Горный цветок

      День Тэхена начинается неприлично рано — в 9 утра.       — Тэхен, проснитесь, — аккуратно тормошит его Чимин.       — Ещё минутку, Чимин, — бормочет Тэхен, зарываясь носом в подушку. Чимин? — Чимин? — удивленно вскакивает он. — Ты что тут делаешь?       — Со мной всё хорошо, — улыбается он. — И я приступил к обязанностям так скоро, как смог.       — Тебе следовало отдохнуть, — качает головой Тэхен, выпутываясь из одеяла. — У тебя была истерика, ты помнишь?       Чимин, отошедший от него, чтобы принести одежду, буднично сообщает:       — Да, я боюсь огня. С самого детства так повелось.       Тэхен молча плетётся к бадье с водой, чтобы умыться. Ему нужно прогнать остатки сна перед тем, как начать серьёзный разговор.       — Сегодня у вас по плану примерка колец, обед в компании Верховного Кима, после чего состоится казнь, потом у вас свободное время до заката. На закате состоится Пхир-Ринг, — оповещает его Чимин, пока Тэхен чистит зубы.       — Пиринг, — сплюнув, исправляет он. — Я думал, ты хорошо знаешь общий, — дразнится Тэхен.       — Раньше эта традиция называлась Пхир-Ринг, — оправдывается Чимин.       Раньше — это двести или триста лет назад? Эта мысль заставляет Тэхена вспомнить, что он собирался серьезно поговорить с Чимином.       — Кто ты? — неожиданно спрашивает Тэхен, надеясь, что его друг сам во всем признается.       Он смотрит на Чимина, всё ещё в своей пижаме, с мокрыми каплями, стекающими по рукам, лохматыми волосами. Чимин же собран, как и всегда, — не придраться. И всё же Тэхен здесь — тот, кто руководит ситуацией.       — Я не понимаю…       — Кто ты? Я метаморф, а ты кто? — подсказывает он.       — Тэхен, — просяще выдыхает Чимин, осознавая, куда он ведёт.       — Чимин, мне жаль, что я узнал о твоей сущности таким образом. Мне хочется верить, что ты бы и сам когда-нибудь сказал, что ты посланник, — тихо договаривает он.       — Падший посланник, — исправляет его Чимин, не смотря в глаза.       — Почему тебе выжгли крылья?       — Тэхен, пожалуйста, не приказывайте мне отвечать на этот вопрос.       — Я приказываю, — впервые настаивает Тэхен.       Чимин выглядит уязвлённым, на миг поднимая свой взгляд на Тэхена, и в глазах боль, горечь и, конечно, слёзы, куда без них. Тэхен уже жалеет, что сделал это, но ему просто необходимо знать, что случилось с его другом. Чимин всегда выглядит бодро и счастливо, и особенно — когда его кто-то задевает. Будто он пытается отгородится от плохих мыслей, доказывая всем, в том числе себе, что он в порядке.       Он не в порядке. Вчерашняя истерика доказала это. Не просто же так Чимин боится огня.       — Был один человек, — глухо начинает Чимин, присаживаясь на кресло позади себя. Тэхен садится на кровать, чтобы не нависать над Чимином в этом маленьком помещении. — Он приходил в мой лес время от времени. Это было запрещено, потому что люди могли навредить нам, но в первый раз он заблудился, и я показал ему дорогу, — улыбается сквозь слёзы он. — Не сам, конечно. С помощью животных, птиц и ветра. И в конце он повернулся и поклонился лесу и сказал: «спасибо, ангел». Он приходил ещё и ещё, пел свои песни, и он знал, что я слушаю их, он знал, кто я. Однажды я решил показаться ему.       — Ох, Чимин, — Тэхен начал понимать, к чему ведёт его друг.       — Это было глупо, но я это сделал. Сначала он был добр ко мне, говорил комплименты моим крыльям, и я верил, что он не такой, как все, — горько усмехается Чимин. — Кажется, он был беден, и его матушка была больна, поэтому они часто брали в долг у других.       — Чимин, я понял, не нужно, — взмаливается Тэхен, подлетая ближе, падая на колени, чтобы взять его руку, сжимая. Чимин не одергивает руку, но и не сжимает в ответ.       — В один из дней он пришёл, и мы провели вместе время и уснули. А проснулся я уже, когда почувствовал, как горят мои крылья.       — Чимин…       — Этот дурак даже не знал, как правильно выжигаются крылья, — фыркает он, отдергивая руку, чтобы вытереть слёзы. — Он сжёг их, от кончиков до основания, хотя они были ему нужны. Он разозлился на меня и стал бить, чтобы я отрастил новые для него. Говорил, что иначе за ним придут те, кому он задолжал. Кажется, я потерял сознание от боли, но когда я снова проснулся, его уже не было. И леса тоже не было. Он сжёг его. Он сжёг всё, — глухо говорит Чимин. — Лес спас меня, не дал мне сгореть тоже. Иногда я думаю, что это благодарность за то, что я ухаживал за лесом, а иногда — что это месть за то, что не уберёг. Это было семь лет назад, — заканчивает Чимин.       Тэхен только собирается что-то сказать, когда кто-то снаружи стучится. Чимин тут же подрывается, вытирая слёзы и хлопая по щекам, чтобы привести себя в порядок. Тэхен сконфуженно смотрит на него, не зная, что ему следует сделать в этой ситуации.       — Вернёмся к своим обязанностям, Тэхен, — мягко говорит он, даря ему короткую ободряющую улыбку.       Тэхен — это тот, кто должен утешать, а не наоборот. Это ещё раз показывает, насколько Чимин силён духом.       Тэхен, все ещё дезориентированный, садится за стол и приглашает гостя внутрь. Это Чон Меха, которую он ожидал меньше всех на свете.       — Ким, — кивает она в знак приветствия. — Как ваше самочувствие?       — Всё хорошо, — охрипло отвечает он. — Только не выспался.       — Конечно, — сочувственно протягивает она. — Это была непростая ночь. К счастью, Сокджин выведал, кто посмел покуситься на вашу жизнь.       Чимин тоже упоминал, что сегодня состоится казнь, но Тэхен как-то не заострил на этом внимание, будучи погружённым в свои мысли.       — И кто же это был? — спрашивает Тэхен.       — Сумасшедший поклонник, — качает головой Меха, усмехаясь.       — Поклонник?       — Сокджин был весьма популярным до того, как стал Верховным Кимом, — уклончиво отвечает она. — Это сейчас он серьёзный и рассудительный, раньше он был…расслабленнее, если угодно. Тот человек никак не мог смириться с тем, что Сокджин прощается с прошлой жизнью.       Тэхен мычит, не зная, что сказать. Он никак не может взять в толк, почему кто-то мог захотеть убить его только потому, что он выходит замуж за Сокджина. Сразу вспоминаются байки о горных людях, которые не знают милосердия и чести, и теперь Тэхен не считает их небылицами.       — Не беспокойтесь, Ким, — замечает его состояние Меха. — О вашей безопасности станут заботиться лучше.       — А что с Чонгуком? — вспоминает Тэхен, когда она заговаривает о безопасности.       — Его понизили в должности, и его причастность в преступлении не доказана, поэтому всё обошлось.       — Разумеется, он не был причастен, — фыркает Тэхен. Несмотря на свежий конфликт с Чонгуком, он уверен, что тот бы так не поступил.       Живот совершенно не к месту урчит. Тэхен извиняюще смотрит на гостью и говорит:       — Я ещё не завтракал.       — Я оставлю вас. На самом деле, я пришла, чтобы убедиться, что с вами всё хорошо.       — Это любезно с твоей стороны, — улыбается Тэхен. — Ты и Намджун очень обходительны со мной.       