Горный цветок

      Тэхен мерно шагает вокруг большого дерева, пытаясь успокоить своё колотящееся сердце. Кажется, до него только сейчас доходит, на что он подписался.       Вчера, когда Чон ушёл, мама подняла большой шум и склонила Хосока на свою сторону, и они вдвоём пытались образумить его. Тэхен был так занят тем, что доказывал верность своего решения, что сам даже не задумывался, на какие риски он идёт. О горных кланах в народе знают мало, от того и слухи ходят, один страшнее другого. Говорят, будто бы они живут, как животные, без всяких нравов, могут убить человека за мелочь, едят на ужин своих врагов. Вчера Тэхен отмахивался от этих слов мамы и брата, а сегодня задумывается: действительно ли это просто слухи?       Забирать свои слова назад уже поздно, хотя, если мама увидит его нерешительность, она зацепиться за неё, как за спасательную соломинку. Они еле убедили её, что горному человеку нужно, по крайней мере, дать шанс. Пусть придёт, сказал папа, а мы и поглядим, достоин ли он нашего Тэхена.       Сейчас Тэхен фыркает, вспоминая то, как выразился отец. Скорее, горные люди придут и оценят, достоин ли Тэхен чести выйти замуж за их главу. Выйти замуж… Тэхену ни в одном безумном сне не снилось, как он выходит замуж за мужчину. В их королевстве это даже не предусмотрено законом, а у горных людей всё просто: понравился — бери. У Тэхена мурашки бегут от этой мысли.       А верно ли говорить, что он понравился этому человеку? Вряд ли он преследует какие-то корыстные цели, ведь за душой Тэхена есть только долги, которые этот человек собирается покрыть. Но они виделись всего два раза, и ни разу не поговорили, а этот безумный человек сразу с такими предложениями. Очень-очень странно.       — Тэхен-и, — Хосок прибегает к нему. — Они близко.       — Нас уже зовут к столу?       — Нет, но я хотел предупредить заранее, чтобы ты подготовился духом.       — Я готовлюсь к этому весь день, — невесело фыркает Тэхен. Сегодня, в отличие от прошлого раза, горные люди придут к ним аккурат к ужину. Поэтому у Тэхена было очень много времени, чтобы размышлять над своим решением.       — Ты в любой момент можешь сказать «нет», — замечает Хосок.       — А ты бы на моем месте сказал «нет»?       Хосок мешкается. Так он и думал…       — Не волнуйся, Хосок-и, — добавляет Тэхен. — Я не пропаду. Ты будешь писать мне письма?       — Конечно, но будут ли они доходить до тебя?       Да, это ещё одна проблема. Горные люди — кочевой народ, и их перемещения никак не отслеживаются. Если с Тэхеном что-то станется, семья узнает об этом с большим опозданием, если вообще узнает.       — Не беспокойся об этом, — Тэхен сжимает руку брата.       — Я так не могу, — Хосок вырывает руку. — Это же просто… просто ненормально. Он мужчина, и ты мужчина. Как же так?.. Мне дурно только от одной мысли, что этот дикарь будет склонять тебя к такому.       — Не говори о таком, — просит Тэхен. Он и сам об этом пока думать не хочет. Видимо, его голос звучит слишком жалко, потому что Хосок осекается и смотрит с сожалением. В следующую секунду он оказывается в крепких объятиях брата. — Какого цвета волосы? — тихо спрашивает он.       — Желтые, — признаётся Хосок.       — Как мне успокоить свою мятежную душу? Я не могу встречать горных людей с очевидным страхом. Что же подумают люди?       Под «людьми» он, конечно, имеет в виду своих земляков, ведь горные клановцы не знают, что означают цвета его волос. Тэхен представляет, какая молва будет ходить об его отце: выдал сына за дикаря, чтобы покрыть долги. От такого позора не отмоешься, но выплачивать такие суммы — ещё хуже. Когда родители с Хосоком считали, сколько им понадобится времени, чтобы отдать весь долг, вышло около пятнадцати лет. Отец — лорд далеко не самых богатых земель. Их главный доход — хозяйство да небольшое производство одежды.       — Думаю, нам пора, — говорит Хосок, но из рук не выпускает. Тэхен кивает и выпутывается из объятий. Он глубоко дышит, стараясь думать о хороших вещах, и надеется, что желтизна уйдёт.       Хосок был прав: когда они пришли, горные люди уже подходили к воротам, кажется, тем же составом, что и вчера. Впереди шёл Ким Сокджин, в той же тёмной робе, как и все они. Тэхен почувствовал себя дураком, потому что сам приоделся по такому случаю. Видимо, эти люди не считают помолвку поводом для красивых нарядов.       