Горный цветок

      Когда Тэхен просил о дистанции, действительно имея это в виду, он оценил то, с каким пониманием Джин отнёсся к просьбе. Однако он даже не подозревал, в какую тягость ему будет не видеть Джина, зная, что эти самые минуты они могли бы проводить вместе, касаясь друг друга. Касаясь, обнимаясь, целуясь… Такие сладкие перспективы кружат голову бедному Тэхену, жертве собственных решений. А ведь прошло всего три дня с их примирения.       Теперь на его руке блестит лишь одно кольцо — обручальное. Он и сам блестит и искрится энергией, видимо, на него так подействовал сдвиг в отношениях с мужем. Даже кошмары перестали его мучать, потому Тэхен уверен: всё наконец наладилось. Для полного счастья не хватает лишь Джина рядом, но Тэхен… работает над этим.       — Вы уверены? — Чимин даже не пытается сдержать свой скептицизм, глядя на него через зеркало. Тэхен молча протягивает ему ножницы. — Мы все привыкли к вашим волосам, — вздыхает Чимин, но принимается за дело, отстригая первую прядь.       Тэхен думал об этом и раньше, на самом деле. У южан принято отпускать длинные стрижки, а горные люди практично придерживаются короткой длины. Тэхен уже не чувствует себя тем южанином до мозга и костей, каким он был в начале своего пути, так что этот жест кажется ему символичным. А ещё он рассчитывает поразить Джина.       Чимин переходит к челке, и Тэхен прикрывает глаза, чувствуя, как падающие волосы щекочут ему щёки. Внутри он горит от нетерпения, и это проявляется в том, как он беспокойно мнёт складки на вещах. Чимин заканчивает с этим, теперь просто подравнивая концы, и Тэхен пораженно разглядывает себя в зеркале.       С ноткой самодовольства он отмечает, что ему необычайно идут короткие волосы. Стрижка подчеркнула его линию подбородка, делая её чётче и шире, потому он выглядит более мужественным.       — Короткие волосы добавили вам пару лет, — делится впечатлениями Чимин. — Но это даже хорошо.       Тэхен часто кивает и стискивает Чимина в объятиях, благодаря за работу. Теперь им нужно торопиться, потому что они вот-вот отправятся в путь. Это их последний день в дороге, даже не день, а полдня, если они будут передвигаться достаточно резво. Тэхен соскучился по полноценному сну и отдыху. Его спина так задеревенела, что он уже даже не чувствует боли, и он забыл, каково это, нежиться в постели. Тэхен не знает, сколько таких переселений он должен пережить, чтобы привыкнуть к кочевому образу жизни.       Вопреки обыкновению, сегодня он идёт к началу процессии, а не теряется где-то в толпе. Тэхен здоровается с теми, кто приветствует его, деликатно игнорируя удивлённые взгляды в свою сторону. Всё-таки у горного народа нет чувства такта в «южном» понимании, с улыбкой думает он.       — Я вас едва узнал, — Намджун появляется рядом с ним. — Стрижка вам к лицу.       — Благодарю. Сегодня я поеду впереди, чтобы увидеть девственную природу подножия одним из первых.       — Это мудрое решение. Потом природа уже истоптанная и лишенная своей красоты, — кивает он. — Вы привнесли лучик света в мой день, но мне пора запрягаться, — Намджун кидает взгляды за спину Тэхена. — До встречи.       — До скорого, — отвечает он торопящемуся уйти Намджуну и чувствует прикосновение к спине, от неожиданности вздрагивая.       — Это я, Виви, — Тэхену не нужно оборачиваться, чтобы понять по мягкому тону, кто это. Он улыбается своим мыслям и действительно не спешит поворачиваться лицом к Джину, лишь откидываясь чуть назад, спиной упираясь в чужую грудь.       