Горный цветок

      Тэхен волнуется, хоть и понимает, что волноваться не о чём. Юнги, стоящий рядом, наоборот, излучает спокойствие. «Он толковее в этом вопросе», повторяет про себя Тэхен, вспоминая ранее сказанные им слова: «Это не конкуренция, а цирковое представление». Хотел бы он иметь такую же уверенность в победе Джина.       Нет, Тэхен ни в коем случае не сомневается в нём. Он разговаривал с народом и знает, какой Сокджин справедливый Ким Среднего клана. Они казались искренними, когда говорили, что уважают Кима и благодарны ему. Да и Чимин сказал прошлым вечером, что Ким клана редко меняется и чаще всего остаётся на своём месте до самой старости.       Тэхен всё это знает.       Но он всё равно до дрожи волнуется.       Джин кажется ему безмерно высоким прямо сейчас; может, благодаря тому, что он стоит на возвышении, а может, потому что стоящий рядом Чон Канджун ростом с незрелого подростка. Этот Чон Канджун… Тэхена посещают недостойные, злые мысли о нём, но разве он может себя остановить? Кто этот Чон Канджун такой, чтобы выдвигать свою кандидатуру на титул Кима клана?       Тэхен судорожно выдыхает. Он точно не должен опускаться до этого. В конце концов, у Канджуна, как жителя Среднего клана, есть полное право на это.       Но, возвращаясь к более приятным мыслям, Джин отчего-то кажется ему выше обычного. И шире. Будто бы перед ним изящная мраморная статуя, которая пытается быть Джином. Но Тэхен, глазами изучивший каждый кусочек тела своего мужа, видит разницу. Это его маска, щит. Просто есть неуловимое отличие между его Джином и Ким Сокджином.       Тэхену нравятся оба. Этот, что стоит перед ним прямо сейчас, такой внушительный, и Тэхен думает, если бы они сейчас встретились глазами, у него бы подогнулись ноги. Он резко заставляет себя думать о чём-то ещё, ведь ему не хочется порозоветь в середине этого важного мероприятия.       Голоса подсчитываются. Тэхен оглядывается по сторонам, делая вид, что разминает затёкшие мышцы. Люди сосредоточены на руках, которые перебирают монеты. Тэхен находит это занимательным, как в мире, где у денег нет ценностей, они обретают значимость только на выборах Кима клана и Верховного Кима.       Тэхен и сам держал такую монетку несколькими часами ранее. Она старая и ржавая, но в ней столько силы, сколько нет ни в одной южной монете. В родных краях Тэхен бы не смог приобрести и хлеба за такую сумму, а здесь она равносильна его голосу. Который он, конечно, отдал Джину.       Тэхен надеется, что люди вокруг него поступили так же.       Он пытается откашляться от лишней нервозности, но ничего не выходит. Тэхен просит воды и жадно присасывается к горлышку, жалея, что не может сбрызнуть пару капель себе на лицо. Он ещё раз оглядывается и думает, насколько приемлемо для него будет встать и прогуляться, чтобы прийти в чувства.       — Могу ли я уйти ненадолго? — спрашивает он у Юнги, не ломая голову. Тот смотрит с лёгким неодобрением и говорит:       — Вы Ким. Вам решать.       Тэхен понимает, что это тот момент, когда он, как Ким, должен выбрать то, что следует, а не то, что хочется, но он игнорирует этот факт, как и пронзительный взгляд Юнги, и дежурно улыбнувшись, разворачивается и покидает условную площадь.       Он не имеет конкретного пункта назначения в своей голове, ноги сами несут его к собственному шатру. Может, ему повезёт, и он застанет Чимина, и тот окажет ему моральную поддержку.       Тэхен подходит к шатру и уже собирается зайти внутрь, когда до него доносятся чьи-то голоса. Сначала ему кажется, что звуки исходят из шатра, но потом он понимает, что говорящие не внутри, а за шатром.       Наученный горьким опытом прошлых попыток убийства Тэхен тихими шагами подходит ближе, желая разузнать, кто там разговаривает. Одна его часть кричит, чтобы он уносил ноги, но Тэхен никогда не отличался рациональностью, и он не намерен нарушать этот расклад вещей в своей жизни.       — Тебе он больше к лицу, чем мне.       Глаза Тэхена округляются, и он инстинктивно прижимается к стене, когда отчётливо слышит Чонгука. Ему кажется, что у него горячка, иначе как объяснить этот лёгкий и игривый тон, какой Тэхен никогда не слышал из уст Чонгука?       — Я не могу его принять. Вам ведь его подарили.       