Он видит и слышит, как люди перешептываются. Осуждают его, как же. Ещё немного, и он сам передумает и убежит к себе.       Приветствия и обмен любезностями проходят неловко, или так кажется только Тэхену. Горный человек даже не смотрит в его сторону, и он не знает, как к этому относится: с одной стороны, он бы умер со стыда, если бы Ким Сокджин оказал ему особое внимание, но, с другой стороны, разве ему не любопытно, как выглядит Тэхен вблизи?       Их сажают рядом, так что теперь Тэхен физически не может смотреть на своего нового друга (женихом назвать этого человека он пока не осмеливается). Они начинают есть и…почему-то молчат. Что это всё значит? На вопросы горные люди отвечают односложно, не отвлекаясь от трапезы, а Ким Сокджин так вообще рот открывает, только чтобы положить в него ложку.       Тэхен сконфуженно смотрит в сторону родителей, и те так же смотрят на него. Ладно, решает он, последую примеру гостей и вдоволь наемся.       — Мы принесли вам дар, как знак нашего уважения к вам, — говорит господин Юнги с акцентом, когда проходит какое-то время.       Двое мужчин выуживают откуда-то сундук. Неужели они принесли его с собой? Тэхен и не заметил. Надо же, постарались. А он уже думал, что его просто бесцеремонно увезут в горы.       Если отбросить иронию в сторону, подарки действительно добротные. Островные драгоценные камни, дорогой мех, ткани; всё это выглядит так, будто горные люди хотят расположить их к себе. Будто Тэхен действительно имеет право выбора.       — Это очень широкий жест, — предпринимает попытку заговорить Тэхен, поворачиваясь к горному человеку.       Ким Сокджин непонимающе смотрит на него. Конечно, сконфуженно думает Тэхен, его новый друг не разговаривает на общем. Прекрасно.       — Вах, твои волосы стали розовыми! — воскликнул кто-то с сильным акцентом. Горные люди инстинктивно обернулись в его сторону, теперь рассматривая, как зверушку; его земляки привыкли не заострять на этом внимание. Розовые. Откуда у него появилось проклятое смущение?       Возможно, Ким Сокджин замечает, как неудобно стало Тэхену из-за такого внимания, поэтому он что-то говорит своим на их языке, и все резко отворачиваются. Тэхен представлял его голос не таким… Он краем сознания самодовольно подмечает, что его собственный голос ниже. Это открытие радует его. Так, нужно остановиться, потому что, если его волосы станут фиолетовыми, он не сможет это нормально истолковать.       Вечер проходит быстро. Гости не засиживаются и, закончив трапезничать, собираются к себе. Тэхен не знает, что и думать по этому поводу. Им так не понравилась их компания, что они торопятся в свой лагерь? Или же дело в самом Тэхене? Он, конечно, не горит желанием выходить замуж за горного человека, но если тот пришлёт письмо, в котором говорится, что он передумал, это глубоко оскорбит Тэхена.       Когда же они стоят у ворот и прощаются, Тэхен впервые слышит развёрнутую речь своего нового друга. Тот говорит что-то на своём языке, обращаясь к господину Юнги.       — Спасибо за тёплый приём, — переводит он. — Мы покидаем Жатву завтра на рассвете ввиду того, что кланы готовятся к кочевке. Тэхен может поехать с нами или вернуться на Родину за необходимыми вещами. В таком случае наши люди заберут его только весной.       Тэхен с сомнением смотрит на Ким Сокджина. Он буквально вкладывает в руки Тэхена возможность сбежать или передумать, мол, выбирай, как считаешь нужным. Но это лишь иллюзия выбора — на деле, если они не обнаружат его весной в родном поместье, то с его семьи потребуют долг или объявят войну. Горный человек пытается быть любезным, давая ему попрощаться с родным краем, а Тэхен видит в этом уловку.       Что такого ждёт его в поместье, без чего он не смог бы прожить? Там только книги да одежда. Он не особо жалует свою родню, как и они его. У Тэхена есть только семья, которая сейчас рядом с ним. Нет смысла возвращаться и жить своей жизнью следующие полгода, потому что он уверен, после этого ему уже не захочется попасть в лапы горного человека.       — Я соберу свои вещи до рассвета, — извещает их Тэхен.

