Горный цветок

      Тэхен очень скоро жалеет, что навязался к Чонгуку, потому что компания из него никудышная. Он едет, не разговаривая и не смотря никуда, кроме дороги, а если Тэхен пытается завязать разговор, усилиями Чонгука — или, вернее, их отсутствием — он быстро угасает. Тэхен сдаётся и решает идти на опережение, чтобы найти себе собеседника поинтереснее, и только тогда Чонгук «просыпается».       — Ким, вы не слишком торопитесь?       — Это вряд ли, — обиженный Тэхен едет дальше, не оборачиваясь.       — Это может быть опасно, — предупреждает Чонгук.       — Тогда развлекай меня здесь, — канючит он.       — У вас есть муж — пусть он и развлекает, — шутливо ворчит Чонгук, всё же догоняя Тэхена.       После его слов Тэхен поникает. Чонгук не знает о вчерашнем инциденте и убеждён, что Тэхен просто хочет провести с ним время, так что он не злится на него. Скорее, на себя. Он не плакал ночью и не намерен делать этого никогда. Он благородных кровей, у него есть гордость. Однако его решимость трещит по швам, когда он думает о Сокджине. Несмотря на то, что раньше он не испытывал симпатию к мужчинам, влюблённость в Сокджина не ощущается как удар по голове. Наоборот, это кажется Тэхену правильной вещью, будто по-другому и быть не могло. И от этого на душе только хуже.       — Почему вы молчите, если хотели разговаривать? — выдёргивает его из мыслей Чонгук.       — Жду, когда ты озвучишь тему для разговора. Все мои предложения ты отверг, — изворачивается Тэхен.       — Я плох в светских беседах. Обычно я разговариваю только по делу, — заторможенно признаётся Чонгук, будто он действительно этого стыдится.       — Тогда поговори со мной по делу.       — Как дела у вашего друга? — спрашивает он так тихо, что Тэхен сразу догадывается, о каком друге речь.       — У него всё отлично. А как поживает твой друг? — иронично спрашивает Тэхен, припоминая двойника Чимина.       — Хорошо, спасибо, что спросили, Ким.       Обстановка перестаёт быть приятной. Тэхен в который раз чувствует раздражение, когда думает о чувствах Чонгука к Чимину. Если он его любит, почему тогда унижает? Тэхен уверен, что это не приносит Чонгуку удовольствия, так зачем мучать обоих, если всё могло бы получиться?       — Зачем мучаться, если всё могло бы получиться? — озвучивает свой вопрос Тэхен. Чонгук отвечает не сразу. Тэхен и не ждёт от него вразумительного ответа, будучи готовым к очередной порции яда.       — Потому что не получится, — говорит Чонгук, сжимая губы.       — Ты даже не пробовал.       — И не собираюсь, — возвращает нейтральный тон Чонгук. — К тому же, разве у него нет тайного воздыхателя?       — Есть. Мой друг кажется очарованным им, — говорит как есть Тэхен, не боясь задеть чувства Чонгука. Однако это не расстраивает его, напротив, он даже улыбается уголками рта.       — Я рад, что кто-то поднимает ему настроение.