Когда Меха уходит, Тэхен обнаруживает, что Чимина тоже нет в шатре. Он с досадой думает, что тот сбежал от разговора, но спустя несколько минут Чимин возвращается с подносом в руках. Пахнет свежим хлебом и клубничным джемом.       Тэхен с благоговением смотрит на него. Истинный ангел.       Чимин ставит поднос на стол перед Тэхеном и мнётся перед тем, как сказать:       — Я не смею просить вас об этом, но… молю, не рассказывайте никому.       — Никто об этом не узнает, — успокаивает его Тэхен, умалчивая о Мин Джунене. Чимину об этом знать совершенно не нужно. — Садись, поешь со мной.       — Благодарю, я не голоден, — кротко отказывается Чимин, вставая чуть поодаль. — И спасибо, что храните мой секрет и не относитесь по-другому из-за этого.       — Ты ведь мой друг. Сколько раз я ещё должен повторить это, чтобы до тебя наконец дошло? — краснея, отвечает Тэхен. Чимин тоже краснеет.       И вот они, оба смущенные и растроганные, не знают, что делать дальше. Тэхен прочищает горло и отламывает хлеб, чтобы макнуть его в джем. На вкус просто восхитительно, но тугой узел внутри не даёт ему в полной мере насладиться пищей. В конце концов, он откладывает тарелку и возвращается к теме.       — Сколько тебе лет?       — Я не считал, — признаётся Чимин. — Но в крыльях была заключена моя сила, поэтому с их потерей я утратил и всё остальное. В том числе и бессмертие. Я не был приспособлен к обычной жизни, — продолжает он. — Поэтому меня очень скоро обратили в раба.       Тэхен только и может, что выдать многозначительное «оу». Как ещё поддержать Чимина с его огромной потерей? Тэхену становится стыдно из-за того, как много он в начале плакался ему о тоске по дому. Это ведь такой пустяк. Он даже не может представить себе, каково это — потерять свои силы и стать рабом. Как Чимин себя чувствует после этого? Тэхен не имеет ни малейшего представления.       Он еле как доедает свой завтрак, чтобы чувствовать бодрость весь день, который обещает быть длинным и тяжёлым. Чимин помогает ему одеться, игнорируя возражения Тэхена по этому поводу.       В конце концов, Тэхен с готовностью выходит наружу и слегка теряется от количества Чонов, которые будут его сопровождать. Их шестеро, и они окружили Тэхена со всех сторон, чтобы было не подступиться.       Он идёт за кольцами. Обручальными кольцами. Боги, ноги становятся ватными только от одной этой мысли. Тэхен и не думал, что будет так взволнован свадьбой, когда принимал предложение Сокджина. И дело даже не в его женихе, а в значимости самого события. Свадьба. Это день, который определит всю оставшуюся жизнь Тэхена. Он собирается связать себя с другим человеком свящёнными узами. Это одновременно и пугает, и будоражит.       Тэхен, едва подходя к шатру Сокджина, смотрится в своё зеркало, — волосы розовые, как он и боялся. В такие моменты он жалеет, что рассказал Сокджину, что означают цвета его волос. Теперь его жених безошибочно угадывает его настроение, и то, как Тэхен сейчас смущён, не скроется от его глаз.       Мастер уже внутри. Тэхен замечает украшения на полотне и чашки чая, стоящие на столе, и вспоминает слова Намджуна о том, что нужно всегда предлагать гостям напитки. Если даже Верховный Ким это делает, то Тэхену следует запомнить это раз и навсегда.       — Я не опоздал? — скромно улыбается Тэхен, садясь на своё место.       — Нет, как раз вовремя, — заверяет его Сокджин. — Как спалось? Не было тревожно?       — На самом деле, я спал хорошо, — отвечает он коротко, потому что не горит желанием разговаривать при мастере, да и к тому же, ему поскорее хочется примерить кольцо.       