***

      Это бессонная, полная волнений и слёз ночь. Сначала они решают вместе провести последние часы Тэхена в семье, но его родные быстро отдаются чувствам, поэтому он сбегает от них в другой конец лагеря. Ему не хочется успокаивать их, потому что это они должны успокаивать его. Даже папа, который в начале поддержал Тэхена в этой жертве, этой ночью плачет и молит его никуда не уезжать.       Тэхен сидит под тем деревом, под которым его рисовала мама в последний раз. Холодно, но он не хочет обратно в шатёр и злится на весь мир, продрогнув до костей. Он не знает, сколько времени проводит на улице прежде, чем наконец возвращается, чтобы собрать свои вещи. Их у него не то, чтобы много, да и они все непрактичные. В холодных горах ему понадобится что-то посерьёзнее, чем блуза с длинными манжетами. Впрочем, Тэхен надеется, что его будущий муж об этом позаботится.       Будущий муж. Как странно это звучит в голове. Если Тэхен скажет это вслух, он, наверное, впадёт в истерику. Ему стоит начать привыкать к таким мыслям, ведь сегодня прошла помолвка. Свадьба будет… Когда она будет, Тэхену неизвестно, но она точно будет. Он уже через несколько часов уедет с горными людьми в их горные поселения. Эти мысли до чертиков пугают Тэхена.       Когда с вещами покончено, он падает в кровать, собираясь урвать хотя бы часок сна, но сразу же ощущает озноб. Неужели заболел? У горных людей есть лекари? Тэхену становится ещё страшнее; появилась вероятность того, что он не доживет до свадьбы, сгинув из-за глупой простуды, если горный народ не умеет лечить.       С этими тяжелыми мыслями он не смыкает глаз. Ему слышно, как спорят родители и плачет Хосок. Те не решаются зайти в его комнату, страшась его гнева. А с рассветом за ним приходят горные люди.       Это тот самый Чон, что принёс письмо Ким Сокджина, и двое других людей, которых Тэхен раньше не видел. Они без лишних слов подхватывают его две маленькие сумки и учтиво отходят, чтобы Тэхен попрощался с семьей.       В этот момент он жалеет, что поддался эмоциям и не провёл с ними драгоценные часы. Возможно, он увидит их только через год, на следующей Жатве. Они выглядят помято, будто тоже не сомкнули глаз. Тэхен по очереди обнимает папу, маму и брата.       — Ким Сокджин кажется благородным человеком, — говорит Тэхен в попытке успокоить их. — Он не обидит меня.       «Откуда ты знаешь?», ехидно шепчет внутренний голос. Конечно, Тэхен не знает. Если быть до конца откровенным, его будущий муж не кажется ему благородным. Он кажется ему жёстким и молчаливым, и они ещё ни разу не поговорили. Этот человек может оказаться каким угодно, и Тэхену предстоит это узнать, когда назад дороги уже не будет.       Он покидает лагерь с мятежными чувствами и желтыми волосами, душа в себе порыв наплевать на все и вернуться обратно.       — На вас лица нет, Ким, — замечает Чон, идущий рядом.       — Я еще не Ким, — говорит Тэхен, вспыхивая.       — Жениху Верховного Кима присуждается титул Ким, — учит он. — У горных кланов существует четыре сословия: Ким, Чон, Мин и Пак. Ким — это главы клана и спутник жизни верховного главы. Чон — это воины, боеспособные мужчины и женщины. Мин — старики, небоеспособные мужчины и женщины. Пак — это рабы.       — Так это не фамилии, — осеняет Тэхена.       — Всё верно, Ким. Формально следует обращаться по сословию, но в неформальной обстановке допускаются имена.       — Как твоё имя?       — Чон Чонгук.       — Тогда я Ким Тэхен?       Чонгук кивает.       