Высшее Общество

За окном мелькают деревья, почти пожелтевшие и не очень, зелёные и засущенные. Бывают поля, засеянные золотой пшеницей, цветущими подсолнухами или созревшими овощами. Бывает мелькают где-то разваленные постройки, дома в которые когда-то прилетали снаряды бомб. Бывали тёмные заброшки, обросшие лианами, их почти не было видно. Чёрный и мощный гелендваген несётся по пустынной трассе, рассекая воздух и ловя последние лучи закатного солнца, исчезающего за приходящими тяжёлыми тучами, несящие в себе ливни и грозы. Эта ночь будет громкой.

*

— Отец, ты шутишь?! — Чонгук с грохотом ставит стакан с почти допитым виски на стол, резко поднимаясь. — Я не смогу его уговорить! — Кулаки сами собой сжимаються до побеления костяшек. В голове пусто, мыслей нет. Даже тех воспоминаний, он их заблокировал. —Ты же знаешь... — Чонгук, сядь. — Отчеканивает альфа, снимая очки и потирая переносицу. Темноволосый заваливается обратно на кресло, делая безразличное лицо и берет стакан обратно, осущивая его за один глоток. Горло уже привыкло к такому количеству алкоголя за всю эту жизнь, что даже если он и выпьет залпом бутылку горячительного, того не возьмёт ни разу. — Если ты это не сделаешь, то о какой компании может идти речь? — Чон старший скрещивает пальцы в замок, опирая локти на подлокотники и нагинаеться вперёд, заглядывая через глаза Чонгука прямо в душу. Чон только хотел ответить, как его перебили, показывая свой ответ наперёд. Он не уверен, сможет ли? Нет, те чувства остались далеко в прошлом и были забыты и заброшены, но ведь всегда есть но. — И ты же помнишь? Перед этим заедь к моему старому приятелю, он мне конкретно поле портит своими тёмными играми. — Старший отворачивается к окну, где начинает лить дождь, набирая обороты. Где то гремит гром, где то сверкает молния. На улице становиться темнее с всё большим приходом тучь. — Если он думает, что я такой тупой, раз ничего не делаю, то пусть так и будет. — Да отец, помню. — Выходит со вздохом. Чонгук поднимается, одевая на себя свою черную кожанку и разворачивается к отцу. — Это всё? — Кабинет озаряет яркая вспышка молнии, заполняя все пространство, а после неё идёт громкий раскат грома, оглушающий и долгий. С каждым разом он ударяет всё громче и громче, затыкая все возможные звуки. — Всё. — Уходит туда же. Чон разворачивается, выходит из кабинета, закрывая дверь со все ещё пустой головой. Может, так оно и лучше? Это бизнес, ему всего лишь нужно сделать то, что от него требуется. Плевать на чувства. Плевать на людей. Да на все плевать. Шаги выходят слишком уж нервными, дыхание сбивается к черту. На этаже слишком темно, лишь изредко мелькающая молния освещает всё. Гром не затихает, об крышу стучат тяжелые капли, давя на голову. Сейчас бы в клуб, к алкоголю, к наркотикам, к забвению... Выходя из компании, Чонгук выискивает взглядом свою машину. Но вовремя вспоминает, что ему нужно заехать в ещё два места и начинает искать людей отца. Дождь льёт знатно, заполняя собой все больше местности, стекается в лужи, впитывается в землю, превращая её в противную и липкую грязь. Сейчас день совсем не отличается от ночи, все становится таким серым и неприметным, таким мрачным. День с самого начала предвещал лишь худщее.

*

— Господин, машины с нарядами опаздывают из-за проблем на дороге связанным с дождём. — Один из подчинённых Кима докладывает о ситуации. До показа совсем немного времени, а одежды для моделей все ещё нет. — Что мне им передать? — Омега немного хмурится, слегка кусая кулак и задумывается. Если они не успеют это будет провал, на этом мероприятии должны собраться все важные шишки Сеула. Можно сказать, это долгожданный дебют Тэхёна здесь, в Корее, после долгой пропажи с радаров интернета. И кто выбрал такой отвратный день для такого события? — Скажи им, пусть не спешат и будут осторожны. Я смогу задержать начало часа на пол, но не больше. Они должны успеть. — С этими словами Ким кивает в подтверждение, показывая свою уверенность. Он никогда не сомневался в своих людях и они его никогда не подводили, но было какое-то плохое предчувствие на счёт этого дня. Что-то, что не давало свободно мыслить, дышать... Ким отгоняет это все подальше и старается не обращать внимание, дел и так много. Подчинённый незаметно кивает, разворачивается и уходит, набирая водителей на телефоне. На площадке настоящий хаос. Всё бегают, орут, пытаются перекричать друг друга. Спешат и ошибаются. Но Ким их не винит, он и сам еле держится, что б не закричать что есть сил, с самого утра такие проблемы. Тэхён нервно поднимает руку смотря на свои часы и прикусывает губу, бегая взволнованным взглядом по полу. С минуты на минуту должны приехать остальные модели, но их почему то нет. За стенами здания слышатся раскаты грома, стены слегка потряхивает от таких ударов, но не это сейчас важно.

