Бремя Эсканоров

      Олень бежал быстро, спасая свою жизнь. Из-под его копыт разлетались комья грязи. Он мчался, грациозный красавец, запрокинув голову, и тяжёлые ветвистые рога касались спины. Роскошная добыча. Воистину королевская.       Отчаянный бег прервал удар огромного змеиного хвоста. Олень умер мгновенно, не успев издать ни звука.       В поединке с лесным зверем Седрик опять вышел победителем.       С каждым днём наг становился быстрее и сильнее. И прожорливей, чтобы поддерживать эти быстроту и силу.       Олень замер на земле, будто никогда и не был живым.       На миг Седрику стало его жаль — красивое, мощное животное превратилось в обыкновенную падаль, на остатки которой слетятся жуки и мухи, но голод победил. Седрик одним движением оторвал заднюю ногу и впился в сочное, истекающее кровью мясо.       Когда от туши оленя осталась лишь половина, Седрик насытился. Остальное нужно притащить в деревню. Миранда будет благодарна за сытный ужин.       Седрик вытер окровавленные руки полотенцем и кивнул Миранде. Та не заставила себя долго ждать — подала бинт, и наг принялся перевязывать распоротую голень парнишки. Мальчику, которого они лечили, было не больше десяти лет, но он ни разу не вскрикнул. Седрик подмигнул ему:       — Ну? Больше не будешь прыгать с крыши?       Мальчик шмыгнул носом.       — Не буду…       — Скажи добрым господам спасибо, — вмешалась стоящая в дверях мать. Муж обнимал её за плечи, и к его ногам прижималась маленькая дочка.       Седрик закатил глаза. Что за манера приходить всей семьёй?       — Спасибо…       — Я дам вам с собой лекарство. Вашего сына ещё долго будет мучить боль, так что оно пригодится. Если будет жар — позовёте меня. Разбудите, если нужно.       Отец взял на руки сына, мать взяла на руки дочку, и они ушли, не забыв рассыпаться в благодарностях.       Миранда закрыла за ними дверь.       — Как мне это надоело… Неужели наша жизнь — сгинуть в этой деревне, леча крестьян?       Неужели всё, что нас будет окружать — банки, склянки, флаконы и бинты с иголками?       — Вместо болтовни наводил бы порядок.       С этими словами Миранда принялась убирать вышеупомянутые орудия их ремесла.       Миранда больше любила принимать безобидный облик девочки лет десяти, но приходилось выглядеть девицей, чтобы не подумали дурного. Они с Седриком не слишком друг на друга похожи, чтобы назваться родственниками. На Меридиане много оставалось считавших сожительство без брака нежелательным, но лучше пусть думают, что взрослая женщина ложится в кровать со взрослым мужчиной, чем…       — Так ты станешь мне помогать? Не забывай — я только пришла. Здесь ты напачкал и всё разложил абы где, а не я.       — Я отмою пол от крови, — пообещал Седрик.       — Отмоет он, — буркнула Миранда.       Потом они сидели на крыльце.       — Спасибо за оленину.       Миранда прижалась к плечу нага и взяла его за руку. Он не отстранился.       — Пожалуйста. Давно я не брал столь хорошей добычи. И самое главное — я его не искал. Он сам выскочил из чащи, пересёк мне дорогу. И вот из таких случайностей состоит жизнь.       — Да хватит об этом олене. Я вот что хочу тебе сказать… Останься со мной. Будь моим.       Седрик напрягся.       — Миранда. Не начинай.       Миранда вскочила.       — Ты не скрывал своих задумок! Не думал, каково мне это слушать.       Седрик с удивлением воззрился на подругу. Чтобы удастся, этому дню не хватало только сцен ревности. И на тебе!       — Не думал, что это так тебя задевает… — пробормотал он.       — Слушай, мне плевать, кого ты любишь. Но неужели ты думаешь, что мне радостно будет видеть, как ты идёшь на верную смерть? Ради женщины, которой ты не нужен! Я присутствовала на их свадьбе. Они всё время держались за руки. И так друг на друга смотрели!..       Вскочил и Седрик.       — Помолчи. Не делай хуже!       Миранда схватила его за руки.       — Неужели ты правда собрался во дворец? Я не сплю? Ну и когда ты начнёшь собирать вещи?       Жутко видеть холодную Миранду такой обеспокоенной… Наг прижал к губам её белые тонкие пальцы. Капля пота катилась по её щеке. Губы дрожали.       — Всё будет хорошо.       — Седрик. Среди всех твоих снадобий не найдётся того, которое помогло бы тебе. Ибо ты сошёл с ума.       — Я всегда был рад, что у меня есть пусть и один, но верный друг. Друг, который всегда со мной. И мы будем вместе, что бы ни случилось. Обещаю.       Только стань прежней, Миранда… Стань отстранённой, холодной паучихой, какой ты всегда была.       Дрожащей рукой Миранда протёрла глаза.       Она что — плачет?       — Будь по-твоему. Но ты безумен. Безумен.