Кажется, Сокджин улавливает его решительное настроение, потому что просит мастера сказать Тэхену всё то, что тот сказал несколько минут назад ему самому.       — Ваше кольцо двухцветное, сделанное из золота и платины, и с утопленным бриллиантом, Ким. Кольцо Верховного Кима точно такое же, но без бриллианта. Также я сделал браслет, как и пожелал Верховный Ким.       — Этот браслет должен сочетаться с тем, что я тебе до этого дарил, — вставляет Сокджин, мажа взглядом по пустому запястью Тэхена.       — Да, кхм, жаль, что я сегодня не надел его, чтобы увидеть это своими глазами, — отвечает он, не поднимая глаз с украшений.       Тэхен тянется к кольцу, чувствуя покалывания в кончиках пальцев от волнения. Обручальное кольцо в его руке, и рядом с ним человек, который бережёт его, а мыслями он там, где оставил подарок Сокджина: в подлых руках Мин Джунена. Неужели так и пройдёт его свадьба: в тревоге, страхе и беспокойных мыслях?       Отстранённо он замечает, как хорошо смотрится на его руке это кольцо. Красивое. И дорогое. Вряд ли Тэхен держал в руках что-то дороже этого кольца.       — Оно замечательное, — изображает энтузиазм Тэхен, всё ещё не оборачиваясь к Сокджину. Ему кажется, что стоит ему посмотреть в его глаза, тот сразу поймёт, что прошлой ночью Тэхен оставил его подарок лекарю, как задаток. Кто знает, может Тэхен и кольцо это заложит в будущем. Как ему можно дарить такие вещи, если он потом с ними так бездумно прощается?       — Я рад, что тебе нравится, — отзывается Сокджин. — Напомни, по вашим традициям, кольца одеваются на церемонии?       — Да, верно. Их приносит доверенный человек, близкий друг будущей семьи, — краснеет на последнем слове Тэхен.       — В таком случае, отнеси кольца Мин Юнги, а браслет оставь Киму, — распоряжается Сокджин, обращаясь к мастеру.       Тэхен старательно думает о хороших вещах, потому что он догадывается, что волосы стали желто-тревожного цвета, и это срочно нужно исправлять.       — Тебя что-то беспокоит? — интересуется Сокджин, когда мастер уходит.       — Нет, я просто, кхм, волнуюсь.       — Волнуешься? — сводит брови на переносице он. — Ты же не жалеешь о своём решении?       — Нет, что ты! — заверяет его Тэхен, впервые заглядывая в глаза за всё это время. В них читается недоверие.       — Вчера тебя чуть не убили из-за меня, — добавляет Сокджин. — И я не могу дать гарантию, что это не случится вновь.       — Ты не виноват в этом.       Сокджин выглядит так, будто хочет возразить, но в конце концов только говорит:       — Его зовут Чон Хенсу, он из Высшего клана. Чон Хенсу и его подельница Пак Сончан. Сегодня будет казнь, тебе должны были сообщить.       Тэхен кивает, прокручивая в голове эти незнакомые имена. Ким Тэхен — такое же незнакомое имя для них, и всё же они нашли повод попытаться его убить.       — Побудешь со мной, пока я работаю? — предлагает Сокджин.       — Да, конечно. Тебе что-нибудь перевести на горный?       — Нет, Юнги перестал меня игнорировать, — весело хмыкнул Сокджин, будто бы у них такое в порядке вещей.       Это ещё раз демонстрирует Тэхену, как мало он знает о своём женихе. Он был уверен, что Сокджин и Чонгук ненавидят Юнги, а он — их, но кажется, будто они все друг к другу сильно привязаны.       Хотя в семье Тэхена мама прикладывала много усилий, чтобы они все были дружными, он знает, что в большинстве южных семей всё не так. Нередки случаи, когда родители умирали, а старшие братья-лорды выгоняли своих младших без зазрения совести. Поэтому родители стремились выдать всех младших детей за кого-то посостоятельнее.       