Когда они подходят к лагерю горного народа, который находится на отшибе территории Жатвы, лошади уже запряжены. Тэхен с запозданием понимает, что они ожидают, что он сядет верхом на коня. Он. Верхом. На коня.       — Я не могу ехать верхом, — сразу сообщает Чонгуку он.       — Вы не умеете? — непонимающе смотрит тот.       — Умею, но боюсь, — честно отвечает Тэхен, надеясь, что это его спасёт.       — Вы не можете поехать в повозке. В повозке едут только Мины и Паки.       — Почему это я не могу? — вскидывает голову Тэхен.       — Вы ведь Ким, жених нашего Верховного Кима. Что же о нем подумают, если увидят, что вы едете в повозке с немощными людьми?       — При всем уважении, я не поеду верхом, — упрямится Тэхен.       Чонгук рассеянно смотрит по сторонам и, завидев кого-то, направляется туда, жестом показывая Тэхену следовать за ним. Тэхен понимает, что они идут прямиком к Сокджину, который стоит посередине всего этого хаоса и отдаёт кому-то распоряжения.       Когда они равняются с ним, Чонгук что-то говорит на их языке, и Тэхену остаётся только гадать по их выражениям лиц, как его будущий муж отреагирует на это. Он вскидывает брови, оглядывая Тэхена взглядом: «ты серьезно?», и отвечает что-то на том же языке. Тэхен мысленно готовит себя к дороге, состоящей из мук и леденящего страха, когда Чонгук с изумлением поворачивается к нему и говорит:       — Сейчас я выделю вам повозку, Ким.       Чонгук стремительным шагом удаляется от них, оставляя его наедине с его будущим мужем.       — Спасибо, — говорит Тэхен Сокджину.       — Не за что, — с акцентом отвечает он. Потом, будто вспоминая что-то, горный человек щёлкает пальцем и выуживает из кармана свёрток. — Это тебе.       Тэхен осторожно берет предмет в руки. Достаточно тяжелый. Он вопросительно смотрит на Сокджина, на что тот кивает, мол, открывай.       Этим предметом оказывается подвесное зеркало на шею. Оно небольшое, даже меньше его ладони. Красивое, круглое, не слишком вычурное — идеальное.       — Для волос, — говорит Сокджин.       Тогда Тэхен понимает: зеркало для того, чтобы он видел, как его волосы меняют цвет. Это так предусмотрительно и мило. Подарок, выбранный с умом. Тэхен тут же смотрится в зеркало и видит, как его желтые пряди постепенно окрашиваются в розовый. Смущение? Он опять испытывает проклятое смущение, надо же.       — Спасибо большое. Это очень внимательно с вашей стороны, — благодарит Тэхен, надевая подвеску. Сокджин кивает, но Тэхен видит по его лицу, что тот ничего не понимает.       Он не знает, что ещё сказать. Точнее, не знает, как. Языковой барьер — это такая жестокая вещь, и Тэхен с опозданием понимает, что ему нужно выучить язык горных людей.       Оказалось, его будущий муж предусмотрел и это. Когда Тэхену показывают повозку, в которой он будет ехать, у него спрашивают, желает ли он ехать вместе со своим учителем-слугой. Ни к чему терять время попусту, так что он соглашается.       К нему приставлен молодой на вид паренёк с чертами лица, нехарактерными для горного народа. Он обладает нежной красотой, худыми плечами и невысоким ростом. Этого человека зовут Чимин, и он — Пак. Он говорит на общем языке бегло, совершенно без акцента.       Они начинают урок, как только повозка трогается с места, но спустя продолжительное время не делают успехов. Тэхен не может сконцентрироваться на словах Чимина, отвлекаясь на головную боль.       — Мы можем продолжить в другой раз? Я себя нехорошо чувствую, — сдаётся Тэхен.       — Вам плохо? Вам нужен лекарь? — обеспокоено отзывается Чимин.       — Не знаю. Нет, думаю, нет. Мне бы вздремнуть.       — Тогда я пересяду в другую повозку.       — Останься, — Тэхен не хочет сидеть в одиночестве. — Расскажи мне что-нибудь.       — Что именно, Ким?       — Не знаю. Твою историю? Было бы интересно послушать.       — В моей истории нет ничего интересного. Я уже давно раб. Первый горный хозяин выкупил меня на Жатве четыре года назад, с тех пор я с ними. Верховный Ким купил меня, чтобы я учил вас языку и прислуживал.       — А какие они — горные люди?       — Разные. Бывают хорошие, бывают плохие. Верховный Ким, кажется, заботится о вашем комфорте, — отвечает Чимин и на невысказанный вопрос Тэхена о том, какой же его будущий муж.       — Правда?       — Вам ведь отдали повозку Мин Юнги, брата Верховного Кима. Не сомневайтесь в нашем правителе, Ким, — успокаивает его Чимин.       Тэхен хочет ещё расспросить Чимина, но мерные качки повозки из стороны в сторону убаюкивают его, и он засыпает.       Как позже обнаруживается, у него жар. Тэхен просыпается в ещё худшем состоянии, чем до этого, с сухостью во рту и продрогшими конечностями. Чимин зовёт лекаря (к счастью, у горных людей есть лекари) и тот намешивает Тэхену какую-то бурду из листьев. На вкус отвратительно, и эффекта никакого нет.       Тэхен проводит два дня вот так, лёжа в своей повозке и жалея себя, выглядывая в зеркале свои зелёные волосы. Вдобавок к этому он не видит Сокджина; Чимин говорит, что тот где-то в начале процессии. Тэхен не признается в этом никому, но ему хочется, чтобы его горный человек проведал его хоть раз во время привалов. Неужели это так сложно? Тэхен тут умирает; где же хваленая Чимином забота?       На третий день расстроенный, злой и больной Тэхен решает во всем разобраться.       — Мы можем на следующем привале позвать Сокджина? — спрашивает он у Чимина, когда тот растирает его тело согревающим маслом. Ему просто хочется хоть раз нормально поговорить с человеком, который станет его мужем.       — Только Верховный Ким может «позвать» кого-то, — качает головой Чимин.       — Так скажи ему, чтобы он меня позвал.       — Это работает не так, — мягким тоном продолжает он. — У Кима много дел и обязательств. Когда он посчитает нужным, он сам вас позовёт.       — Как же так, — негодует Тэхен. — Ему совсем нет дела до моего полумертвого состояния?       — Не думаю, что ему сообщили.       — Почему? — удивляется он. — Я хочу, чтобы Сокджин знал, как я страдаю. Это приказ.       За эти пару дней Тэхен усвоил один урок. Когда он просто о чем-то просит, горные люди заваливают его советами и наставления, как сделать лучше. Но когда говоришь, что это «приказ», просьба выполняется в скорейшем времени. Тэхен не очень любит командовать, но, кажется, по-другому его не воспринимают всерьёз.       Чимин поджимает губы и кивает. Когда с обтиранием покончено, он выглядывает из повозки и что-то кричит одному из Чонов, которые приставлены к Тэхену, чтобы охранять. Просит передать весть Сокджину, вероятно.       — Скажи мне честно, Чимин-а. О чем ты сейчас думаешь? — просит Тэхен, видя нахмуренное лицо своего слуги (рабом назвать его язык не поворачивается).       — Я боюсь, что вы желаете большего, чем Верховный Ким способен вам дать. Ваша душа жаждет романтики, но вы не найдёте её в горном человеке.       