***

      Проходит бесконечно длинная неделя, в течение которой Тэхен всячески избегает Сокджина. Однако это не сложно — Сокджин не предпринимает никаких попыток, чтобы попросить прощения. Будто бы то единственное письмо, выброшенное Тэхеном в огонь, было лишь дежурным жестом вежливости. В таком случае Тэхен не жалеет, что сделал это.       Однако эту неделю нельзя назвать скучной. Скучающей, но не скучной. А всё благодаря новым приятелям, которых Тэхен заводит каждый день. В первый раз это получается случайно — он, расстроенный перспективой увидеть Сокджина, проезжает мимо людей, которые останавливают его и начинают благодарить за подаренные шубы. Слово за слово, и Тэхену уже не нужно ехать в начало процессии, ему и здесь хорошо. За эту неделю он узнаёт о горных людях больше, чем за прошедшие три месяца: узнаёт их фольклор и привычки, традиции и поверья. Ему, например, кажется очень любопытным, что бог, в представлении горных людей, имеет разноцветные длинные волосы, и иногда он сбрасывает свою косу на землю, и именно поэтому можно наблюдать радугу. Он думает, что по этой причине его волосы вызывают у этого народа восторг, а не подозрения или страх. Сам Тэхен не остаётся в долгу и рассказывает о прошлой жизни, хотя очень быстро его запас интересных историй иссякает, и он начинает пересказывать по памяти книги, которые читал.       Тэхен спрыгивает с лошади с помощью нового приятеля. К его удивлению, они относятся с пониманием к его страху высоты и не стыдят за это, хотя он не исключает, что они так вежливы только потому, что он Ким. Он воодушевлён; сейчас он встретится с Юнги, чтобы обсудить конечный результат плана, который они вынашивали всю неделю.       — Мин Юнги, когда ты всё успеваешь? — восхищается Тэхен, когда ему дают в руки их план, изложенный на бумаге.       — У меня есть целые дни, пока я лежу без дела в повозке, — пожимает плечами Юнги.       — Мало верится, что ты можешь лежать без дела.       — Сейчас время такое. Вот выиграет Сокджин выборы, и я вернусь к состоянию неподвижного камня.       Тэхен хмыкает, ничем это не комментируя. Юнги может и похож на отлынивающего от работы человека, но если узнать его поближе, сразу понимаешь, какой он трудолюбивый, потому Тэхену кажется, что он лукавит.       — План готов, осталось убедить Сокджина, что это стоит того. Затрат многовато, конечно, но система будет работать так, что в долгосрочной перспективе все извлекут из этого пользу, — говорит Юнги. — Это написано на втором листе первом абзаце. Ещё нужно сказать ему, что определённые риски всё же есть. Такое не понравится зажиточному слою населения, но их можно переубедить, если…       — Извини, что перебиваю, но зачем ты мне это говоришь? Прибереги силы для Сокджина.       Тэхен неловко улыбается, заглядывая в непроницаемое лицо Юнги.       — Это закон Ким Тэхена, не Мин Юнги, — ставит акцент он.       — Ты не заставишь меня, — Тэхен начинает понимать, к чему клонит Юнги. — Ты знаешь, в какой мы непростой ситуации, — он неопределённо машет рукой.       — Именно поэтому вы должны это сделать. Вам не кажется, что уже пора поговорить по-взрослому?       Тэхен определённо слышит осуждающие нотки в словах Юнги и закипает от раздражения. Да как он смеет?       — Да как ты смеешь? — возмущённо спрашивает Тэхен.       — Простите за дерзость, но я хочу, чтобы у вас с моим братом всё получилось. Скажу по секрету, Сокджин уже подумывает о том, чтобы на следующей Жатве вернуть вас семье. Не подумайте, что он желает от вас избавиться. Он всего лишь не хочет делать вам больно.       — Это не имеет смысла, — уязвлённо фыркает Тэхен. — Очевидно, что он хочет от меня избавиться, чтобы быть счастливым с ней.       Тэхен неосознанно мажет взглядом по кольцам, сжимая руки. Он действительно их не снимает, как и раньше, сознательно себя мучая.       — Сокджин больше с ней не виделся, к слову, — вкрадчиво говорит Юнги. — Он сослал её в самый конец процессии. Удивительно, что вы не встретились, учитывая, в каких кругах вы водитесь.       Тэхен пропускает пренебрежение в голосе Юнги, цепляясь за первую часть реплики. Сокджин больше с ней не виделся. Эта мысль приносит ему облегчение. Никто не отбирал у него воображение, и он представлял многое. Раз за разом прокручивал в голове тот поцелуй, воображал, что было бы, если бы он не вмешался. Думал, как проводит свои вечера Сокджин. Его голову посещали самые разные мысли, и почти всегда — недостойные, порочные и красочные. Настолько красочные, насколько мог представить себе он, целованный лишь раз. И целованный ли? Скорее, поцеловавший.       По крайней мере, сейчас он может выдохнуть. Становится как-то легче. Но это не означает, что он не ответит колкостью:       — Тогда Сокджин теряет обоих. Хотя, может, это и не проблема для него, учитывая, каким ловеласом он прослыл.       — Пусть будет так, Ким, — соглашается Юнги, видимо, понимая, что с таким Тэхеном спорить бесполезно. — Но если вы правда хотите осуществить задуманное, вам нужно переступить через себя и посвятить Сокджина в наш план.

