Improvisation of kintober

Desire — Meg Myers

Арсений часто задавался вопросом, встречал ли он в своей жизни что-то неповторимое? То, от чего нельзя оторвать глаз. И ответом могло бы быть четкое «нет», но у Арсения был Антон. Антон, на молочной коже которого с каждым разом появлялись красные пятна, полосы и синевцы. От чего податливое тело юноши становилось в сотни тысяч раз привлекательнее — Ещё… — невнятный скулеж и ожидающие вздохи. Антон трётся спиной о помятую кровать, крепко смыкает глаза и прикрывает рот рукой. Закусывает, с усилием отрывается, откидывая голову назад, снова впивается острыми зубами в запястье, разрываясь громким стоном. Свистящие в горячем воздухе удары саднят грудь и внутреннюю часть бедра, он вскрикивает уже тихо, лоснится. Кожаная плеть ласково ведёт по животу вниз, заставляя сжимать кулаки крепче. Жёсткие хвосты «кошки» щекочат и легко постукивают по тазобедренной косточке. Взмах и звонкая девятихвостка целует напрягшуюся ногу. Шастун выгибает спину, прижимается к подушке то одним виском, то другим, трётся и рычит. Приподнимается, шипя, одной рукой хватаясь за взъерошенные волосы Арса, тянет на себя, сипит в открытые губы, кружит языком и ласкает щёки изнутри. Поцелуй мокрый и смазанный, наполняет комнату пошлыми причмокиваниями. Попов замахивается, перебирая плотное плетение пальцами. Шлепок серебристо хлещет по ушам. Мужчина ведет рукой по проявляющейся, как на мгновенном фото, полосе. Нежно, аккуратно. Касания отзываются свербящей болью. — Тебе идёт красный, Шастун…