Если до этого Тэхен был удивлён, то после того, как он слышит Чимина, ему остаётся только подбирать собственную челюсть с земли.       — Зачем он мне? Я его просто выкину, если ты не возьмёшь.       — Это ведь чей-то труд, — в голосе Чимина слышатся осуждающие нотки.       На какое-то время воцаряется тишина, и Тэхен уже всерьёз опасается за Чимина, но его мысли прерывает Чонгук, говорящий:       — А если я скажу, что сам сделал его, потому что подумал, что он будет тебе к лицу?       — Правда?       Тэхен действительно не понимает, что происходит, с каких пор Чонгук и Чимин разговаривают так, и что такого пытается подарить Чимину Чонгук. Он опасается, что слышит не то, что должен, но ему ужасно любопытно, поэтому он продолжает стоять на месте.       — Думаешь, я не способен сплести венок? — фыркает Чонгук.       — Да, я думаю именно так.       — Допустим, мне помогали, — сдаётся он, на что Чимин отвечает коротким смешком. — Но мои намерения от этого не становятся менее чистыми. И я был серьёзен, когда говорил, что никому не идут цветы так, как они идут тебе. Что ещё мне нужно сделать, чтобы ты принял этот подарок?       — М, как насчёт подробнее сказать, как сильно мне идут цветы?       Чимин что, заигрывает? Всё вокруг больше и больше походит на бредовый сон.       — Мне сказать, как прекрасно ты бы смотрелся в комнате, полной бутонов? Или ты хочешь услышать, что красный бутон на твоём лице затмил бы все цветы мира?       На этом моменте Тэхен хочет провалиться под землю, не желая и дальше подслушивать личные разговоры новоявленных влюблённых. Метафора о — безусловно красивых, но совершенно неинтересных Тэхену — губах Чимина добивает его окончательно, и теперь он ничего не соображает. Тэхен аккуратно пятится назад и, отойдя на приличное расстояние, разворачивается и уходит к площади.       По дороге он гадает, когда сдвиг в отношениях Чонгука и Чимина мог произойти. Только недавно Чонгук не давал покоя Чимину, а теперь… Теперь, возможно, он не даёт ему покоя, но уже в самом лучшем смысле этого слова.       Тэхен кривит лицо, не представляя этих двух вместе. Его воображение бежит вперёд него, и с каждой новой картинкой он морщится сильнее и сильнее, не владея своими эмоциями. Тэхену по какой-то неизвестной ему самому причине мерзко, и он не может с этим ничего поделать.       — Вам плохо, Ким?       Тэхен удивлённо поворачивает голову и видит Намджуна в двух шагах от себя. И как он его раньше не заметил?       — Нет, я просто укусил язык, — выкручивается Тэхен, а после сразу думает, зачем Намджуну такие подробности.       Тэхен понимает, что он имеет высший статус в кланах после Сокджина, но у Намджуна такая мощная аура, что всем вокруг остаётся лишь следовать его указаниям. Это заставляет Тэхена по-детски злиться, ведь он, Ким, не вызывает и половину того уважения у людей, которое они оказывают Намджуну.       Тэхен заметил это ещё в тот день, когда по просьбе Джина пригласил Намджуна к себе. Сидеть между ними было невыносимо, будто оба Кима всеми силами пытались сгустить тучи над их головами, и у них это прекрасно выходило. Тэхену кусок в горло не лез, пока Джин и Намджун вели пассивно-угрожающую беседу, параллельно с этим давя друг на друга аурой. Тэхен чувствовал себя лишним, но всё равно прислушивался к разговору и старался их понимать.       — Будьте осторожны, Ким, — Намджун улыбается, обнажая свои ямочки.       — Да, спасибо, — рассеянно отвечает Тэхен. — А ты идёшь на площадь?       — На самом деле, я иду с площади, но я бы хотел сопроводить вас туда, если вы не против моей компании.       Тэхен не против.       — Вы сегодня бледны, как снег, — замечает Намджун.       Тэхен уже привык к тому, что у горных людей нет чувства такта в южном понимании, поэтому даже не удивляется неуместному вопросу и просто говорит правду:       — Я очень волнуюсь.       — Ким клана редко меняется на голосовании, вам не о чём переживать.       — А ты не переживаешь?       — Одна часть меня желает Сокджину проигрыша, потому что никто, кроме него, не составил бы мне конкуренцию в этом году. Но другая часть меня говорит, что это скучно, когда исход битвы известен до того, как столкнулись мечи. Как, например, сегодняшние выборы Кима Среднего клана. Разве у кого-то есть сомнения, что Сокджин победит?       