***

      Визит Тэхена становится неожиданностью для Сокджина, собирающегося принять ванну. Посередине шатра стоит ванна, и из неё клубится пар, а сам Сокджин одет лишь в халат, который он, видимо, накинул, когда постучался нежданный гость. Впрочем, он не кажется смущённым.       — Тэхен, ты что-то хотел? — спрашивает Сокджин, когда Тэхен молчит, потому что в этой ситуации смущённым чувствует себя именно он.       — Ты не хочешь одеться? — отмирает Тэхен, чувствуя, как горит лицо. — Или я не вовремя?       — Я всегда рад твоей компании. Присядь, хочешь чаю?       — Не откажусь, — говорит Тэхен, чувствуя, как пересохло горло. Но это оказывается не самым лучшим стратегическим решением, потому что Сокджин, наклоняющийся к нижним полкам, даже не думает о том, чтобы прижать ткань к груди и не дать ей распахнуться. Тэхен резко отворачивается, шумно вдыхая, что не укрывается от внимания Сокджина, судя по его ухмылке, когда он протягивает чашку.       Он уходит за ширму, чтобы переодеться. Тэхен быстро отпивает из чашки, обжигая язык, и принимается за чтение плана, чтобы как-то себя занять. Сокджин возвращается — одетый — и садится рядом, вопросительно смотря на него. Тэхен набирает побольше воздуха и пересказывает то, чему его научил Юнги, не заикаясь и не мямля. Тэхен горд собой — для незапланированной речи выходит очень даже хорошо.       — Что ты скажешь? — заканчивает Тэхен. Пока он говорил, он смотрел куда-то перед собой, потому что знал, что собьётся, если у них будет зрительный контакт. Теперь он несмело заглядывает в его глаза, чтобы встретиться с абсолютным непониманием.       — Я думал, ты хотел обсудить наши отношения, — медленно говорит Сокджин.       — Зачем, если ты не хочешь? — Тэхен хочет звучать равнодушно, но получается как-то жалко.       — Я очень хочу.       Смотря в эти глаза Тэхен почти верит в искренность этих слов. Почти — потому что прошла неделя, а он не сделал ничего, чтобы разговор состоялся.       — Я здесь не за этим. Так что, ты утвердишь этот закон или нет?       — Всё, что угодно, если ты меня простишь.       Тэхен больше не намерен это терпеть.       — Для тебя всё так просто, да? — негодует он, подрываясь с места. Сокджин поднимается следом. — Ты думаешь, что заслуживаешь прощения, ни разу не сказав простое «прости»? Или ты думаешь, что достаточно твоих манипуляций, чтобы я тебя простил?       — У меня не было и мысли манипулировать тобой, — пытается вставить Сокджин, но его перебивают:       — В таком случае, конечно, я тебя прощаю, — с сарказмом отвечает Тэхен, качая головой и разворачиваясь, чтобы уйти.       — Тэхен, пожалуйста, успокойся…       — Я спокоен, когда тебя нет рядом.       Тэхен понимает, как глупо он, должно быть, выглядит в глазах Сокджина, врываясь посреди ночи к нему в шатёр и говоря, что ему лучше, когда они далеко друг от друга. Он сдерживает злые слёзы, всё ещё не собираясь плакать из-за мужчины, и уходит. Сокджин его не останавливает. Тэхен и не надеется на это; Сокджин уже доказал, как ему безразличны его чувства и он сам.