***

      Да, он сошёл с ума. Ну и что с того?       Раздевшись догола, Седрик вошёл в ледяные воды озера.       Он мог задерживать дыхание надолго, и любоваться косяками рыб и разноцветными водорослями, смотреть, как солнечные лучи прорезают водную гладь…       Когда же красоты наскучили ему, наг вынырнул. И увидел, что к нему идёт она.       Закатное солнце освещало её голову, и волосы казались объятыми пламенем.       — Вейра… — простонал он, готовый броситься к её ногам. И говорить, говорить, говорить, что он на всё готов, что она ни на минуту не покидает его мыслей, что…       …это была не Вейра.       Волосы незнакомки оказались чёрными, а вовсе не рыжими. Одета она была в нарядное платье, какое не увидишь на крестьянке или горожанке, пусть и зажиточной, в ушах сверкали бриллиантовые серьги.       Седрик возблагодарил всех богов, что не успел выйти из озера.       Девушка увидела его и её алые губки сложились в букву «о».       — Простите… Солнце слепило, я не сразу вас заметила…       Седрик кашлянул.       — Это вы простите меня, что я предстал перед вами в таком виде.       — Я отвернусь. А вы скажете мне, когда оденетесь.       Незнакомка даже закрыла глаза ладонями.       Отчаянно краснея, Седрик вышел и поспешно принялся одеваться.       — Вы не заблудились?       — Всё хорошо. А вы откуда?       — Я живу в деревне неподалёку. Я местный лекарь.       Девушка рассмеялась.       — Вот оно что? Должно быть, вы сможете вылечить и меня.       — Но вы пышете здоровьем. Всё. Я оделся. Можете повернуться.       Она была не просто хороша. Она была прекрасна. Тонкие черты лица, угольно чёрные брови, тёмно-зелёные глаза. Незнакомка походила на волшебное существо, а не на женщину из плоти и крови. И если бы сердце Седрика не было бы занято королевой Меридиана, оно бы дрогнуло.       — Моё имя… О, называйте меня просто Эсфирой.       — А я — Седрик.       Девушка улыбнулась.       — Красивое имя. И достойное. Так вы — врач?       — Верно, врач. Вы хотели, чтобы я полечил вас.       Эсфира засмеялась. Видимо, она любила смеяться.       — Я пошутила. Я просто влюблена.       — Вот как… — пробормотал Седрик.       — Это не лечится, знаю.       — И где же ваша любовь?       — Я отправилась на прогулку одна. И хорошо. А то мало ли что он бы подумал, увидев меня в компании обнажённого мужчины. Молодого и симпатичного к тому же.       Седрик решил сменить тему.       — Вечереет. Вы не боитесь прогуливаться одна? К тому же по лесу.       — А кто на меня нападёт?       Седрик напустил на себя таинственный вид.       — Говорят, в этом лесу обитает чудовище. Оно потрошит лесное зверьё и нападает на красивых девушек. Ну что — страш-шно?       Эсфира изобразила испуг:       — В самом деле?! Может, оно здесь?       — Может и здесь.       — Тогда мне стоит бояться за своего единорога. Я привязала его в лесу, а сама решила прогуляться к озеру.       — Вы поступили жестоко по отношению к единорогу. Пусть бы погулял по открытой местности.       — Я собиралась постоять у воды и вернуться обратно. Но судьба послала мне собеседника.       Не страшась испачкать платье, Эсфира села на лежащий у самой кромки озера поваленный ствол.       — Не желаю вас стеснять, леди.       — Да как хотите. Вы живёте один?       — Нет. С подругой. Она тоже лекарь.       — Как интересно! И много страждущих?       — Этим вечером я зашивал рану мальчишке, прыгавшего с крыши своего дома. Здесь часто такое случается, что кто-то калечится по своей же дури. Но зато есть кусок хлеба. Да и жители деревни нам благодарны.       — А как зовут вашу подругу?       — Мирандой.       — Миранда и Седрик… Красивые, однако, имена.       Девушка скорчила гримаску и потрепала серёжку.       — Что-то не так?       — Мне не нравится моё имя.       — А зря. Что же оно означает?       — «Звезда».       — И оно вам не нравится? Точно — зря.       Эсфира сходила за своим единорогом, а после она и Седрик разговаривали ещё очень долго. О лекарском ремесле, о сборе урожая, лесных зверях, озёрных рыбках, астрономии и о многих других вещах. Солнце почти наполовину скрылось за горизонтом, стало темно — а они всё разговаривали и разговаривали.       Спохватилась Эсфира лишь тогда, когда зажглась первая звезда.       — Теперь мне точно пора домой.       — Я могу вас проводить? — предложил Седрик.       — Я могу и сама о себе позаботиться.       — Вот оно как.       Эсфира отвязала единорога и тут же без лишнего стеснения задрала юбки. Седрик снова залился румянцем, но под юбками у девушки, конечно же, оказались штаны.       — Вы, однако, окажете мне одолжение, если подержите этого негодника под уздцы. Он очень не любит стоять на месте. Убежит ещё, а я упаду. А мне на нём ехать в гости к нашей государыне.       — Вы… что?       Эсфира рассмеялась.       — Не сумела я сохранить тайну.       Оглушённый, растерянный, Седрик схватил девушку за руку.       — Королева… Вы имеете к ней допуск?       — Признаюсь. Я её подруга.       Седрика затрясло, перед глазами поплыл туман. Не думая, он рванул Эсфиру на себя.       Собравшихся на ночёвку птиц спугнул отчаянный девичий крик.