*

В помещении стоит гробовая тишина, лишь звук собирающегося оружия нарушает её. Омега с пепельными волосами и чёрной банданой стоит около стола, собирая новый автомат, только что привезенный из-за границы. Тот был полностью чёрным и блестящим, он переливался на свету от одинокой лампы, которая освещала столь тёмную и сырую комнату, больше похожую на какое-то убежище. Полуразваленное с ободранными стенами и осыпавшейся в некоторых местах штукатуркой, большие и жирные паутины по углам помещения, и не только. В нем нет окон, нет большого источника света, и из мебели лишь пошарпанный диван с кучей заплаток и выпирающем отовсюду поролоном, стоявший возле стенки. Рядом стоявший железный шкаф с открытыми полками, когда-то он был покрашен в белый, но сейчас вся краска осыпалась из-за здешней влаги и сырости, показывая лишь ржавые стальные прутья. На полках находились разные снаряжения, от обычных карманных ножей, так и до новеньких огнеметов, которые были аккуратно сложены на последних полках. Чуть дальше от середины стоял стальной и мощный стол, прикрученный ножками к бетонному полу. Что б в случае сильной отдачи от оружия, его не отбросило и он не сдвинулся с места, сбивая прицел стреляющего. Он был такой же ржавый и противный под светом этой тусклой и маленькой лампочки, как и все тут. Прямо напротив стола находились цели для самой стрельбы. Они были почти возле стенки, а сзади них раздолбанная цементная панель с кучей отверстий от пуль, бомб и прочего. Заднюю стену специально строили толще и прочнее других. Это был закрытый полегон для стрельбы. Во время войны здесь в тайне испытывали и проверяли новопривезенное оружие. Клацнув автоматом последний раз, омега ставит его на стол и прицеливается в мишени, находившиеся в другом конце зала. Они были потрепанные и почти везде продырявленные. На них не оставалось и живого места, но пепельного это не останавливало. Он направляет дуло прямо в голову макету человекоподобного и смотрит в прицел, слегка поправляя для точного попадания. Немного в лево и палец нажимает на курок, по помещению раздаётся гул автоматной очереди. Манекен не выдерживая ударов разваливается на куски, разлетаясь в разные стороны. Омега ухмыляется, все ещё глядя в прицел и выдыхает, выпрямляясь. Пепельный откидывает свою голову назад, поправляя волосы. Не смотря на бандану, те безпощадно лезут в глаза. — Играешься? — Позади слышится голос, глубокий и хриплый. Омега, не обращая на него никакого внимания, начинает заряжать автомат заново, на этот раз легче предыдущего. — Тебе не кажется, что макеты человека это слишком скучно? — Большие и мазолистые руки ложатся на талию и слегка приобнимают, придвигая ближе к себе, а губы сталкиваются с шеей, ведя ряд поцелуев до уха. Пепельный чувствует любое прикосновение, которое вызывает с каждым разом все большую волну мурашек по телу. Омега неосознанно наклоняет голову, подставляя шею для большего, не прекращяя заряжать оружие. — Зачем ты пришёл? — Руки все на талии, подбородок на плече, а взгляд устремлен в даль, где стоят манекены для стрельбы. Омега последний раз проверяет точность сборки и прицеливается к следующему. От стен опять отлетает звук очереди, ненадолго заглущая природные. На улице уже начался дождь, медленно переходящий в ливень, но за тяжёлыми и массивными стальными дверями почти ничего не слышно из того, что происходит снаружи. Альфа нехотя отходит от омеги и так же подходит к столу, берет в руки первый попавшийся пистолет, немного покрутив и осмотрев его, хмыкает чему то своему, подбрасывая довольно тяжёлое оружие в руки и ловя его, поднимает взгляд на омегу, смотря изподлобья. — Беретта? Серьёзно? Кто заказ делал? — Всё так же смотря, альфа кладёт пистолет обратно, складывая руки на груди опираясь бедром о край стола и выгибая бровь, немного щуря глаза, ожидая ответа. Так и не получив то, чего он ждал. Мужчина глубоко вздыхает под новый звук автоматной очереди и опускает глаза на стол, рассматривая, что там находится. Взгляд цепляет нечто интересное и знакомое. Альфа хмуриться, закусывая губу, не нравится ему это. Омега, почуяв внезапно сгустившийся запах другого в перемещку со злобой, перестаёт стрелять опуская автомат и обращает все внимание на него. — Что так... — не успев пепельный спросить, как темноволосый его перебивает, указывая подборотком на объект его резкого изменения настроения, не прекращая хмурить брови и смотреть в одну точку. Омега переводит полный непонимания взгляд на стол, резко раскрывая глаза. В животе начинает скручиватся узел ели ощутимого страха вперемешку с давней злобой. Пепельный теряется, быстро скользя взглядом по всему столу, шепча себе под нос невнятные слова и сжимает руку в кулак, а в другой автомат. —Неужели.. — Ели заметно щевелив губами, произносит омега. Выходит слишком тихо для того, что бы услышать, но другой слышал все. И дрожь в голосе, и неверие, и страх, и ужас покрытый злостью. — Они нашли это. — Альфа опускает руки, опираясь ими об край стола, всё прожигая своими тёмными зрачками одно место и коротко вздыхает, опуская голову. — Но как? — Всё ещё шепотом спрашивает омега, понемногу отходя от шока и глубоко вдыхая через нос родной аромат, который оседает глубоко в лёгких, успокаивает. Пальцы понемногу разжимаются, давая прилить крови обратно. — Как? — Почти полностью отойдя от того состояния, омега поднимает взволнованный взгляд на альфу, быстро бегая глазами по лицу, пытаясь прочесть хоть одну эмоцию или мысль. — Не знаю, Юнги. Абсолютно не знаю. — Голос звучит пустым, безжизненым, но глаза и запах говорят об обратном. Внутри Чона сейчас демоны пляшут, давая заживо сгорать всему трезвому и адекватному, остовляя лишь месть, злость и саму тьму, которая разливается по дну зрачка, делая его ещё темнее. — Но я это выясню и найду их. Этих ублюдков. — От стен отталкивается звук удара кулака об стол. Омега слегка дёргается, не ожидав такого громкого звука, ведь до этого было слышно лишь мотыльков, бившихся и так нещадно згорающих об горячую лампу. — Поверь мне. — Верю. — В уголках пепельного собираются маленькие прозрачные капельки, которые он старается сдержать, но все счетно и одна одинокая слеза скатывается вниз по щеке.