***

      Тэхен борется с самим собой мучительные секунды и проигрывает. Глубокая ночь, и он ёжится от холода, краем сознания понимая, что не накинул ничего сверху пижамы. Уши всё ещё заложены от собственного крика, который разбудил его. Кошмары преследуют его со смерти Джинена, но ещё никогда они не были такими реальными, и, проснувшись, Тэхен с трудом убедил себя, что это был всего лишь сон.       Он не знает, почему делает это; ноги сами ведут его к Сокджину. Он нуждается в этом, иначе он просто сойдёт с ума.       Сокджин сонный и сбитый с толку, но он становится серьёзным, когда видит затравленный взгляд Тэхена.       — Виви, что случилось? — мягко спрашивает он. Это странно — слышать это прозвище на такой дистанции, и не столько физической, сколько ментальной. Тэхен чувствует, что если шагнёт ближе, то просто свалится в пропасть, потому он выдавливает из себя:       — К-кошмар…       Сокджин не боится пропасти, без промедления сокращает расстояние между ними и притягивает ещё ближе, чтобы Тэхен уткнулся в него. Едва он касается носом груди Сокджина, он разражается плачем — тихим, потому что он ослаблен кошмарами, переживаниями, изменой и мыслями, измена ли это. Тэхен плачет и плачет, отчаянно цепляясь за чужие плечи, пока его поглаживают по волосам и затылку.       Это не длится долго. Дезориентированный Тэхен всё же отстраняется, сразу чувствуя стыд. Но Сокджин не даёт ему развить это чувство, протягивает флягу с водой и мягко, но настойчиво ведёт вглубь шатра, усаживая на софу. Тэхен видит, какой Сокджин неловкий, понимая, что Верховный Ким вряд ли в своей жизни утешал великовозрастного ребёнка и теперь не знает, что с этим делать.       — Мне уже лучше, — врёт он сиплым голосом. — Я могу уйти.       Сокджин будто не слышит его.       — Хочешь поговорить об этом? О кошмаре…       Тэхен качает головой. Он не хочет вспоминать этот ужас.       — Я хочу помочь тебе, но не знаю, как, — честно говорит Сокджин, обеспокоенно заглядывая в глаза напротив. — Говори со мной, чтобы я мог тебя понять, пожалуйста.       — Я не сплю после кошмаров. Обычно читаю что-то, — идёт навстречу Тэхен.       — Хочешь сказать, это не впервые?       — Нет, но сегодня было действительно жутко, — Тэхен хочет дать себе пощечину за то, что собирается сказать, но если он уже здесь, может ведь он побыть немного отчаянным? — Ты мог бы обнять меня и почитать что-нибудь?       — Конечно, я это сделаю, — Сокджин пододвигается ближе, хватая книгу со стола, и уже в следующую секунду Тэхен полулежит на его боку, с рукой Сокджина, обвивающей его поперёк живота. — Удобно? — спрашивает Сокджин. Тэхен мычит в знак согласия, и тогда Сокджин начинает читать.       Конечно, Тэхен не обращает внимания на книгу, концентрируясь на руке, успокаивающе поглаживающей его, и на тепле, которое дарит ему тело Сокджина. Это всё ощущается как любовь. Тэхен чувствует себя маленьким воришкой, потому что эта любовь принадлежит не ему. Сегодняшний день — это разовая акция, и Тэхен впитывает происходящее в себя, чтобы потом воспоминания согревали его сердце.       — Ты ведь не слушаешь меня, Виви.       — Что? — Тэхен слышит только своё прозвище.       — Я говорю, что ты меня не слушаешь.       — Я слушаю.       Сокджин хмыкает, но возобновляет чтение, напоследок щекотнув бок Тэхена. Тэхен немного смелеет и обнимает его обеими руками, превращая их в тесно сплетённый кокон. Завтра ему будет стыдно, а сейчас он вдыхает запах Сокджина и прислушивается к стуку его сердца. Этот звук успокаивает и размаривает его, и Тэхен сам не замечает, как, вопреки собственным словам, проваливается в сон.

