Часть 1
27 ноября 2020 г., 10:44
Полуденное солнце освещает класс старшей школы. Полупрозрачные шторы приглушают яркость солнечных лучей ровно настолько, чтобы помещение наполнялось лишь мягким светом. Время обеденного перерыва, но Хамада Асахи сидит в классе в полном одиночестве, а его лучшего друга нигде не видать. Через пятнадцать минут Юн Джэхёк наконец появляется в классе и плюхается перед ним на стул. Художник даже не отрывается от планшета.
Они сидят в тишине, пока Асахи не слышит глубокий вздох Джэхёка. Это означает очередное поражение.
— Тебе снова отказали? — голос Асахи звучит мягко, почти смешивается с воздухом, как цвета на экране его планшета.
Боковым зрением он видит, как тёмная шевелюра опускается вниз, занимая почти половину стола. Асахи отодвигается ровно настолько, чтобы длинные руки Джэхёка уместились на всей поверхности и не задевали его.
Друг осторожно берёт его за локоть (спасибо, что не той руки, которой Асахи рисует) и молча трясёт, явно выражая своё беспокойство.
— Эй, — Асахи шутливо тыкает его стилусом, и тот медленно поднимает голову. Как только младший привлекает внимание своего друга, он начинает двигать руками как робот и говорить, акцентируя внимание на каждом слове. — Это я из нас двоих должен быть тихим.
Асахи вызывает у него широкую улыбку. Вместо того чтобы снова опуститься на парту, Джэхёк кладёт руку себе на щёчки и тянет их, но не так, чтобы получилась гримаса, а, наоборот, милашничает. Асахи, довольный тем, что Джэхёк немного взбодрился, возвращается к своему рисунку.
— Ага, — бормочет он.
— Кто на этот раз?
— Канемото Йошинори.
Асахи удивлённо вскидывает брови, но не отрывается от рисунка и старается правильно расставлять тени.
— Мы говорим об одном и том же Йошинори? О том очень умном Йошинори, который на класс старше нас?
Старший кивает.
— Мы ходим в одну художественную академию, — поясняет Асахи. — Он не похож на парня, который так уж любит ходить на свидания.
Он довольно близок с Йоши, потому что они оба ученики по обмену из Японии и вообще довольно похожи (приятно иметь человека, который понимает твои абсурдные каламбуры и разделяет схожие странные вкусы в искусстве).
— Он натурал, — вздыхает Джэхёк.
— Отвратительно, — Асахи шутливо морщит нос.
— Перестань, все натуралы тебя слышат, — он мягко треплет его по волосам.
Асахи на мгновение отрывает взгляд от работы и передразнивает его:
— ПеРеСтАНь, вСе НаТурАлы тЕбЯ сЛыШАт.
Он смеётся и, просто чтобы немного побесить его, бьёт себя по губам. Джэхёк обвивает руками его запястья, но, хоть он и намного сильнее, Асахи вырывается.
— Я общаюсь только с тобой, Джэ, так что всё в порядке. Если они обидятся, значит, просто не понимают глупых шуток.
Его глаза нервно бегают по сторонам, но Асахи почти уверен, что на них никто даже не смотрит.
— А как же другие?
— Ты говоришь так с самого детства, — вздыхает Асахи. — Моему интровертному «я» совершенно всё равно на остальных. Но ты, мой дорогой экстравертный друг, можешь летать.
Он вскидывает руки и драматично взмахивает ими, заставляя Джэхёка слегка усмехнуться. Асахи начинает стирать ластиком ненужные линии на своём рисунке. Кстати, он рисует их обычную школьную парту, на которой лежат куча бумаги и какой-то учебник, который нужен для следующего занятия. Корешки его учебников всегда помятые или покоцанные (а в английском даже есть дыра прямо посередине, но Асахи не спрашивает, как она появилась, да и вряд ли он поймёт). Обычный рюкзак, который ребята подарили Джэхёку на его шестнадцатый день рождения, безвольно покоится в ногах стола, а рядом стоит стул, на котором лежат пластиковые упаковки из-под булочек и бутылочки с банановым молоком.
— Поедим где-нибудь после школы? — спрашивает Джэхёк. Это больше похоже на милую просьбу, но сейчас Асахи не особо видит разницы.
Младший начинает заполнять рисунок цветами.
— Тебя отвергли, поэтому я не могу отказать, да?