*

— Господин Ким! Господин Ким! — запыхавщаяся бета несётся через весь просторный зал в другую часть, сбивая людей попавшихся ему на пути. Из-за большой толпы, бету совсем не слышно, как-бы тот не старался и не кричал, нещядя свое горло. Поняв свою безысходность, он пытается глазами найти нужную ему цель, быстро бегая по толпе, ищя тот самый яркий красный костюм и его обладателя с такой же огненно-красной макушкой. Не находя даже приблизительных оттенков, он пытается выловить и остановить хоть одного человека, может кто-то знает, где сейчас находится Господин Ким. Но все слишком заняты и погружены в свои заботы и проблемы, не замечая окружающий мир. Все сейчас на взводе, нарядов нет, моделей тоже, а до показа меньше, чем три часа. Они вообще не успевают. Ловя по счету уже пятого попавшегося, бета боковым зрением замечает яркое пятно красного оттенка и бросая остановленого, несётся в ту сторону, опять ловя свою цель быстрым взглядом. Вот она! Не медля ни секунды, бета расталкивая всех и давая себе проход, бежит к Тэхёну, прижимая телефон ближе к груди, сильнее стискивая пальцы. — Господин Ким! Омега, словно не слышит, стоит спиной и даёт указания визажистам и гремерам. Немного постояв, он заметно кивает им и собирается идти дальше, как его кто-то хватает за локоть, сильно сдавливая. Ким слегка хмурится от сильной хватки и пытаясь сбросит руку, разворачивается и видит бету, который нагнулся вперёд, оперевщись другой рукой об колено, крепко держа в ней телефон и старается отдышатся. Омега ещё большее хмурится и разжав руку, касается плеча. —Извините? Приведя дыхание в более ли менее нормально состояние, бета разгинается и смотрит в глаза Тэхёна глазами, полными страха и такого же непонимания. Лицо его все красное, волосы взлахмочены и глаза дикие такие, перпуганные. С нотками потерянности и безысходности. — Господин Ким... Своим молчанием бета напрягает обстановку и Тэхёну становится ещё страшнее, чем прежде, он не может понять, что такое. Вокруг этот шум и гам, давящий на мозг, чем вызывает головные боли. Омега устало протирает виски и выдыхает, ему надоело это молчание. — Се Джун? — Они не отвечают, Господин Ким. — бета поджимает губы и лишь хмурит брови. По его глазам понятно, что помощник уже успел придумать много сюжетов с довольно плохими концами. Грудь все ещё тяжело вздымается, а с виска стекает маленькая капля пота. Бета разжимает губы, несколько раз их открывая и закрывая, будто хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает. По глубже вдохнув, бета выдаёт все быстро и чётко, иногда прерываясь на всхлипы. — Я,... Господин Ким, я пытался им звонить, честно... Я не понимаю, почему они не отвечают... Я пытался, а они... Вот так.. И это... — нескончаемый поток слов превращается в не разборчивую кашу из звуков и всхлипов, перемещанных со слезами. Он не смог выполнить задание, которое ему поручили. Подвёл. Испортил. Помещал. Ему всегда твердили, что ему здесь не место. Что здесь он лишний. И вот тому доказательство. Плачь превращается в истерику. Бета ели стоит на ногах, руки дрожат так сильно, что телефон чуть не упал на пол. Глаза быстро бегают по пространству, не за что не цепляясь и не уделяя внимание. Грудную клетку сдавливает сильной болью от нехватки воздуха и собственного разочарования в себе. Не смог... Не вытянул. Омега тяжело вздыхает на все это представление. Вот вообще не вовремя Се Джун решил истерику устроить. По этому Тэхён и не любит новичков. Слишком много с ними возни и проблем. Не видавшие мира люди приходят уверенные в себе, думающие, что вывезут. Как много за свою жизнь Ким видел таких людей, которые ломались на глазах. За ними было жалко наблюдать. Они как орлы, понявшие, что открытое и безграничное поле оказалось лишь клеткой. Поправив свой костюм, омега со всей строгостью смотрит на бету, пытаясь взглядом сказать, что нет повода для переживаний. — Сядь и отдохни, успокойся. — Тэхён проводит рукой, на пальцы которой надето много разных колец, и прикрывает глаза, строя в голове примерный дальнейший план действий. — Ты не можешь работать в таком состоянии. — Но, Господин Ким... — бета не понимающе смотрит на начальника, лишь отчаянно вздыхая и в который раз понимая свою никчемность, плетется к первому свободному месту по немногу переставляя ноги. Киму было все больнее и больнее с каждым разом смотреть на таких людей. Может... Когда-то и он таким был? Помотав головой, Тэхён старается выкинуть такие не вовремя появившиеся мысли, и потерев пальцами виски, разворачивается и идёт в свой кабинет, отведенный ему на время этого показа, бросив последний взгляд на такого разбитого бету.