***

      Эсфира очнулась в какой-то пещере. Она перевернулась на живот и попыталась подняться, но приступ боли повалил её обратно.       Седрик стоял у входа в пещеру, скрестив руки на груди, и казался спокойным. Лишь глаза его мерцали во тьме.       — Кто ты такой?       Эсфира разрыдалась. Как же так? Женщины, в особенности, конечно, знатные, давно чувствовали себя спокойно на Меридиане. Вот и Эсфира не думала, что мужчина способен нанести ей вред. Ударить, похитить, притащить в сырую пещеру!       Может, он сумасшедший?       Седрик привалился к каменной стене.       — Простите меня, Эсфира. Я не сдержал себя.       — Что ты сделаешь со мной?       — Теперь не знаю.       — А что хотел?!       Страх змеёй заполз в грудь и ужалил в сердце.       Он её убьёт. А перед этим… Как знать, что творится в воспалённом разуме этого Седрика?       Прошуршали шаги.       Эсфира сжалась в комок, жалея, что не Свет Меридиана и не владеет магией. Проклятье! Эсфира привыкла к безопасности и даже кинжала при ней не было! Защититься она не сможет, и ей предстоит умирать в позоре, сотрясаясь в рыданиях. Или… вцепиться ему зубами в горло.       — Я не хотел. Не совладал со звериной природой, будь она проклята… И всё равно — мне нужны не вы. Мне нужна королева.