Семья Тэхена была исключением. С тринадцати лет он готовился к тому, что никогда не женится, но он всегда знал, что в будущем может положиться на Хосока. Что его старший брат не оставил бы его в бедственном положении.       О горных людях на Юге думают, будто они дикари без моральных ценностей. К своему стыду, Тэхен и сам продолжал так думать, даже тогда, когда жил в клане, а сегодня его перемкнуло: что такого делают они, чего не делают южане? Лицемеры, подлецы и льстецы есть везде.       Тэхен мажет взглядом по сосредоточенному лицу Сокджина и как-то некстати вспоминает о своём супружеском долге. Его жених — порядочный человек, и он не раз это доказывал, но в том, чтобы потребовать исполнение супружеского долга, ничего беспорядочного нет. Тэхен ведь станет его законным мужем уже завтра.       Но всё же Тэхен к этому не готов. Не сейчас, по крайней мере. И не завтра.       — Так сильно волнуешься? — неожиданно спрашивает Сокджин.       — Что? — удивляется Тэхен. Не рассуждал ведь он вслух…       — Твои волосы желтые с тех пор, как ты примерил кольцо, — обьясняет он.       — Оу, не беспокойся, — мнётся Тэхен.       — Для меня это тоже волнительно, — делится Сокджин.       — Для тебя?       — Конечно! — коротко смеётся он. — Разве я каждый день становлюсь чьим-то мужем?       — Чьим-то? — притворно ахает Тэхен, положив руку на сердце. — Возможно, ты хотел сказать, что становишься мужем самого прекрасного человека на свете?       — Я вроде бы не женюсь на самом себе, — подначивает его Сокджин.       Атмосфера разрядилась. Они ещё немного перекидываются словами, и с каждой секундой Тэхен становится всё расслабленнее и расслабленнее, на короткий миг забывая о своих переживаниях. Они все — за пределами шатра Сокджина. А он внутри, в безопасном месте.

***

      Сквозь дрёму Тэхен слышит приближающиеся шаги, а потом чувствует движение воздуха совсем рядом с софой, на которой он расположился. Кто-то (очевидно, Сокджин) убирает волосы с его лица, говоря:       — Просыпайся, Тэхен. Время обеда.       Тэхен промаргивается, выгоняя остатки сна, и поднимается со своего тёплого места. Он приглаживает волосы, смотря на себя через зеркало. Это происходит естественно — Тэхен смотрит в зеркало при каждом удобном случае. В отражении он ловит довольный взгляд Сокджина. Ему нравится, что я пользуюсь его подарком, догадывается Тэхен.       В шатёр вносят еду, и немного позже приходят и Кимы со своими супругами, Мин Юнги и, к большому удивлению Тэхена, Чон Чонгук. Он не выглядит как-то по-другому, будто бы и не было прошлой ночи.       Едят они, как обычно, в тишине, и Тэхен украдкой поглядывает на Ким Высшего клана. К своему стыду, Тэхен до сих пор не знает, как её зовут. Она высокая, кажется, с ним одного роста, и в плечах, наверное, пошире. Это нетипичная для южанина красота, но отрицать её красоту было бы глупо.       Возможно, Тэхену лишь кажется из-за её сурового внешнего вида, но Ким кажется ему рассерженной или обиженной. Сокджин оштрафовал её клан, вспоминает Тэхен, и всё обретает смысл.       — Спасибо за то, что отобедали с нами, — благодарит всех Сокджин, когда трапеза подошла к концу. — Мне приятно, что кланы остаются сплочёнными, несмотря на обстоятельства, — он бросает взгляд на Ким Высшего клана.       Юнги напоминает всем, что казнь состоится через полчаса.       — Вам следует переодеться, Ким, — говорит он, когда в шатре остаются лишь они втроём: он, Тэхен и Сокджин. — У нас не принято надевать светлые вещи на казнь.       — Я не собирался идти на казнь, — Тэхен рассеянно смотрит на Сокджина.       — Вы позволите Киму не присутствовать на казни? — Юнги тоже оборачивается на Сокджина, который впервые выглядит растерянно.       — Как Тэхен пожелает.       — При всем уважении, — кажется, будто Юнги теряется в словах от негодования. — При всем уважении, это недопустимо. Сокджин, ты сам это понимаешь, — он переходит на яростный шёпот, будто бы Тэхен перестанет его от этого слышать. — Народ говорит, что Ким не ест мясо, что Ким не чтит традиции, не ездит верхом, а теперь он не будет присутствовать на казни, которая защищает его честь. Это может подорвать доверие народа к вам. Выборы на носу.       — Довольно, — обрывает его Сокджин, двигая желваками. Но он зол не на Юнги, скорее, на ситуацию в целом. — Тэхен, тебя никто не обязывает приходить. Я догадываюсь, как ты относишься к убийствам, ведь ты даже не ешь мясо, поэтому я не принуждаю тебя. Ступайте, — отпускает их Сокджин. — Мне нужно переодеться.       Предположение Сокджина неверно: Тэхен не против убийств, если на то есть причины, поэтому ему не претила мысль о казни. Но смотреть своими глазами на казнь, особенно на особо жестокую и изощрённую, — это совсем другое. Он даже не может представить четвертование без содроганий. Нет. Он этого не выдержит, твёрдо решает он, выходя из шатра Сокджина.       Однако его решимость рушится по дороге к себе. Из головы не выходят слова Юнги о выборах. Выборы на носу. Тэхен мало что смыслит в этом, но то, что он понижает шансы Сокджина на победу, — бесспорно. Мало того, что у этого народа есть неприятные ассоциации с браком Верховного Кима и южного лорда, так ещё и Тэхен всё только усугубляет.       Но разве ему не следует сделать что-то хорошее для Сокджина? Он так заботится о нем всё время, почему бы не отплатить тем же?       Поэтому, едва войдя в свой шатёр, Тэхен просит Чимина подготовить темную одежду. Чимин удивлён, но вслух не высказывается.       Тэхен выглядит убийственно в темном уплотнённом пальто, которое делает его плечи шире. У него всё ещё мальчишечья фигура, да и не то, чтобы он был активным, чтобы нарастить мышцы, но раньше это его не заботило. А среди горных людей он кажется совсем худющим, поэтому он даже обрадовался наступлению холодов, ведь теперь можно носить верхнюю одежду.       Он смотрит на себя в зеркале. Лицо остаётся совсем юным, несмотря на внушительную фигуру. Юным и, вдобавок к этому, перепуганным. Он бледен, и у него расширяются ноздри от волнения.       Но он сделает это. Ради Сокджина.       Когда он подходит к условной «площади» их поселения, вокруг уже собралось порядочное количество людей. Все расступаются, едва завидев процессию из шести Чонов, сопровождающих его всюду, поэтому Тэхен без труда добирается до эпицентра, вставая на своё место рядом с Сокджином.       Он ловит удивленный взгляд Мин Юнги и читает в них уважение и признание. Тэхен не хочет думать о том, что ему хочется, чтобы Мин Юнги признал его равным себе.       — Я ценю, что ты пришёл, — тихо говорит ему Сокджин. Тэхен кивает.       В центр выводят мужчину и женщину, которых привязали друг к другу спиной так, что все их конечности теперь связаны: нога к ноге, рука к руке. Они рыпаются, причиняя вред друг другу, и Тэхену больно смотреть на это, а что же будет потом?       Приговор громко зачитывает глава Высшего клана.       — Я, Ким Чоху, глава Высшего клана, властью данной мне, приговариваю Чон Хенсу и Пак Сончан к четвертованию за покушение на убийство Ким Тэхена.       