*

Юнги сидит в своём кресле, обдумывая все события, произошедшие утром. Вслушиваясь в разбушевашийся гром за окном, омега невольно вспоминает все моменты с Хосоком. Когда его жёстко брали на этом столе несколько раз, как перешли с него на более низкую поверхность - пол. Как резко сегодня в него вошли, припечатав спиной к той стене с осыпавшейся шпаклевкой. Без смазки, презервативов, на сухую. Как любит он. Усмехнувшись своим мыслям, пепельный встаёт с кресла и подходит к шкафчику с алкоголем, открывая прозрачную дверцу. Пробегая глазами по содержимому, взгляд останавливается на коньяке тысяча девятсот двадцать седьмого года, выпущенного в ограниченном тираже. Глядя довольным взглядом на пять звёзд, красовавшихся на этикетке бутылки, омега подходит к столу и, наливая себе в стакан горячительного, садится в кресло, закидывая ногу на ногу. Немного отталкиваясь одной ногой от пола, Юнги направляет взгляд в панорамное окно. Где тёмные тяжёлые тучи надвисают над величественным городом - столицей страны. Большие, массивные многоэтажки устремляют свои острые концы в небо. Чёрные тучи медленно, будто не двигаясь, застилают уходящие куда-то ввысь небоскрёбы, пожирают их, не давая надежды выбраться из этого безнадёжного мрака. Над Сеулом надвисло зло, что-то неизбежное случится под этим роковым небом. Что-то, что перевернёт все устои этого города. "Ад станет раем, а рай падёт под землю с громким смехом Сатаны" — пронеслась откуда-то услышанная фраза в голове Юнги под очередной стакан коньяка. Глаза застилала ели заметная пелена алкоголя, смешенного с ненавистью и злостью. Он не мог позволить семье Пак гулять и радоваться жизни даже под таким свинцовым небом. В мыслях пролетали моменты недавнего задания. Слова того уебка и пропуск. Юнги уверен, что ничего не мог пропустить, но кто тогда нашел их с Хосоком секретное место? Мин был в бешенстве. Глаза невольно падают на открытую анкету, которую недавно просматривал Юнги. На первых строках строгим печатным шрифтом красуется Ким Тэхён. Зазывающе ухмыльнувшись своему новопридуманному плану, Мин не задумываясь нажимает на кнопку вызова секретаря. — Тэнэ, зайди пожалуйста. — И откидывается обратно спиной на кожанное кресло. Ставит пустой стакан на стол и возвращает взгляд обратно на тучи. Ох, как же право небо.