сохранять спокойствие. — Вы правы. Мне нужна наследница. А для того, чтобы она появилась, надо найти мужа.

***

      Пылающая жаром Вейра немного пришла в себя от ласкового прикосновения к лицу.       — Тебя снова лихорадит, милая…       От жалости и любви в голосе Зейдена хотелось плакать.       И новоявленная королева заплакала.       Шершавая ладонь Зейдена коснулась её волос.       — Ты же всё равно станешь моим мужем? Я погубила маму…       Зейден поцеловал её в лоб, сжал руки.       — Это не твоя вина.       Вейра замотала головой.       — Что-то живёт во мне… Я чувствую… Но мама, она… Она Свет… Меридиана. Она же сильнее… Так почему, милый мой?.. Почему?!       Вейру терзал жар. Её трясло, пот лился градом.       Насмерть перепуганный Зейден поднялся с кровати.       — Потерпи. Я позову лекарей. И Галгейту.       Но Вейра закричала, преодолевая слабость и приподнимаясь:       — Нет! Не уходи! Не оставляй меня!       Однако Зейден ушёл, когда она лишилась чувств.       Нет.       Не ушёл.       Убежал.       За помощью, потому что боялся, что любимая умирает.