Намджун так погружён в свои мысли, что дважды называет Сокджина по имени, а не титулу. Тэхен потрясён такими откровенными мыслями, ведь он даже не это имел в виду, когда спрашивал.       — Это интересная точка зрения, но я имел в виду, не переживаешь ли ты за выборы в своём клане? Хотя я могу сам сделать вывод, что ты не ставишь под сомнение собственную победу.       — Неловко получилось, — Намджун глотает усмешку, прочищая горло. — Меха говорит, что я много болтаю.       — Это хорошо, ведь тебе нужно как-то развлекать меня, пока ты мой провожатый, — Тэхен не может сдержать холода в своём голосе после услышанного табу-имени, но Намджун, кажется, не слышит этого.       — Развлекать, значит, — задумчиво протягивает он. — В моей жизни нет ничего весёлого на данный момент, только напряжённая подготовка к выборам. Но это ничего… Осталось три дня, а потом мы все выдохнем.       — Я так волнуюсь из-за выборов Кима клана, так что не удивляйся, если я упаду в обморок на выборах Верховного Кима, — невесело фыркает Тэхен.       — Пожалуйста, не тратьте драгоценные нервы на такое пустячное событие. Кажется, вы один сомневаетесь в выигрыше нынешнего Верховного Кима.       Тэхен уже без труда распознаёт лица людей на площади, значит, они сами в слышимой и видимой доступности тоже. В ответ на реплику Намджуна он лишь неоднозначно ведёт плечами, намекая, что тема закрыта. Намджун не глупый, он всё понимает и заводит разговор о пустяках. Так он и доводит Тэхена до площади, не задерживаясь там ни мгновением дольше положенного. Тэхен подозревает, что в поспешном исчезновении Намджуна отчасти виноват Юнги, не сдерживающий убийственных взглядов в его сторону.       Тэхен цепляет маску равнодушия, упираясь глазами в руки, считающие монеты. Руки быстрые, они перебрасывают монеты в две стороны, и Тэхен наблюдает, как они постепенно стираются в мозоли. Днём ранее Намджун делал то же самое на выборах Кима Высшего клана, и Чухо, ожидаемо, одержала на них победу. Сегодня она считает голоса на выборах Кима Среднего клана, а завтра уже Джин будет так же стирать руки в мозоли. Если победит, разумеется.       За время, пока Тэхен отсутствовал, собралась внушительная гора монет на стороне Джина. Его соперник тем же похвастаться не может. Несмотря на это, Тэхен возмущённо думает, кто эти малочисленные предатели, отдавшие свои голоса за Чон Канджуна. Бесстыдники.       Он не может ничего поделать с тем, что его мысли то и дело возвращаются к Чимину и Чонгуку. Следить за происходящим слишком нудно, а воображать, что происходит там у них намного, намного интереснее. Его волосы постепенно окрашиваются из жёлтого в морковно-оранжевый, и он это понимает по непонимающим выражениям лиц окружающих.       Но он действительно не может не размышлять об этом. Чонгук что, попросил прощения? И Чимин его по-настоящему простил? Звучит неправдоподобно. Тем более, разве Чимин не влюблён в своего безымянного воздыхателя? Ох, несладко ему будет, когда он узнает, что его драгоценный Чимин теперь принимает знаки внимания со стороны самого Чон Чонгука.       Потому что кем бы ни был этот человек, что он может противопоставить Чонгуку? И хватит ли у него духа бороться за Чимина против сильнейшего воина в кланах?       Тэхен совсем немного поникает от этого. Анонимный поклонник кажется ему более надёжным, чем Чонгук. Он не сомневается в искренности чувств Чонгука, как и в его порядочности, но как Чимин мог забыть оскорбления в свою сторону? Тэхен, конечно, не может судить наверняка, ведь он не был свидетелем всего, что привело к подобному исходу, но остановить поток мыслей очень и очень сложно.       У него уже побаливает голова, и он стряхивает несуществующую пыль с плечей, чувствуя на себе чей-то взгляд, и растерянно поднимает голову. Джин понимает, что Тэхен его подловил, и позволяет себе нежно улыбнуться. Всего секунда, но и этого достаточно Тэхену, чтобы почувствовать успокоение.       Тэхен отзеркаливает улыбку, чувствуя дежавю. Почти полгода назад Тэхен увидел Джина на Жатве, и тот ему точно так же улыбнулся. Кажется, будто это было в прошлой жизни, хотя так оно, наверное, и есть. Тот Тэхен даже не догадывался, что Господин Широкие Плечи, как он мысленно дал Джину прозвище, станет его мужем, что он будет жить среди горных людей.       