Джин располагает руки на боках Тэхена, и этот жест неуловим, будто они делали так много раз. Тэхен рад, что холода понемногу отступают, и сегодня он в легкой верхней одежде, потому что так он чувствует тепло, исходящее от Джина.       — Ты ведь не против? — на всякий случай уточняет Джин.       — Я не против, — всё-таки обернувшись, одними губами говорит Тэхен, зардевшись от отсутствия пространства между ними.       — Прекрасно. Я скучал, — Джин тоже переходит на шёпот, что заставляет ресницы Тэхена трепетать. Ох, он уверен, сейчас его волосы розовые.       Слова «я тоже скучал» застревают в горле, когда Джин наклоняется к нему, не сводя с него глаз, будто высматривая реакцию. Тэхен, ликующий от перспективы быть наконец-то поцелованным, с готовностью закрывает глаза, чтобы… Ощутить мягкое касание чужих губ к щеке?       Он ошеломлённо открывает глаза, мысленно требуя свой долгожданный поцелуй здесь и сейчас, но до того, как он формулирует это в голове, Джин спрашивает:       — О чем вы говорили с Намджуном?       — Он сделал комплимент моей новой стрижке, — отвечает Тэхен и не упускает возможность шутливо упрекнуть, — чего не сделал ты, мой муж.       — Да, очень красиво, — кивает Джин. — Он не говорил ничего кроме этого?       — Не припомню.       Тэхен чувствует, что Джина интересует Намджун больше, чем он сам, и он пока не понимает, как должен к этому относиться.       — Он меня избегает, между прочим, — делится Джин. — Может, вызвать его сегодня к себе, так он никуда не денется, — задумчиво тянет он.       — Не поздновато ли для дружбы? — …«особенно после того, как ты поцеловал его жену». Тэхен удивляется тому, что он способен иронизировать над этим в своей голове.       — Дело не в дружбе. Между Кимами должны быть согласие и диалог.       — И он избегает тебя, потому что…?       — Потому что я сослал его жену в конец процессии для «поддержания дисциплины задних позиций».       — Тебе было вовсе необязательно.       — Правда? — удивляется Джин.       — Нет, — отпускает смешок Тэхен, который, к его ужасу, получается злорадным. — Но я думал, мы могли бы провести время вместе.       — Намджун не займёт меня на весь вечер, — умиляется Джин со смущённого тона Тэхена. — Ты можешь присоединиться.       — Тогда позовём его ко мне? Я никогда не принимал важных гостей.       — Важных гостей, — фыркает он. — Хорошо. Тогда я прикажу известить твоего слугу об этом. Нельзя задерживаться, — добавляет Джин. — Увижу тебя на коне.       — До встречи, — Тэхен с трудом скрывает разочарование, не дождавшись хорошего комплимента новшеству во внешности.       Джин отворачивается и проходит несколько шагов, но передумывает и резво возвращается обратно к Тэхену, пылко, но в то же время аккуратно притягивая его к себе, чтобы звонко поцеловать в щёку.       — Оторваться невозможно, — как безумный шепчет он, напоследок ещё раз целуя туда же, и всё-таки отстраняется, оставляя опешившего Тэхена позади.       Такая реакция, конечно, восполняет отсутствие красивых слов, но Тэхен только сейчас в полной мере осознаёт, что разговоры о предпочтениях Сокджина были правдивы. Тэхен находит это странным, ведь поцелуи в щёку кажутся несерьёзным ребячеством, но ему это определённо нравится. Только в следующий раз надо намекнуть (как?), что он ждёт свой первый настоящий поцелуй.

