Прощай, Суга

Темнота обволакивает, заполняя собой всё внутри. Сугавара не испытывает ни боли, ни страха; нет чувства жалости к себе от того, что его снова пользуют, как дешёвую поблядушку-секретаршу. Вместо привычного ощущения жертвы в нём разливается радостная злоба. С каждым толчком, с каждым пошлым шлепком чужих яиц о его тело в мозгу яркими вспышками загорается приторно-острое: «Месть!»       Постепенно эмоции успокаиваются. Коуши мирится с тем, что будто сдал своё тело в аренду. На лице — привычное выражение покорности и обречённости, которое заводит босса до чёртиков. Только голова работает, как часы: тик-так — скоро шеф кончит и отправится в душ, тик-так — надо будет успеть добавить снотворное (Тендо сказал, что достаточно просто сполоснуть стакан), тик-так — потом самому привести себя в порядок. А дальше…       Как удачно, что Коба-сан разложил сегодня его на своём рабочем столе: старый склеротичный деспот оставил пароль на мониторе сзади. Распятому на деревянной поверхности парню запомнить его труда не составляет.       В голове — всё также посекундный отсчёт. Так идёт время часового механизма, соединённого со взрывчаткой. Шеф отрубается почти сразу, развалившись на диване с довольной ухмылкой. Всего через секунду Сугавара понимает, что босс весь в его власти, и заторможенно смотрит на ремень в своих руках. Но это слишком просто, слишком легко. Нет, они все заслуживают иного.       Не медля, парень включает компьютер, вводит пароль. У Коуши есть час, пока действует препарат: надо успеть найти нужную информацию и её сбросить на флешку, припрятанную в каблуке.       Поиски не занимают много времени, Эзопов язык босса Сугавара давно разгадал. Примерно через половину часа он убирает девайс, выключает технику и, убеждаясь, что никаких следов после себя не оставляет, идёт в душ. От волнения всего трясёт. На выходе парень просто опрокидывает в себя вискарь прямо из горла. Алкоголь обжигает слизистые, стекая по глотке, мягко горчит, но делает приятно. Плохой, плохой мальчик Суга, но плевать. В нём умерло последнее человеческое. Он и есть не человек. Он Альсиэль, темный ангел возмездия.

***

      Сугавара молча подходит к Ивайзуми и вкладывает ему в руку флешку. — У тебя мало времени, ты почти под колпаком. Но успеть — должен. — Знаю, — коротко бросает в ответ парень, глядя в серо-золотистые печальные глаза.       «Почему же ты смотришь так обречённо, искренне?» — вертится на языке, но оказывается проглоченным. Ивайзуми передёргивает от доверия, сквозящего через напускное равнодушие. Хочется положить руку на тонкое плечо и сжать, как бы говоря: «Всё будет хорошо». Как бы говоря об этом в первую очередь себе же. Но ничего не меняется: предвкушение немыслимого, неизбежного очерняет душу.       А Сугавара улыбается, и вместо Хаджиме сам хлопает Аса по плечу, кивая в сторону прохода, мол: «Пойдём, накатим напоследок». Предчувствие кричит, что это впрямь будет напоследок, но Ивайзуми лишь вздыхает и всё же опускает руку на плечо в дружеском жесте.       И они возвращаются к Тендо. Смеются всю ночь над его байками и комментариями к какому-то левому футбольному матчу. Они напиваются в хлам, делая равнодушие доступным. Становится всё равно: и на тяжесть в голове, и на ворчащего Ойкаву. Коуши виновато опускает глаза, сталкиваясь с осуждающим взглядом своего парня, но хитрая ухмылка и наглый пьяный взгляд говорят об обратном.       Когда Тоору как бы случайно оказывается рядом, Сугавара хватает его за талию, чуть не заваливаясь с барного стула так, что Ойкаве приходится обхватить его руками и прижиться к нему всем корпусом. Коуши смеётся и утыкается носом ему в шею, водя по ней самым кончиком и прикусывая тонкую кожу.       Ойкава пыхтит и пытается увести Сугавару, но парень заливисто хохочет, и от его полуистеричного смеха становится холодно. Если это не веселье приговоренного, то Хаджиме ни хрена не смыслит в жизни. И Тоору с ним оказывается солидарным.        Вскоре, удаётся напоить и врача. Тот не фырчит больше. Виртуозно затейливо матерится, вспоминая моменты с тренировочных лагерей, и, послав всё к чертям, пошло и влажно целуется с Сугаварой. Тендо врубает латину, и Тоору тащит любовника на середину под одобрительные возгласы присутствующих. Под «Деспаситу» они доводят невольных, но довольных зрителей до экстаза. Слышатся хлопки и добродушное улюлюканье.       Сатори меняет репертуар на медляк, и парни снова не разочаровывают: Тендо закатывает глаза и ухмыляется, пока Ивайзуми вскидывает брови домиком, изо всех сил пытаясь не краснеть. Однако веселье приходится прекратить. В силу позднего времени, усталости или другой неозвученной причины. Тендо выключает музыку, убирает напитки. Его слово — закон, и парни покорно его слушают, нетвёрдой походкой покидая пределы бара.                   «Красноголовый демон» включает вытяжку и закуривает прямо за стойкой — нервы не выдерживают. Хочется ударить изо всех сил по столешнице, чтобы пошли трещины. И неважно, по поверхности или по собственной кисти. Может, последнее даже предпочтительнее: боль, кровь, чтобы наконец позволить себе чувствовать, ощущать, а не делать вид. Неужели всё это скоро закончится? Коуши ведь смог достать для них информацию.       Думать о том, каким путём парень это сделал, невыносимо, ведь ебучая логика услужливо подкидывает единственный возможный вариант. Тендо закуривает вторую сигарету и позволяет себе самому расслабиться. На барной стойке появляется бутылка «Белуги». Ночь обещает быть длинной. Последняя такая ночь…