Тэхен не согласен, дело совсем не в этом. Но он также не знает, чего добивается. В глубине души он просто ждёт, что Ким Сокджину плевать на него с высочайшей колокольни, и тогда у Тэхена появится повод ненавидеть его. Сейчас же он может злиться только на себя: это он сидел на улице ночью в одной пижаме, это он непонятным для него же образом понравился горному человеку, это он согласился на брак. Сокджин добр и мил к нему, но Тэхен уверен, что это просто пыль в глаза. Он хочет поскорее разоблачить истинное лицо своего вынужденного жениха, чтобы… Для душевного успокоения.       Его снова клонит в сон. Просыпается он, судя по всему, спустя несколько часов, весь пропотевший из-за мази и с пересохшим горлом.       — Чимин, воды, пожалуйста, — хрипит Тэхен, растирая глаза. Чимин появляется в поле зрения с флягой и большими, изумленными глазами. — Что такое?       — Верховный Ким здесь, — шепчет Чимин, заставляя Тэхена подавиться водой. — Приехал вместе с Чоном два часа назад, но вы спали, поэтому он просил пригласить его внутрь повозки, когда вы проснетесь.       — Пригласи, — не отошедший от шока и сна говорит Тэхен. Сокджин ждал его два часа?!       — А вы не хотите, хм, прихорошиться? — мнётся Чимин. Первым порывом Тэхена было взяться за зеркало, и он поддался этому. Его отражение насмехается над ним: опухшие щеки и веки, волосы в полном беспорядке, пересохшие губы. Его злит, что Чимин смеет думать, что Тэхен хочет понравиться Сокджину. Немыслимо. Поэтому он преувеличенно пожимает плечами и отвечает:       — Мне всё равно на мой вид. Пригласи.       Впрочем, когда Сокджин залезает в повозку, Тэхен тут же жалеет о своём решении. Потому что он в облегающей тёмной блузе, которая не оставляет места воображению, очерчивая все мышцы, и с поднятыми волосами, — совершенно немилосердно по отношению к Тэхену.       — Здравствуй, — говорит Сокджин, и Тэхен понимает эту реплику; всё-таки, он учит язык целых два дня. — Как твоё самочувствие? Мне сказали, что ты сильно болен.       Вот это уже ему переводит Чимин.       — Всё не так страшно, как вам могли описать, — тушуется Тэхен под этим внимательным взглядом. Чимин недоумевающе смотрит на него, мол, а как же умирающее состояние, переводя эту реплику.       — Тебе следует беречь своё здоровье. Есть ли что-то, в чем ты нуждаешься? Завтра будет привал возле торгового города. Не стесняйся просить.       — Вещи, наверное? У меня мало вещей.       В конце Сокджин кивает и прощается, выходя из повозки. Тэхен убеждается, что тот запрыгивает на своего коня и ускакивает вперёд, и только после этого свободно выдыхает. Каким-то образом разговор с ним взбодрил Тэхена.       На следующий день ему становится лучше, и он убеждает Чимина прогуляться по базару. Это занимает у них достаточно много времени (Тэхен ведь тот ещё модник), а по возвращению он снова встречает Сокджина возле своей повозки. Он возвышается над ними на своём чёрном, как смоль, коне, и просит Тэхена подойти.       Тэхен боится лошадей, но ещё он побаивается ослушаться горного человека, так что он опасливыми шажками продвигается к нему.       — Это тебе, — Сокджин протягивает ему коробочку. Это нечестно, что он заставляет Тэхена по-глупому тянутся вверх за проклятой вещью вместо того, чтобы самому спуститься со своей лошади. Но он лишь мямлит «спасибо» на горном языке. Сокджин кивает и ускакивает, до чертиков пугая Тэхена резким движением коня.       В коробке — простой золотой браслет. Тэхен со смущенной улыбкой провожает взглядом удаляющуюся спину своего горного человека. Если его и дальше будут заваливать подарками, то жизнь не так плоха, как он думал.