***

      — Чаю? — спрашивает Тэхен Намджуна.       — Благодарю, — кивает тот, и Тэхен сам встаёт и наливает им чай.       — Отпустили рабов? — интересуется Намджун, неловко принимая посуду из его рук.       — У меня только один слуга, и он мой компаньон, — объясняет Тэхен, усаживаясь обратно. — Сегодня он отдыхает.       — Очень великодушно с вашей стороны.       Они какое-то время молчат, и в воздухе повисает неозвученный вопрос: «где Джин?». Тэхен не разрешает себе беспокоиться раньше времени, к тому же, вероятнее всего у Джина просто появились неотложные дела. В конце концов, они приехали на зимовку несколько часов назад, вполне возможно, что возникли какие-то неполадки.       — Я вижу, у вас получилось решить конфликт с мужем, — прерывает тишину Намджун.       — Что ты сказал? — опешивает Тэхен. Конечно, все вокруг видели, как они вдвоём воркуют, но вот так нагло спрашивать в лицо?!       — Не сочтите за дерзость. Я счастлив, что у вас получилось простить его.       — Да, у нас теперь всё хорошо, — соглашается он, подозрительно глядя на гостя.       — Но разве прощение не должно распространяться на всех, потому что все виноваты в том, что случилось? — невозмутимо спрашивает Намджун.       — Я не собираюсь отвечать на такие вопросы, — возмущённо отвечает Тэхен.       — Разумеется. Простите, что заставил вас почувствовать себя неловко, намекнув на существование своей жены.       Это уже слишком.       — Зачем ты вообще открыл мне глаза на них, если теперь недоволен последствиями?       — Я подумал, что это честно, и вы имеете право знать.       — Я тоже так о тебе думал. Однако ты всё больше убеждаешь меня, что ты просто хотел посеять раздор.       — Я всегда за честность и справедливость, Ким. Я следовал своим принципам тогда и следую прямо сейчас.       Тэхен теряется, смотря в серьёзные глаза напротив. Намджун не выглядит ни довольным собой, ни злорадствующим, и это сбивает Тэхена с толку. Он не находит, что ответить на такой выпад, потому решает сделать самое простое — перевести стрелки.       — Ты прямо сейчас рискуешь моим расположением, защищая неверную жену.       — Этим я и занимаюсь, верно, — не моргнув, отвечает Намджун.       Ну что за наглец.       — Простите меня, если я позволяю себе лишнего, — добавляет он. — Я не намеревался оскорбить вас, лишь указал на несправедливость по отношению ко мне и моей жене. Я больше никогда не подниму этот вопрос, если вы так скажете.       — Я…приму твои слова к сведению, — медленно отвечает Тэхен, оценив тактичную реплику Намджуна.       Благодарность Намджуна тонет в стуке снаружи, и они оба встают, готовясь приветствовать Джина.       — Прошу прощения за опоздание, — на ходу говорит он, стягивая с себя верхнюю одежду. — Случилась небольшая проблема с провизией, но всё улажено, — Джин приближается к Тэхену, целуя его в висок.       — Я так и думал, — Тэхен коротко улыбается, одновременно смущённый и обрадованный близостью. У того, что горные люди не стесняются показывать своих чувств на публике, есть очевидные достоинства.

***

      — Наконец-то он ушёл, — ворчит Джин, откидываясь на кушетку с громким вздохом. — Знаешь, как его называет Юнги?       — Как?       — Ладно, это не для ушей прекрасного южного цветка, — передумывает говорить он.       Тэхен накидывается на него с щипками, прося договорить, отчего Джин смеётся и извивается, пытаясь уйти от щекочущих рук, в конце концов выкрикивая:       — Сдаюсь!       — Так что? — победно спрашивает Тэхен, усаживаясь на его колени, смотря с превосходством сверху вниз. Это быстро сменяется ужасом, когда он понимает, что сидит на бёдрах мужа.       Джин жестом показывает Тэхену приблизиться, тем самым не давая додумать ту мысль, и шепчет ему на ухо слово. Глаза Тэхена комично округляются, и он выдаёт: «ох…», жутко краснея.       Джина забавляет его реакция. Он решает взять реванш, когда его противник дезориентирован, и начинает щекотать его, и Тэхен сгибается в попытке уйти от этого и сразу корчится от пронизывающей боли в спине.       — Что такое? — Джин улавливает перемену в его настроении, обеспокоенно заглядывая в глаза.       — Перекочевка не прошла бесследно для дряхлого меня, — успокаивающе шутит он. — Думаю, это пройдёт через пару дней.       — Я сделаю тебе массаж, — тут же подрывается Джин.       — Тебе необязательно, — неубедительно мотает головой Тэхен, которому, на самом деле, нравится перспектива массажа.       — Наверное, будет удобнее, если ты ляжешь, — задумчиво протягивает Джин, слегка похлопывая по бёдрам Тэхена, показывая, чтобы он встал. — Пойдём на кровать?       Это звучит двусмысленно для Тэхена, но невозмутимое, даже слегка наивное лицо Джина доказывает, что за этим предложением не стоит ничего. Его фантазия совсем расшалилась. Тэхен едва заметно встряхивает головой, отгоняя недостойные мысли.       — Где у тебя масло? — спохватывается Джин, когда они уже расположились в кровати, и его руки почти дотронулись до оголенной спины Тэхена.       — Во втором сундучке, — приглушённо отвечает Тэхен.       Он лежит лицом в подушку, сгорая от спектра эмоций. Он весь напоказ — обнаженная спина, потому что Джин настоял на «настоящем» массаже, прекрасное освещение из отверстия на крыше, так ещё и волосы выдают в нем смущение. Сам Тэхен ничего не видит, и ему остаётся лишь догадываться, как Джин реагирует на него.       — Любуешься? — неловко шутит Тэхен, потому что Джин всё никак не начинает.       — Грею масло.       — Ох, — Тэхен мысленно бьёт себя по лицу. Боги, он выставляет себя дураком.       — А ты бы хотел, чтобы я любовался? — сахарным голосом спрашивает Джин.       — Знаешь, мне кажется, масло уже согрелось, — ворчит Тэхен, избегая вопроса.       Джин хмыкает, выливая масло вдоль линии его позвоночника, и Тэхен понимает: оно согрелось недостаточно. По спине тут же пробегает табун мурашек, и он недовольно мычит.       — Потому что взрослые лучше знают, как надо, Виви, — наставническим тоном сообщает Джин, принимаясь растирать ладонями его спину.       Тэхену делали массаж бесчисленное количество раз, потому что он самую малость злоупотреблял этой возможностью, когда только приехал в клан. Но этот массаж другой. И дело не в массажисте — Джин не делает ничего, выходящего за рамки. Дело в чувствах. Тэхен млеет от одной лишь мысли, что любимые руки разминают ему спину.       — Ты знаешь, что я был массажистом до того, как стал Верховным Кимом? — между прочим говорит Джин.       — Серьёзно?! — восклицает Тэхен.       — Конечно, нет. Я был воеводой.       Тэхен собирается понимающе промычать, но звук, который выходит из его рта, кажется ему… неуместным. А все потому, что Джин надавливает ладонью на место посередине поясницы, и это прикосновение будто пробуждает в нем чувствительность. Тэхен замирает и даже задерживает дыхание.       — Не бойся, — улавливает его настроение Джин. — Это естественно.       Тэхен так не считает. Какие только звуки он не издавал, извиваясь под руками мастеров массажа, тогда его и мысль о стыде не посещала. Но здесь всё иначе. Он раздет до пояса, лежит на кровати перед Джином — он ему нравится, а звуки и стоны — это уже слишком.       Тело не согласно с разумом. Оно тягучей глиной растекается под умелыми руками Джина, а связки реагируют на это быстрее, чем мозг, вырывая изо рта охи и ахи. Боги, как же неловко.       Джин тем временем умеючи кружит над его спиной, сосредоточиваясь на нижней части. Тэхен чувствует, будто с каждым нажатием Джин освобождает его от метафорических оков, которые не давали ему взлететь.       — Так чудесно, — все же Тэхен решает словесно поддержать Джина, хоть его бесконечные вздохи наверняка всё сказали за него.       — Рад, что ты наслаждаешься. А ты действительно напряжён.       — Я пережил не самые лучшие недели в своей жизни.       Руки на мгновение останавливаются, но сразу же возобновляют движения. А может, это только почудилось Тэхену.       — Мне жаль, — коротко говорит Джин. В его голосе слышен стыд.       Не почудилось.       — Сделанного не воротишь, — спокойно говорит Тэхен, будто ему действительно безразлично, хотя это не так. — Я не хочу вспоминать об этом никогда-аах!       Тэхен впервые за это время тянется навстречу золотым рукам, прогибаясь в пояснице. Джин снова замирает, оставляя ладони на разгорячённой коже.       — Что же ты делаешь? — шепчет Джин, ни к кому конкретно не обращаясь, и снова принимается за дело. Его движения становятся слегка хаотичными. Тэхен кусает губу, понимая, что последнее восклицание получилось чересчур громким.       Остаток массажа проходит без казусов, и теперь Джин, обтерев его спину, укрывает Тэхена пледом, а сам встаёт, чтобы положить масло на место.       Тэхен чувствует себя донельзя разморенным и расслабленным, каждая клетка его спины кричит о благодарности. Он не сразу слышит, что спрашивает Джин.       — М? — сонным голосом отзывается он, поворачивая голову к стоящему возле сундучков Джину.       — Я спрашиваю, откуда кольцо, — повторяет он, держа в руках то керамическое кольцо, которое Тэхен больше не носит. В его голосе явно слышится напряжённость.       — Это подарок на свадьбу от Чон Мехи. По её словам, заговорённый на удачу.       Джину не нравится, что сказал Тэхен. Он шепчет под нос: «ну, конечно», стремительно покидая помещение под растерянным наблюдением Тэхена. Из другой стороны шатра слышится его голос, и после он возвращается обратно.       — Я тебе скажу одну вещь, но ты не паникуй, — начинает Джин. Даже он сам звучит паникующе, поэтому Тэхен не может обещать.       Тэхен принимает сидячее положение, прикрываясь одеялом, но беспокойное лицо Джина не даёт ему думать о таких мелочах.       — Это кольцо проклято, — продолжает он. — Я узнал только одну руну, поэтому я не знаю, как именно Меха прокляла кольцо, но у Юнги есть книга рун.       — П-проклято?       — Не волнуйся! — волнующимся тоном отвечает он. — Проклятие не должно быть сильнодействующим, потому что на кольце только четыре руны. Одна из них как-то связана с чувством вины, это я могу сказать точно.       — Что это значит?       — Давай дождёмся Юнги и не будем делать поспешных выводов. Сколько ты носил это кольцо?       — Со свадьбы? — Тэхен не понимает, почему его голос звучит вопросительно.       Мгновенный ужас на лице Джина не может не наталкивать на поспешные выводы, хоть он и вернул нейтральное выражение почти сразу.       — Понятно, — коротко кивает он. — Не волнуйся, хорошо?       Джин протягивает ладонь, чтобы в успокаивающем жесте сжать руку Тэхена, но тот намертво вцепился в плед и разжимать пальцы не собирается. Рука Джина неловко приземляется на колено Тэхена, поглаживая, чтобы унять беспокойство.       Снаружи стучатся.       — Я встречу Юнги, а ты можешь привести себя в порядок, — распоряжается Джин и уходит за ширму.       Тэхен не торопится вставать и одеваться, пытаясь переварить информацию. Кольцо проклято. Меха прокляла кольцо. Он умирает? Что происходит? В голове всё мешается, и ему будто сдавливают мозг.       Дыхание становится затруднительным, будто чужие руки сомкнулись на его шее и сдавливают изо всех сил. Он пытается дышать через рот, но ничего не выходит, а тревожные мысли не отступают, заполоняя его мысли.       Проклят? Он проклят?       Он не уверен, но прямо сейчас он знает одно точно — он задыхается.       Тэхен дерёт собственное горло ногтями, пытаясь избавиться от пережимающих его шею рук. Отдалённо он слышит хрип, с трудом распознавая в нём себя.       От нехватки воздуха закатываются глаза, и Тэхен еле разглядывает прибежавшего Сокджина.       — Виви, — Джин пытается звучать ласково, но он перепуган и не может этого скрывать. — Виви, послушай меня. Это я, Джин. Я с тобой, это я.       — Джин, — сипит в ответ Тэхен, чувствуя, как его руки убирают подальше от шеи.       — Джин, правильно. Виви, я скажу сейчас важную вещь. Ты должен меня слушать. Тебе надо дышать. Дыши.       Он показывает это на своём примере, шумно вдыхая и выдыхая, но это ни черта не помогает. Тэхен бы воскликнул: «о, я бы с радостью вдохнул!», но он не может. Джин мелко трясёт его, пытается имитировать дыхание, двигая его плечами, но ничего не получается.       Внезапно Тэхен чувствует обжигающий холод на груди и по рефлексу вбирает в легкие побольше воздуха. Глоток кислорода сопровождается головокружением и бликами перед глазами. Почему-то в этот момент его посещает мысль, что именно так чувствуют себя подсевшие на дурман, когда получают очередную порцию своего яда.       Он приходит в себя с накинутым на плечи пледом. Его всё ещё потряхивает, но он снова может видеть картинку перед собой. Чуть позже возвращается и чувствительность, сопровождающаяся ощущением чего-то влажного на груди и животе. Снег, догадывается он.       Тэхен поднимает голову и видит обеспокоенного Джина и стоящего в проёме Юнги с влажными руками, который смотрит куда угодно, но не на него. Он сконфуженно опускает глаза, понимая, что сидит с оголённым торсом напоказ, и Джин верно угадывает перемену его настроения.       — Юнги, подожди нас за ширмой, — просит Джин, вставая перед Тэхеном, чтобы он чувствовал себя защищённым.       Тэхен благодарно наблюдает за тем, как Джин опускается на колени перед ним, выуживая полотенце, чтобы убрать снег. Он одевает Тэхена, быстро расправившись с пуговицами, и тянет руки, чтобы пригладить прилипшие волосы, делая из него подобие человека. Тэхен достаёт зеркало, вглядываясь в отвратительно-зелёные пряди и свой опустошенный вид, и отдалённо думает: «если я не перестал нравится Джину после этого, то его любовь бессмертна».       — Готов? — тихо спрашивает Джин, всё ещё сидя у его ног.       — Да, — отзывается Тэхен, но вставать не торопится.       Джин тоже не двигается с места, внимательно наблюдая за выражением его лица. Тэхен чувствует внезапный прилив любви к такому Джину — серьёзному и обеспокоенному, и это чувство такое ошеломляющее, особенно после опустошающей паники, что Тэхен просто закрывает глаза и вслепую тыкается губами куда-то в подбородок Джина.       Тэхен чувствует досаду, но это быстро уходит, стоит Джину аккуратно взять его за подбородок, наклоняя и направляя. Когда они наконец касаются губ друг друга, Тэхен издаёт звук, похожий на хнык, цепляясь за плечи Джина. Джин для опоры ставит руки на его бёдра и посасывает его губу, побуждая Тэхена делать то же самое.       Это… ожидаемо приятно. Тэхен входит во вкус, пробуя полные губы Джина как следует, со всем пылом, что у него есть. Джин, напротив, смакует его обстоятельно, никуда не спеша, и Тэхен сдаётся и подстраивается под медленный темп, понимая, что так в тысячу раз чувственнее.       — Всё нормально?       Тэхен протестующе мычит, вытягивая губы, и Джин смеётся, оставляя короткий поцелуй в уголке его губ.       — Я поцелую тебя ещё, — он осыпает лицо Тэхена чмоками после каждого слова, — и ещё, и ещё, — губы плавно спускаются к шее и сразу же возвращаются к скуле. — Но только когда Юнги уйдёт.       Последний поцелуй достаётся покрасневшей щеке Тэхена, который и думать забыл и о госте, и о причине, по которой они его позвали. «У поцелуев действительно есть целительный эффект», — думает Тэхен, мельком выглядывая свои розовые волосы в зеркале.       — Я нашёл ещё две руны, но последней в книге точно нет, — невозмутимо информирует их Юнги, тактично не смотря на их налившиеся губы. Невозможно, что он ничего не слышал.       — Что они означают? — Джин вмиг переходит в состояние Верховного Кима, и даже его голос меняется, становится холодным и бесстрастным. Ни в какое сравнение не идёт с любовным тоном, который Тэхен слышал от Джина несколькими мгновениями ранее.       — Эта давит на чувство вины, заставляет чувствовать сожаление, как ты и предполагал. Вот эта, — Юнги шелестит страницами, находя нужную, — вызывает страх, тревогу. Я не совсем уверен, зачем здесь эта руна, — он указывает на страницу. — Если остальные руны — яд, то это противоядие. Она нейтрализует проклятия, но она очень слабая.       — Накопительный эффект? — предполагает Джин.       — Что ты имеешь в виду?       — Что, если она мешает проклятию подействовать сразу? Тогда последствия бы никто не связывал с появлением кольца. Я знаю, что этот принцип практикуется для медленных ядов.       — Это хорошая гипотеза, — кивает Юнги. — Но мы не можем утверждать, не зная четвёртую руну. Ким, может, у вас есть предположения? Ничего не происходило со дня свадьбы? Что-то тревожное, к примеру.       Тэхен хмурится и качает головой. Он даже не почувствовал разницу между тем состоянием, когда он ещё носил кольцо, и тем, когда уже снял.       — А сны? — встречает Джин. — Когда тебе начали сниться кошмары?       Со смерти Джунена.       — Не помню, — неуверенно отвечает Тэхен. — Довольно давно.       — Тогда я уверен, что последняя руна связана со сновидениями, — триумфально объявляет он. Тэхен сначала не соглашается, убеждённый в том, что именно чувство вины за убийство сжирало его всё это время. Однако кошмары закончились, когда он… снял кольцо? Получается, так. — Она ответит за это.       — Нет, постой, — неожиданно говорит Юнги. — Это не может подождать выборов?       — О чём ты говоришь? — негодует Джин.       — Если ты выдвинешь обвинение на выборах, ты подорвёшь доверие к Намджуну. Это будет твоим козырем. Подумай сам: народ любит Ким Тэхена. Они называют его южным цветком, я ведь говорил тебе. Бедняки лягут за него, — Юнги звучит слишком взбудораженным, потирая руки от предвкушения. — Даже люди Намджуна проникнутся этой историей. Ведьма попыталась навредить символу доброты, сострадания и всего прекрасного. Так об этом будут говорить.       — Я вижу преимущества, — кивает Джин. — Но последнее слово за Тэхеном. Если ты хочешь, я проведу суд прямо сейчас, — он обращается к Тэхену, смотря на него со всей серьёзностью.       — Это, считайте, ваш последний шанс. На данный момент Намджун с отрывом популярнее Джина, — вставляет Юнги.       — Но до выборов ещё целая неделя. Меха вернётся в наше поле зрения уже завтра или послезавтра, когда закончит с делами. Готов ли ты терпеть её присутствие всё это время? — предупреждает Джин.       Тэхен пытается представить, как ему придётся видеть эту змею на совместных трапезах, и только от этого ему хочется кривиться от омерзения. Он верил ей, считал своей приятельницей и союзницей, потому что думал, что они понимают друг друга. Но сначала она поцеловала его мужа, а теперь выясняется, что она прокляла его.       С другой стороны, всего неделя до выборов. Он, в конце концов, может притвориться больным и никуда не выходить всё это время.       — Я согласен.       Торжествующая улыбка Юнги и менее очевидная положительная реакция Джина доказывают, что он сделал правильный выбор.       — Тогда я сегодня же перепишу твою речь, — объявляет Юнги. — И нужно будет поискать другие книги рун.       Он кажется неприлично обрадованным открывшимися перспективами, наскоро прощаясь с ними. Тэхен ничего другого от него и не ждал.       — Ты в любой момент можешь передумать, — на всякий случай обозначает Джин.       — Почему ты это делаешь? — Тэхен не может не улыбаться.       — Делаю что?       — Заботишься обо мне.       — Потому что это моё любимое занятие, — естественно говорит он, будто это самая очевидная вещь на свете.       Тэхен кусает губу от смущения, борясь с желанием зарыться лицом в собственные руки. Как у такого человека, как Джин, получается произносить такие сладкие речи, даже не задумываясь над ними?       — Почему ты так смотришь? — неловко смеётся Джин, пытаясь прервать тишину хоть чем-то.       — Кажется, кто-то обещал мне поцелуи? — отводя глаза тихо говорит себе под нос Тэхен.       Джин его слышит.