***

      По причине удачной сделки Кобаяси даёт добро на пьянку в баре. Сегодня наконец поступил товар, особо приближенные собрались в цоколе. Сатори веселит гопкомпанию своими барменскими штучками. Все пьют, травят байки, перебрасываются шутками. Никто не знает, кто доживёт до следующего подобного сборища. Даже сам босс какое-то время сидит там, а затем вместе с Шиёми удаляется, оставляя Сугавару вместе с Тендо и Ивайзуми, как самыми адекватными, приглядеть за компанией. Должен быть кто-то, кто вовремя остановит подгулявших сятеев*. Это играет мужчинам на руку, можно практически не пить, не вызывая подозрений. Коуши для отвода глаз пытается слиться с темы, но Кобаяси-сан не разрешает, что-то шепчет ему на ухо, по лицу Суги не понятно, что конкретно, знаменитый покер-фейс 24/7 не меняется. На нем линзы и зеркальные очки. Вот только вместо костюма черные джинсы и рубашка, от чего он смотрится бледнее обычного. Кто-то шутит на предмет вампиризма. Суга еле улыбается одними уголками губ и хищно скалится под дружный гогот. — Эй, Тора, сел бы ты подальше, а то не ровен час Док увидит, пришъет тебе яйца к горлу, — окончание фразы потонуло в пьяном ржаче. Ойкава и правда нарисовывается в проёме, в светлом прикиде, на контрасте с Сугой и с жуткой миной, как амбассадор Апокалипсиса. Нет, он не не один из 4х Всадников, он, блин, их идейный лидер.       Он с кислой физиономией подходит к Хаджиме и что-то начинает выговаривать на предмет нехватки расходных материалов и недалёкого ума всяких распивающих тут личностей. Через пять минут мозг Хаджиме кажется вынесенным, он зло ставит стакан с водой на стол: — Тендо, нам надо выехать. Иначе эта пиявка не отвянет. Кто должен был ехать за аппаратурой и расходными? — Футтакучи, но он уже сутки в запое. Его девушка бросила… Ради другой девушки, — снова приступ алкогольного веселья. Хаджи кривится, а Ойкава ехидно давит лыбу: мол, недогляд, начальник, отрабатывай за подчинённого. — Хрен с тобой. Тендо, мы ненадолго. Приглядите с Альсиэлем за этим обезьянником. Если что, разрешаю стрелять на поражение, — хохочет Ас и уруливает с врачом. Никто не перечит, все знают, что у Ивайзуми есть право всадить в любого из них пулю в качестве аргумента. Умный Тендо, чуя повышения градуса, вызывает девочек. Когда стайка накрашеных наследниц Мессалины впархивает в зал, Суга незаметно линяет подальше от этой вакханалии. Однако через десять минут они встречаются у Ивайзуми. — У нас часа два, не больше. Я подсыпал малость им в пойло. Сейчас там будет твориться полный беспредел, — Тендо, выросший, как ёкай, из-под пола, говорил быстро, пока они стремглав неслись по полутемным коридорам. — Ты уверен, что успеешь смотаться, Сугавара? — Все под контролем, ты принес мне реланиум? Не хотелось бы нашего компьютерного гения подставлять. Пусть поспит пацан в кои-то веки, — хохотнул Коуши, но Ойкава уловил нервозность. — Я не поеду, — он вдруг резко останавливается. Троица заговорщиков переглянулась, — у меня нехорошее предчувствие. Суга, что у тебя на уме? — он кладет тяжёлые руки на надплечья Сугавары и пристально смотрит в глаза. — Ойкава! Не дури. Иначе Хаджиме не выехать за территорию, не вызвав подозрения. Со мной все будет хорошо. Ну же. Иначе весь этот кошмар никогда не закончится, понимаешь, никогда. Все будет хорошо, но у нас тайминг. Тик-так, Тоору, доверься мне. Вас ждут, записи с камер я скину, доп.пароли сейчас достану. Все будет хорошо! — он крепко обнимает любовника, улыбаясь. — Все. Встретимся у Савамуры и компании. Интересно, какая физиономия у него будет. Удачи.       Он нежно целует Ойкаву и скрывается в темноте коридоров. Ас и Док идут дальше, на повороте Тендо также исчезает за незаметной дверью. На минуту они останавливаются: — Ивайзуми, — Ойкава медленно говорит, подбирая слова, затем смотрит прямо в глаза брюнета, — спасибо. — За что? — За то, что ты честный и надёжный засранец. — Хах. Взаимно, — напряжение немного спадает. Они садятся в машину, выезжая за ворота. Охрана ничего не подозревает, они так часто ездили по делам Тоору. Но сегодня их маршрут иной, за поворотом они меняются местами: Ойкава садится за руль, а Ивайзуми на пассажирское сиденье, все движения четкие, выверенные, спокойные внешне, а внутри все трясется, 10 баллов по шкале Рихтера. Ойкава также с невозмутимым лицом ведёт машину, привычка: во время работы ни на что не отвлекаться, эмоции закрыты на замок, кодовый; все потом. Хаджиме набирает номер: — Мы через минут пять будем, Химик подъедет попозже. Альсиэль? Сугавара остался. Прикрыть? Да, блядь!!! Понимаю, поэтому лучше вам почесаться, если хотите такого золотого свидетеля!!! Пусть Дайти дежурит у компа. Он если и выйдет на связь, то с ним. Все. Ждите, — он устало закрывает глаза: сейчас завершается его пятилетний марафон. Да не только его. Тендо в этой каше ещё раньше. Бывший блестящий студент-химик, подававший надежды и… После убийства родителей был вынужден бросить университет. Убийцами оказались какие-то обдолбанные наркоманы. Результат — за минуту до самоубийства его нашел Футтакучи. Притащил на базу. Вот только самоубийство было красивой постановкой, как и знакомство с Футтакучи; как и все в этом поганом театре. Сатори уже много лет сотрудничает с наркоконтролем, он ждал: ждал ошибки, осечки и тех, кто сможет встать на нужные позиции в этом mortal combat.       Последними были Ойкава и Коуши. Сугавара, как кофермент в активном центре, запустил процесс. Точка невозврата пройдена. Cezar citra rubiconum.