Люди привязывают их конечности к четырём лошадям, пока Чон Хенсу истошно орет о своей невиновности, а Пак Сончан содрогается в рыданиях. Тэхен поджимает губы. Это обещает быть тяжелым испытанием.       Ким Чоху считает до трёх, и четверо людей хлещут лошадей. Это сдвигает две фигуры в одну сторону.       — Покайтесь, — неожиданно раздаётся отовсюду.       Раз. Два. Три. Хлыст.       Тэхену мерещится, будто он слышит треск.       — Покайтесь.       — Считается, если человек покается, его смерть будет быстрее и менее болезненной, — обьясняет ему Сокджин.       Раз. Два. Три. Хлыст.       — Покайтесь.       — Помилуй! — взмаливается Хенсу нечеловеческим булькающим рыком, будто его внутренние органы уже повреждены. — Убей скорее.       Раз. Два. Три. Хлыст.       Тэхен видит, как рука Хенсу отрывается, так отчетливо, будто это произошло медленно, хотя на деле он и моргнуть не успел. Рука Сончан всё ещё при ней, и оторвавшаяся конечность висит на ней…       Тэхен больше не может на это смотреть. Он делает шаг назад, но рука Сокджина, ложащаяся на его спину, не даёт ему уйти.       Раз. Два. Три. Хлыст.       Тэхен не смеет прикрывать глаза, молясь богам, чтобы покусившиеся на его жизнь умерли как можно быстрее.       — Покайтесь.       Обе ноги Сончан обрываются в одно время, и её пронзительный крик, — то, что толкает Тэхена на грань. Он вырывается из рук Сокджина, и его хватает лишь на то, чтобы отвернуться от толпы. В следующую секунду он чувствует холод и головокружение.       — Покайтесь, — последнее, что он слышит, перед тем, как всё меркнет.

***

      Тэхен смутно помнит, как оказывается в собственном шатре; он был в полусознательном состоянии, когда его буквально унесли с площади. Он просыпается с сухостью во рту и тяжёлой головой.       Чимин подрывается к нему с водой, и Тэхен жадно присасывается к фляге, разливая половину на себя. Он откидывается обратно на подушки, придавленный тяжелыми воспоминаниями о своём несмываемом позоре. После такой слабости его никто не станет воспринимать всерьёз.       А шансы Сокджина на победу в выборах… Тэхену страшно развивать эту мысль. Он так подвёл его, так подвёл. Выставил себя жалким посмешищем и не оправдал ожидания Сокджина. Право, лучше бы он остался в шатре и прослыл трусом, чем продемонстрировал свою трусость таким образом.       — Тэхен, — будто издалека доносится до него голос Чимина. — Мин Юнги просит впустить его.       Мин Юнги просит впустить его, чтобы он втоптал остатки самоуважения Тэхена в землю. Терять нечего, думает он, и кивает.       Своей хромой походкой Юнги подходит к кровати и приседает на самый край. Он не кажется рассерженным, скорее, встревоженным.       — Как вы себя чувствуете, Ким?       — Лучше всех, — огрызается Тэхен.       — Я пришёл сообщить, что люди говорят о вашем поступке, — широко улыбается он. Издевается ли он?       — Я и без твоих доносов достаточно пристыжен.       — Нет, Ким, народ оценил ваш поступок, — спешит его заверить Юнги. — Вы показали, что ставите в приоритет наши устои и ценности.       — Это твои шутки? — не понимает Тэхен.       — Никто не ожидал от цветочного южного лорда, что он отважится присутствовать на казни. Вы показали, что чтите наши законы. Народу это пришлось по душе.       Тэхен хмурится, постепенно осознавая, что только что сказал Юнги.       — Это должно благоприятно сказаться на репутации Ким Сокджина, — добавляет Юнги. — Мы ценим это. Сокджин ценит.