***
Когда Асахи было двенадцать, он только-только приехал в Корею и с трудом мог общаться, но был сильно заинтригован сменой обстановки. Конечно, корейские города не сильно отличаются от тех, что он привык видеть в Японии, но тогда всё было в новинку. Его сестра только поступила в аспирантуру на одну из лучших в мире программ обучения по своей специальности и решила похитить (то есть, забрать с очень неохотного разрешения родителей) Асахи с собой. Довольно интересно, что его обычная неприязнь к социальным взаимодействиям помогла ему освоиться гораздо лучше. Скорее, он легко привык, что другие люди к нему близко не приближались, и у него появилось больше времени на то, чтобы зарываться носом в скетчбуки и рисовать всё, что находилось вокруг. Затем кое-кто заполнил пустое место рядом с ним. После того, как Джэхёк решил (ой, как неловко) признаться в чувствах девочке из их класса, которая была соседкой Асахи, он решил, что тихий ребёнок, сидящий в конце класса и постоянно двигающий карандашом по листу бумаги, был гораздо лучшей альтернативой. Асахи слышал немного из того, что тогда произошло. Джэхёк перед всем классом признался, что она ему нравится, но та девочка отвергла его. Когда он спросил, в чём была причина отказа, потому что социальные правила для детей были намного более свободными, она тут же побледнела, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он спросил, нравится ли ей кто-то ещё. Она остановилась, а затем медленно покачала головой, однако её взгляд упал на одного из одноклассников. Точнее, на старосту класса, который с любопытством смотрел на них. Её рот открылся и закрылся как у рыбки. Спустя несколько мгновений она скажет, что кто-то ей действительно нравится, и спокойно сядет на своё место. Оглядываясь на это сейчас, Асахи понимает, что тринадцатилетней девочке такое далось непросто. Юн Джэхёк был разговорчивым, даже немного раздражающим мальчиком. Но даже в этом возрасте были девочки, которые обожали его внешность, харизму и индивидуальность. Он был заместителем старосты в их классе и представительным со всеми. Кроме Асахи. Когда Джэхёк впервые сел рядом с ним, он на своём ломаном японском спросил, что Асахи рисует и как у него дела. Если бы старший настойчиво продолжал говорить на своём родном языке, Асахи проигнорировал бы, потому что просто-напросто не смог бы понять. Хотя даже в Осаке он избегал общаться с такими детьми, как Джэхёк, потому что они всегда утомляли его. Первые несколько дней он не разговаривал с Джэхёком, но это никак не повлияло на его усилия. Наоборот, старший дошёл до того, что помогал ему с литературой, изо всех сил стараясь объяснить сюжет непонятными жестами, такими себе рисунками и, что ещё хуже, на японском. Но как бы Асахи не хотел этого признавать, настойчивость Джэхёка постепенно рушила стены, которые он возвёл вокруг себя. Вот почему он считает, что их отношения развивались вполне естественно исключительно благодаря намерениям Джэхёка.***
Асахи не спец в плане эмпатии, поэтому вместо того, чтобы успокаивать его сердце, он стремится порадовать его желудок. Мясо готовится в относительной тишине, и художник больше вслушивается в шипение, чем в болтовню каких-то посетителей позади них. Джэхёк пытается битбоксить в несуществующем ритме и сучит по столу шариковой ручкой для фона. Всегда так грустно, когда Джэхёка отвергают. Но он никогда не настаивает на своём (не считая того случая в средней школе) и просто принимает, что человек, который ему нравится, просто чувствует себя счастливее с кем-то другим. Джэхёк определённо заслуживает того, кто ответит на его чувства, и Асахи уже представляет радость, которую увидит на его лице. Если бы их жизнь была дорамой, Джэхёк вполне мог бы быть главным героем. Хорошие оценки, красивая внешность и харизма заместителя старосты класса (никто никогда не смог бы превзойти Чон Соми, Ли Дэхви или Хам Вонджина). Он никогда не просит ни за что денег. У него характер весёлого щенка. Он держит себя в форме, милый, да и в целом хороший человек. Он слишком совершенен? — Ты живое воплощение синдрома второстепенного героя, — заключает Асахи. — О чём ты? — Джэхёк убирает руку от лица и смотрит на него. — Ты как тот самый парень в каждой дораме, которого все зрители любят и обожают, но расстраиваются, когда ему в конце не достаётся главная героиня, — говорит он и жестикулирует руками, а затем указывает на себя. — Я. Я и есть зритель. Джэхёк на секунду обдумывает услышанное. Может быть, он согласен с этим, но Асахи видит только то, как он берёт мясо и заворачивает в лист периллы. — Ты слишком высокого