*****

Сугавара подходит к зеркалу: отросшие волосы, темные из-за линз глаза… Он изменился, вряд ли друзья могли бы узнать его. Нет, так не годится. Он находит ножницы и решительно кромсает светлые длинные пряди, после нескольких минут этой парикмахерской казни на него уже смотрит привычно знакомый Сугавара Коуши. Затем он выбрасывает линзы и переодевается: раньше он часто носил светлые футболки. Завершив трансформацию, быстрым шагом идёт в информационное сердце базы, этакое «сердце Чернокнижья»: маленькую комнату, где сосредоточены все пульты управления камерами, воротами, что-то вроде операционного центра. Необходимо заблокировать доступ к информации, создать новые пароли и переслать их Дайти. Главное, чтобы номер остался прежним. Сугавара помнит наизусть его Скайп, телефон. Только бы все сложилось.       Сердце глухо истерично бьётся о ребра, карман серой толстовки успокоительно оттягивает старый глок: привет от Ивы-куна. В другом — шприц с реланиумом, для айтишника.       Вдох-выдох, он звонит в дверь и приветливо улыбается в камеру, предусмотрительно натянув капюшон на голову. Как всегда, на кресле перед стеной мониторов сидит Гошики, забавный парнишка, компьютерный гений, дирижёр этого цифрового оркестра. Он удивлен, но пропускает Сугу, мало ли что? Порой к нему приходят даже потерянные мобильники по видеозаписям искать. Сейчас парень сосредоточенно пытается наладить связь с некоторыми камерами в цоколе. Нет доступа уже час, а это плохо. Где-то уже за оградой чихает Тендо, кто ж его поминает тихим добрым словом?       Сугавара перебрасывается парой фраз и, наконец, решается, замахиваясь и вкалывая в надплечье реланиум. Короткая схватка, пока препарат не подействовал, и вот уже брюнет сопит, пуская слюну на своё чёрное худи. Коуши кривится: пацан успел нажать на кнопку тревоги, надо торопиться. Сам он часто бывал здесь, поэтому спокойно блокирует дверь, отключает некоторые камеры, открывает ворота, окончательно блокируя пульт охраны: гостей не ждали? А зря. Теперь главное — коды. Он укладывает Гошики подальше, а то ещё попадет под раздачу. То, что теперь придут сюда, ясно, как божий день. Времени мало, он торопливо бегает пальцами по клавиатуре: Суга успел немного сдружиться с этим пареньком, то кофе его угощал, то просто подбадривал. Поэтому не составило труда вспомнить, что где искать. В плане безопасности, мальчишка был на удивление беспечным. Благо из-за своей агарофобии и боязни новых людей, он никогда никуда не ходил, буквально живя в оперативном центре.       Коды сменены, новые сформированы. Коуши отправляет письмо на старый знакомый адрес. Теперь последнее.