***

      Первое, что видит Тэхен по пробуждению, — это мирно сопящий Сокджин. Волосы в полнейшем беспорядке; Тэхену хочется пригладить их, и он идёт на поводу своих желаний, пока может, пока Сокджин не проснулся. Но как только он тянет левую руку к нему, в глаза сразу бросаются кольца, и это чувствуется так, словно его окатили ледяной водой. Рука так и застывает, занесённая в воздух, а в голове лишь одно: «в этом нет искренности, только жалость».       Внезапно Сокджин дёргается, пугая Тэхена, который тут же прикрывает глаза и опускает руку. Сокджин действительно просыпается, судя по участившемуся дыханию. Тэхен размышляет, стоит ли ему выскользнуть из постели (к слову, когда они успели перебраться сюда?) или лучше продолжить лежать, притворяясь спящим. Он всё больше склоняется к первому варианту, но Сокджин просто не оставляет ему выбора. Тэхен чувствует, как приглаживают его волосы, откидывая отросшую чёлку назад, как мягко прикасаются к его щеке, и он больше не может это выносить. Всё это неискренне, неискренне, неискренне.       — Хватит, — просит он хриплым ото сна голосом, открывая глаза. Сокджин резко убирает руку, как ошпаренный.       — Извини, я не знаю, что на меня нашло. Я… мне жаль.       Тэхен кивает, показывая, что услышал его, и встаёт, ещё раз удивляясь, почему он проснулся в кровати. Сокджин поднял его на руки и перенёс на кровать? Мысль слишком безумная, потому Тэхен отмахивается от неё.       — Позавтракаешь со мной? — спрашивает Сокджин.       — Нет, спасибо. Не нужно делать это из жалости, — кривит губы Тэхен, собираясь уйти, но Сокджин преграждает ему путь.       — Это не из жалости, разве не ясно? Ты очень дорог моему сердцу.       — Жаль, что недостаточно дорог, чтобы ты меня полюбил.       Тэхен не собирался говорить это, слова сами нашли свой путь наружу, преобразовавшись из мыслей и слетев с кончика языка. Но теперь, переступив через черту, Тэхен не намерен больше молчать.       — Скажи, в чём был смысл всего этого, если ты всё ещё влюблён в неё? Ты мог бы сказать мне сразу, а не влюблять в себя. Или мои страдания приносят тебе удовольствие?       — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — оскорблённо говорит Сокджин.       — Я не понимаю? — Тэхен повышает тон. В его голосе слышатся нотки истерики. — Да, я правда не понимаю, почему ты вёл себя так мило со мной, если не хотел моей любви. Почему был таким хорошим, черт возьми?       — Я хочу твоей любви, — возражает он, чем ещё сильнее выводит Тэхена из себя.       — Если бы ты хотел, я бы услышал от тебя хотя бы одно «прости». Или, по-твоему, то, что ты сделал, ничего не значит?       — Конечно, тот поцелуй ничего для меня не значил, я…       — То есть, такое для тебя в порядке вещей? — перебивает его Тэхен. Он неожиданно — даже для самого себя — цепляется за одежду Сокджина, наматывая её на руку, а вторую — сжимает в кулак. Он пугается собственного порыва, но Сокджин даже не вздрагивает.       — Ударь меня, если тебе полегчает, — говорит он. — Правда, я заслужил. Я всё испортил, но, Тэхен, если бы я знал, что мог надеяться на взаимность, я бы не поступил так.       — О чём ты говоришь? — теряется Тэхен, ошеломлённо смотря на него.       — Почему ты реагируешь так, будто это новость для тебя? — невесело усмехается он. — Я написал об этом в письме и могу повторить: я влюблён в тебя.       — О чём ты говоришь? — Тэхен потерянно опускает руки.       — Ты вообще читал письмо? — хмурится он. Тэхен качает головой, вырывая из груди Сокджина неопределенный смешок. — Желаешь ли ты, чтобы я сказал всё, или ты выкинул письмо, потому что не хотел меня слушать?       — Я… сжёг его, вообще-то. Но я хочу послушать тебя.       — Помнишь в тот день, когда я накричал на Юнги, ты сказал мне, что хочешь быть моим другом?       Тэхен кивает и до него постепенно доходит, что пытается сказать Сокджин.       — Я был тебе другом, но ты такой… Ты такой чудесный, и если бы я знал, что ты поменял своё решение, я бы так не поступил.       — Ты ведь понимаешь, что это не оправдание? — говорит он, и Сокджин кивает. — Серьёзно, всё из-за этого..? Я тогда имел в виду, что хочу, чтобы между нами было доверие.       — Правда? — брови Сокджина взлетают.       Тэхен мысленно проклинает языковой барьер, который был между ними в самом начале.       — Мы можем обняться? — спрашивает он, и Сокджин с готовностью раскрывает руки. Тэхен второй раз за последние несколько часов оказывается в этих объятиях и уже заранее знает, что будет по ним скучать. Он теперь понимает Сокджина чуточку больше, но поцелуй не стёрся из его памяти по щелчку. Ему всё ещё обидно, и он чувствует, как в уголках глаз собираются слёзы. — Разве это не странно, что я плачу о тебе в твоих же руках? — улыбается Тэхен.       — Я не знаю, — Сокджин неловко гладит его спину. — Твои слёзы разбивают мне сердце, но ещё больше я ненавижу, что я и есть их причина.       — Как ты мог не понять моих чувств, когда я тебя поцеловал? — негодующе спрашивает он, никак не комментируя слащавое признание Сокджина. «Твои слёзы разбивают мне сердце» — это так банально, но так в стиле Джина.       — Я боялся, что ты пожалеешь об этом. Ты отшатнулся от меня, когда я пытался тебя поцеловать.       — Ты не пытался, — хмурится Тэхен.       — Когда мы вдвоём поехали вперёд и спешились, я хотел тебя поцеловать, но ты отвернулся, и мне стало стыдно из-за того, что я поставил тебя в неудобное положение.       Тэхен, осознав, о чём говорит Джин, бьётся головой об его грудь, разражаясь смехом. В их ситуации нет ничего смешного, но Джин подхватывает смех, крепче прижимая к себе Тэхена.       — Мне нужно время и пространство, — Тэхен жмётся ближе, вопреки своим словам. Сокджин тоже не торопится его отпускать. — Это не так просто, у меня в голове каша, и я хочу расставить всё по полочкам.       — Конечно. Я буду ждать столько, сколько скажешь.       — У меня только одна просьба.       — Да?       — Я верю, что у тебя есть чувства ко мне, но если ты желаешь её, скажи об этом сейчас. Я понимаю, что тебя может не привлекать мужское тело, — Тэхен ненавидит то, что говорит, но ему нужно знать.       — Она не привлекает меня с тех пор, как вышла замуж за моего главного конкурента. Я до конца осознал это в тот момент, когда случился поцелуй, потому что я не почувствовал ничего. Не сомневайся во мне, пожалуйста. Я знаю, что это слишком нагло с моей стороны, — просить тебя о таком, но я ещё заслужу твоё доверие. Прости за то, что заставил пройти через всё это.