мнения обо мне, Сахи, — говорит он в итоге. — Эй, Юн Джэхёк, — Асахи хлопает прямо перед его лицом. Он дерзко улыбается, когда слышит своё имя и тоже хлопает: — Хамада Асахи! Хлопок звучит гораздо громче, чем он ожидал, поэтому Джэхёк пугает не только некоторых людей вокруг них, но и сам себя. — Не ищи в себе минусы. Каждый раз, даже если опоздал, ты входишь в комнату и здороваешься со всеми так, будто это самая естественная вещь в мире. И люди улыбаться тебе, типа, вау, вот это влияние? И это не говоря уже о том, что я потерял счёт, сколько раз после школы работники из компаний обращались к нам, чтобы предложить тебе стать актёром, моделью или ещё кем-то, кто продвигает свою внешность. Он продолжает подбадривать его, как только может, и это оказывается не так-то сложно. Закончив свою болтовню, Асахи встаёт, хаотично размахивая руками, а Джэхёк просто снимает мясо с гриля. — Но на этот раз это не так, — старший улыбается. — Этот случай — просто исключение, — рассуждает он, но прежде чем успевает продолжить, Джэхёк сует ему кусок мяса в рот, и Асахи продолжает говорить с набитым ртом. — Ты же помнишь Наён из средней школы. Не могу поверить, что она теперь с Ёнбином. — Они соседи и всё ещё вместе, — отмечает Джэхёк. — Плюс я понял, что мне не нравятся девушки. Асахи не может сдержать недовольный стон: — Я просто пытаюсь тебя подбодрить! Пожалуйста, позволь мне выполнить свои обязательства в качестве твоего лучшего друга. — Окей, как скажешь, — смеётся он. — И давай не будем забывать, как было с Чхве Хёнсоком.***
Хёнсок был старше них и, мягко говоря, довольно необычным подростком. Он не планировал поступать в университет, и вместо этого присоединился к развлекательной компании. Джэхёку это казалось невероятно поэтичным. Асахи точно упомянул об ограничениях контрактов трейни. Во-первых, это невозможность встречаться и, во-вторых, ужасная гомофобия, но его лучшему другу было всё равно. Будучи чрезвычайно общительным человеком, Хёнсок очень легко влился в их компанию. А Асахи нашёл общий язык с Бан Едамом, одним из его друзей, потому что они оба были продюсерами и захотели поделиться друг с другом своими работами. Пока они обменивались аккаунтами в SoundCloud и обсуждали разные музыкальные штуки, Джэхёк каким-то образом наплёл Хёнсоку, что он рэпер, и им обязательно надо заколлабиться. И когда Хёнсок, который, как оказалось, ещё и писал песни, спросил, пишет ли Джэхёк биты, тот сразу же сослался на Асахи, сказав, что он помогает по этой части. Итак, старший пригласил Асахи в свою студию звукозаписи вместе с Джэхёком, что сразу вызвало кучу тревог у него в голове. Это должно было быть милом свиданием для них с Хёнсоком, и Асахи не хотел, чтобы его присутствие разрушило всю атмосферу. (Вот что происходит, когда фильтр рациональности Джэхёка отключается на пять минут). Асахи чувствовал себя странно, когда пытался превратить своего друга в рэп-исполнителя, особенно с отсутствием какого-либо опыта, но ему кажется, что он добился большого успеха. — Работники компании были правы, увидев в тебе потенциал, — говорил Хёнсок, пока вставлял дорожку с рэпом Джэхёка в один из своих треков. Они теснились в его комнате, в углу которой находилась импровизированная студия. Рядом с Асахи стояли его клавишные и микшерный пульт, а на голове были надеты большие наушники. По его мнению, процесс записи занял слишком много времени, но в конце концов голос Джэ плавно вписался в песню Хёнсока. Пока они записывались, Асахи заметил, что Джэхёк не обладал большим диапазоном, но его глубокий тон хорошо контрастировал с воздушным голосом Асахи. Весь день Джэхёк гудел от волнения. — Как думаешь, я ему понравлюсь? Асахи уставился на своего лучшего друга и бросил в него комок бумаги с текстом песни, которая ему разонравилась. — Конечно. Иначе он просто дурак. Джэхёк сразу же попытался схватить его и заключить в объятия. Асахи бегал от него, пока его очень неспортивное тело не сдалось, и он не был пойман в объятия старшего. В этот же день они познакомились близким другом Хёнсока, которого, как оказалось позже, зовут Джихун. Он был примерно возраста со старшим и тоже являлся трейни. Асахи стал меньше волноваться за Джэхёка, зато начал переживать за самого себя, потому что он действительно не хотел, чтобы это превратилось в свидание вслепую. Но он также хотел, чтобы у Джэхёка появилась возможность найти свою любовь, поэтому Асахи подавил свою гордость и попытался приспособиться. Джихун попытался немного поговорить с ним, и японец был максимально дружелюбен, но по большей части он думал о том, что рисовал. На