*****

Дайти подъехал сразу после сообщения Куроо. В участке уже находился Ойкава (принесла нелёгкая, он-то откуда, тыщу лет о нем ни слуху, ни духу, и нате), как оказалось — один из главных свидетелей, и Ивайзуми. Все нелогично, сумбурно, быстро: Бокуто уехал с СОБРом, Акааши и Цукишима уже осматривают какие-то вещдоки, притащенные парочкой нежданных (хотя, смотря кем нежданных) гостей. Савамуре велено сидеть и караулить перед монитором своего компа и настроить личный Скайп. Какого хрена?! Но суровый взгляд Куроо заталкивает готовые вырваться вопросы обратно. Неожиданно к нему поворачивается Тоору, у него серьезный и тревожный взгляд: — Он знает только твои личные контакты, он будет звонить тебе! — Кто? — Сугавара, — стоп-кадр, немая сцена. Ойкава отворачивается и продолжает отвечать на вопросы Тетцуро, Ивайзуми хмуро кивает Дайти, мол не удивляйся и делай, что велено. Витающее в воздухе напряжение трещит и искрится, в оглушающей тишине кабинета Савамуры слышно лишь тиканье часов. Тик-так, тик-так, тик-так. Незнакомый ник «reborn12» звонит ему, настойчиво, долго. Что-то внутри подсказывает, что стоит ответить. Он нажимает ответ с видео и… давится вдохом. С экрана на него смотрит и так знакомо улыбается Коуши.       Он выглядит уставшим, но совершенно спокойным. За его спиной раздаются громкие звуки, приглушенная ругань, будто кто-то пытался взломать дверь. Суга сосредоточенно смотрит на монитор: — Дайти, привет. Прости, что нет совсем времени узнать, как дела. Нажми пожалуйста на запись. Это важно. Я отправил на почту тебе доступы к файлам. Срочно перешли их вашим спецам. Не отпускай только Ойкаву? Все пошло немного не по плану, так что … В общем я рад, что ты последний, с кем я говорю. — Коуши!!! Где ты?!!! Там, где указал Ивайзуми? Туда сейчас приедут, продержись. — Савамура! Брось. Им ещё войти внутрь надо. Посмотри на телефон — там фотография, где лежат документы и порошок. Тендо перенес все в одному ему известный тайник, он все покажет. Отпереться не смогут. Вся остальная информация у Ивайзуми на флешке. Не спрашивай, как мы это достали. Это к делу, хмммм. Ну не хочу вспоминать. Он, кстати, крут, я его долго не мог вычислить. Дайти, скажи только, как там Юи? Кто родился? А то я ж, типа умер, и ничего не знаю. — Да. Все… Хорошо. У нас сын. Мы… Мы назвали его в твою честь. — Хах. Неожиданно. Спасибо. Красиво звучит: Савамура Коуши, — он улыбнулся. Грохот стал сильнее, бронированная дверь сдавала позиции. — Дайти, отойди от экрана, — он резко погрустнел, глядя в камеру, на мгновение пряча лицо в дрожащих ладонях, затем резко поднял голову, — стоило бы отключиться, но тогда не будет компромата. Прощай, Дайти. Помогите там потом Тоору, он будет явно расстроен. И запомни, я завещал мой прах заключить в древо-капсулу со сливой! Запомни! Слива!!! Прощай, я вас всех люблю́, честно, — он озорно улыбнулся и помахал рукой. — Чего? Черт! Суга, ты