Куда я иду?

— Ты мудрая. Может, подскажешь, делать со своей жизнью мне теперь что? Обычно непроницаемо-черные глаза минотавра горели такой болью, что Сигира-дэ, собиравшаяся сходить по воду, отбросила котелок, машинально опустилась на колени и скользнула в предбоевой транс. Холодный голос поплыл над стоянкой: Каждому проложена белая тропа Шаг с нее и хаос, или пустота, Выбираем ярость иль ночную тень Только этот выбор есть уже в судьбе Мы шагаем как-то, кто молясь, любя, Кто другим пылая, кто храня себя Выбор есть, наверно, там, где нету тел Кто-то так играет, зная, где предел. Недоволен если, хочешь что сказать Стоит только в мыслях просто замолчать Белых троп увидеть огненную стать Только, вот, попробуй, просто — замолчать. — Ну, и что, Сигира, ты хочешь этим сказать? — А ты подумай, меднорогий. Наю увидеть хочешь? Рэдтаур фыркнул, нахмурился. — Вот не надо этим злоупотреблять, воительница. Минотавры, конечно, славятся терпением, но все имеет предел. Отблески огня переливались на прекрасной и страшной поверхности маски. Казалось, воительница то улыбается, то хмурит брови. — Не понимаю. — Сердцем подумай. Давно уснули разумные отряда, а Рэдтаур, устремив взгляд в небо, все пытался понять, о чем сказала воительница, а главное, зачем? Это ведь не поможет встретиться с любимой. А потом понял. Не стоит жрать себя, пытаясь предположить, как действовать. Надо просто делать.