диване рядом с ними, куда все бросили свои вещи, поверх поношенной куртки цвета хаки сидела плюшевая клубничная коровка. Перед тем как они пришли в студию, Асахи отвёл Джэхёка к игровым автоматам, чтобы успокоить его нервы. Он случайно выиграл игрушку, но её запах был чересчур клубничным, зато Джэхёку понравилось, и он решил забрать коровку себе. К облегчению Асахи, их новый спутник значительно уменьшил его беспокойство. Когда они вошли в студию, было видно, как она очень понравилась Хёнсоку, и это явно означало зелёный свет для Джэхёка. Но спустя час или два периодического наблюдения за ними, а особенно за тем, как взгляд Джихуна не отрывался от Хёнсока, что, кажется, немного работало и в обратную сторону, Асахи понял, что, возможно, всё будет не так идеально, как он думал. Он уже хотел предупредить Джэхёка, что это напоминает то, что случилось в прошлый раз с Наён. Но это было бы слишком большим совпадением, правда ведь? Асахи был настроен позитивно и спокойно наблюдал, как за стеклом звукозаписывающей студии его друг признается в чувствах Хёнсоку. Он надеялся на лучшее и что, может быть, старший увидит, что они подходят друг другу. Глаза Джихуна слегка расширились, когда он увидел их, но сразу же замер и резко схватился за край стола, при этом без эмоций смотря куда-то между ними. Улыбка Хёнсока превратилась в несказанное удивление. Он поднял голову и потрясённо уставился на Джэхёка. На этот раз он не стал спрашивать, что не так, а тихо стоял и ждал ответа, не сводя глаз с лица старшего. А в это же время Хёнсок, казалось, искал ответ в лице Джэхёка. Но затем его взгляд остановился на потрясённом Джихуне, и он, не раздумывая, выскочил из студии, чтобы подойти к нему. Джихун одарил его мимолётным взглядом и просто сказал дать ответ бедному ребёнку. Хёнсок отстранился, спрашивая его, что случилось, а Джэхёк немного печально смотрел на них двоих через стекло. Асахи как маленькое приведение проскользнул мимо них двоих и подошёл к Джэхёку. Он хотел дать им двоим поговорить наедине, но Хёнсок, который прижимал своего друга к микшерному пульту, случайно нажал на кнопку, которую используют, чтобы поговорить с теми, кто находится за стеклом. Джихун, настаивая на том, что всё было отлично, пытался убедить Хёнсока сказать Джэхёку «да», подчёркивая все его прекрасные качества. Асахи мысленно соглашался, но чувствовал, в каком направлении все идёт, и не мог заставить себя убить надежду Джэхёка. Хёнсок, похоже, согласился с Джихуном, но настаивал на том, что не может ответить на его чувства. — Он идеален, — заключает Джихун. — Ты сам так сказал. Хёнсок замолчал и сцепил руки на затылке, явно глубоко задумавшись. — Но… — Но? — Он не кажется мне тем самым. Джихун спросил: «Почему это?» - одновременно и с любопытством, и с удивлением в голосе. После долгого и очень напряжённого молчания Хёнсок продолжил: — Он не ты. Асахи кивнул сам себе, потому что уже знал, к чему всё идёт, но он и подумать не мог, что развязка будет настолько стереотипной. Поэтому он издал тихий смешок, пытаясь вызвать реакцию Джэхёка. Тот лишь слегка подавленно улыбнулся ему. Асахи взял своего друга за руку и толкнул дверь, может быть, чуть громче, чем нужно было. Оба парня сразу же развернулись и посмотрели в их сторону. Пока они оправдывались, почему им внезапно надо уйти (чтобы забрать несуществующую собаку Джэхёка у ветеринара), Асахи собрал все их вещи. Затем он сунул мягкую игрушку под руку своего друга и накинул куртку ему на плечи. Хёнсок пробормотал неловкое извинение, а Джихун выглядел подавленным. Честно, если бы они всё ещё не были друзьями, Асахи давным-давно надрал бы ему задницу.***
— Мне надо было догадаться, — рассуждает Джэхёк. Асахи закатывает глаза. — Не думаю, что они были настолько очевидными, Джэ, — он хлопает руками по столу. — Синдром второстепенного героя. Его лучший друг пытается снова усмирить Асахи едой, но тот уклоняется. — Джихун, наверное, относится к нему лучше, чем я когда-либо мог бы, — вздыхает Джэхёк и жуёт еду, говоря с набитым ртом. — Я просто хочу, чтобы меня любили. — Тебя и так любят, болван, — Асахи тянется к нему, чтобы ткнуть в щёку. — Но я хочу прямо любовь-любовь. — Звучит глупо. Джэхёк фыркает в ответ: — Ты предвзят, потому что тебе никто никогда не нравился. — Люди — глупые существа, — подводит итог Асахи. — Их трудно любить. — Даже меня? — он обхватывает ладонями своё лицо и наигранно распахивает глаза в удивлении. Асахи отмахивается от него с немного раздражённым, но всё-так любящим выражением лица. — Перестань напрашиваться на комплименты, ты и сам знаешь.