что там задумал, уйди оттуда!!! — Тут только один выход, здесь же центр управления этим гадюжником. Пожалуйста, Дайти, натяните их по самое не хочу. Иначе обидно будет второй раз умирать, и я буду являться тебе в ночных кошмарах, — он нервно рассмеялся. Затем поднимает ноутбук повыше, поставив на верхние полки, и разворачивается спиной, отходя. Через несколько секунд дверь распахнулась, и послышались выстрелы. Суга дернулся и рухнул на пол навзничь. Изображение плыло, но пятна крови, жуткими розами расцветавшие на груди блондина, были хорошо видны, как и лица влетевших в комнату людей с оружием в руках. — Коуши!!! — выпалил Дайчи и упал в кресло перед монитором, следующий выстрел прекратил трансляцию. Он механически нажал «остановить запись». — Суга… Что же ты наделал? — шепчет мужчина, уставившись невидящим глазами в монитор. — Нет, — раздается за его спиной сдавленный вскрик. Он обернулся. Побледневший Ойкава безумно смотрит на экран, где ещё минуту назад улыбался его парень. — Нет. Зачем? Коуши. Зачем? — он с мертвым лицом стек по стене, продолжая шептать: «Коуши, нет, Коуши, пожалуйста». Ивайзуми, мрачно взглянув на эту картину, посмотрел на охреневшего Дайчи и коротко сказал: — Пароли. Он отослал их на личную почту, поторопись. Суга собой расплатился за эти данные, во всех отношениях. Дайчи пришлось в прямом смысле собрать себя и заставить открыть почту, найти письмо и переслать на рабочий сервер. Когда они открывали один за другим файлы, вскрывая всю поднаготную, Куроо только крякал: им бы в жизни подобное не раскопать. А тут нате — на блюдечке с каёмочкой. Вот только цвет у этой, блядь, каемочки кровавый. Ивайзуми уже не участвовал в процессе: они на пару с Акааши откачивали бьющегося в истерике бывшего личного хирурга клана. Конец их бесплодным попыткам положил Цукишима, вызвавший врачей, вкативших парню снотворное. Закончили они далеко за полночь. Пока спецотряд привез всех, кого не положили прямо там; пока Тендо показал тайник с товаром и деньгами. Пока они передали отделу наркоконтроля все данные, ликуя от вида постаревшего на несколько лет господина Кобаяси. Идти домой никто не торопился. Дайчи прокручивает запись, останавливая на кадре, где Суга улыбается. В последний раз. Без слов Куроо достает свою заначку, что берег на момент празднования повышения. Но ему по фиг. Они пьют молча и не испытывают радости. На душе тяжело, противно и пусто. Акааши вдруг глядит на экран и задумчиво выдает: — А вам не кажется, что он сам хотел этого. Теперь он наконец-то свободен. Давайте хоть порадуемся за него. — присутствующие недоуменно смотрят на брюнета. Внезапно окно распахивается порывом ветра, с улицы доносится шум дороги, одинокие голоса. Дайчи зябко проводит плечами и подходит к окну, чтобы закрыть створки, но медлит, вглядываясь в темное небо, на котором сверкающей россыпью мерцали холодные далёкие звёзды: — Прощай, Суга.....