Тэхен пытается спать с открытыми глазами оставшееся время, а на деле изводит себя мыслями о Чимине и Чонгуке, раздумывая, по какому сценарию могла пойти их любовная история. Хотя «любовная» — это громкое слово. По крайней мере, пока что.       Джин, как ожидали все, одерживает победу на этих выборах. Он всё ещё Ким Среднего клана. Останется ли он Верховным Кимом, будет понятно спустя каких-то два дня.       А пока толпа ликует, и Тэхен наконец выдыхает с облегчением. Джин, всё ещё серьёзный и статный, пожимает руку Чону, после чего спускается прямиком к Тэхену, забирая свой поцелуй победителя.       Утром у них был разговор: если Джин проиграет, Тэхен должен будет его утешительно поцеловать. Если же он выиграет, он потребует поцелуй для победителя. В тот момент Тэхену даже в голову не могло прийти, что Джин полезет к нему тогда, когда внимание половины клановцев будет направлено на них.       Народ хлопает и улюлюкает, а у Тэхена горят щеки, но он всё равно старается отвечать на поцелуй, цепляясь руками за бока Джина. Поцелуй не невинен, но и распущенным его назвать нельзя: они лишь мягко сминают губы друг друга, как подростки. Это не длится долго, и Джин вскоре отстраняется с довольной улыбкой ангела, и Тэхен бы поверил этому образу, если бы Джин в последний момент не прикусил его губу, незаметно для всех, но очень и очень ощутимо для Тэхена.       Настолько ощутимо, что низ живота Тэхена ухает в ответ на такую шалость. Хочется возмутиться и провалиться со стыда, поэтому он резко заставляет себя думать о нейтральных вещах, чтобы ненароком не попасть в неловкое положение, в прострации принимая поздравления от других. Джин удерживает его за талию, снова нацепив на лицо дежурную улыбку «для всех».       Тэхен чувствует приятную тяжесть руки Джина на себе, как очевиднейшее свидетельство о том, что холодный для всех Верховный Ким питает к нему самые горячие чувства.

***

      Сразу после выборов Джин предлагает Тэхену выбраться на природу, и заодно поесть там же. Пикник. Заманчивая идея, на взгляд Тэхена, к тому же, погода сегодня шепчет. Джин говорит, что еда уже упакована, и нужно лишь захватить сумку, по дороге хваля заморские закуски, которые Тэхен ещё не пробовал.       Они честно едят первые полчаса, а потом Тэхен даже под пытками не вспомнил бы, какой на вкус была та еда. Потому что после обеда они делают именно то, чем с удовольствием теперь занимаются в каждое удобное время, — целуются, проще говоря.       Джин хорошо целуется. Это не должно быть чем-то неожиданным, ему уже далеко за двадцать, в конце концов. Джин целует именно так, как должен целовать взрослый мужчина, — со знанием. Он затягивает Тэхена в глубокий поцелуй, при этом источая власть и уверенность, что у Тэхена пальцы на ногах поджимаются от удовольствия.       — Пожалуйста, не думай, что я это заранее планировал, — Джин отстраняется, заставляя Тэхена недовольно надуть губы. — Мы сейчас недалеко от горячего источника. Если желаешь, мы можем спуститься к нему.       Тэхен смаргивает наваждение, встречаясь с пытливым взглядом напротив. Джин выглядит как мечта: взъерошенные волосы, распухшие губы, пунцовые скулы… Он сбито дышит, то и дело спускаясь глазами к губам Тэхена, хоть и хочет казаться собранным даже в такой момент.       Вместо ответа Тэхен тянется за ещё одним поцелуем, вкладывая в него весь пыл, что у него есть. Руки сами находят родное место на плечах, и они вдвоём чуть не падают от того, как резво Тэхен налетает на Джина, но, к счастью, тот удерживает их на месте, для верности оставляя руки на талии Тэхена.       Каждый поцелуй заставляет Тэхена чувствовать истому и счастье, и он хочет узнать новый вид наслаждения, сделать ещё один шаг. Тэхен, может, и неопытен, но не глуп; он понимает, что они будут обнажены в воде. Понимает, что может последовать за этим. И эта мысль подначивает его взять инициативу в свои руки и, сжав ткань одежды Джина в кулак, протолкнуть язык между его губ и обвести им кромку зубов. То, как поджимаются пальцы Джина на его талии, только пьянит и раззадоривает, и Тэхен чувствует, как его тело отзывается назревающим возбуждением.       Он уже в шаге от того, чтобы простонать в чужие губы, когда Джин его настойчиво отстраняет.       — Джин, — непривычно высоким, даже плаксивым голосом говорит он. — Что ты, по-твоему, делаешь?       Тэхен исподлобья смотрит на Джина, который для верности берёт обе его руки в свои, чтобы Тэхен не притянул его для ещё одной порции поцелуев.       — Так ты согласен спуститься в пещеру? — Джин пропускает мимо ушей недовольный тон Тэхена.       Тэхен нетерпеливо кивает, но и такой ответ не удовлетворяет Джина. Кажется, ему нужно словесное согласие; Тэхен не знает, что это, — культурная особенность или личная установка Джина — но если он так хочет:       — Да, веди меня уже в пещеру, — Тэхен планирует звучать властно, но получается как-то просяще.       Немногим позже, стоя перед входом в пещеру, Тэхен уже не чувствует такую уверенность. Джин, улавливая появившееся напряжение, останавливается и непринужденно говорит:       — Вода там волшебная.       — Не сомневаюсь, — Тэхен ничего не может поделать с тем, что звучит загнанно. Момент возбуждения прошёл, и Тэхен уже растерял всю свою смелость.       — Мы можем просто искупаться, Виви. Обещаю, что не позволю себе ничего лишнего.       — Не сомневаюсь, — так же меланхолично отвечает Тэхен. — Я очень хочу искупаться, — тут же добавляет он, потому что это правда.       В этот раз ему не приходится уговаривать Джина. Он идёт впереди, и Тэхен следует за ним. Вскоре свет снаружи становится рассеянным, а потом и вовсе исчезает, поэтому Джин без слов берёт его за руку, во второй держа зажжённый факел.       Тэхен понимает, что то был лишь мимолётный страх. Он рядом с Джином, он в безопасности, и боятся тут абсолютно нечего. Тёплая рука Джина ведёт его за огнём факела, вокруг неизвестность, но Тэхену не страшно. Мысли сами уплывают вперёд, к горячему источнику, двум обнаженным телам, исследующий друг друга в кромешной темноте. Тэхен почти чувствует фантомное касание к спине, спускающееся ниже, от чего его передёргивает.       Джин вопросительно оборачивается, на что Тэхен мотает головой, борясь со стыдом. По крайней мере, он не видит его горящих щёк, иначе Тэхену было бы совсем неловко.       — Я нашёл это место, когда был подростком, — рассказывает Джин. — О нём никто не знает. По крайней мере, я никогда здесь ни с кем не сталкивался. Мы почти пришли.       Тэхен неопределённо мычит, всматриваясь вперёд и пытаясь взять в толк, каким образом Джин понял, что они почти пришли. Дорога выглядит одинаковой: те же каменные выступы и неровности. Джин, похоже, хорошо ориентируется здесь, и это делает его ещё более доверительным в глазах Тэхена.       Впереди виднеется тусклое свечение, и когда они подходят ближе, Тэхен наконец видит источник и просвет над ним.       — А чем мы оботрёмся, когда закончим? — резонно спрашивает Тэхен, внезапно вспоминая, что на дворе зима.       — У меня есть полотенце с собой.       — О, так значит, ты всё же планировал это? — дразнится он, припоминая Джину его слова, на что тот не отвечает, но недвусмысленно ухмыляется так, что Тэхену даже не нужно словесное подтверждение.       Для Джина не составляет никаких проблем начать раздеваться, но Тэхен, увидев кусочек его оголённой кожи, тушуется и отворачивается, вспоминая о смущении. Он чувствует, как корни вспыхивают розовым, пока неспешно расстёгивает собственные пуговицы. Всплеск воды на фоне полной тишины слышится как пороховой взрыв.       Тэхен выдыхает и снимает верх, оголяя спину для взора Джина. Нравится ли ему то, что он видит? Тэхен несмело смотрит назад через плечо; Джин наблюдает неотрывно. С интересом. Это смущает, но ещё чуточку льстит.       И всё же снять низ перед Джином он пока не может.       — Закрой глаза, — просит Тэхен. — Не подглядывай.       Тэхен дожидается утвердительного мычания, а после быстро расправляется со штанами и обувью, нетвёрдой от волнения походкой добираясь до источника. Над водой клубится пар, и Тэхен присаживается на корты, чтобы дотронуться воды. Она обжигает, но не настолько, чтобы доставить дискомфорт.       Джин послушно сидит с закрытыми глазами, поэтому Тэхен не отказывает себе в удовольствии немного понаблюдать за своим очаровательным возлюбленным. Он по грудь в воде, виднеется лишь голова и острые ключицы. Его лицо безмятежное, и в этот момент он выглядит правда юным, так что Тэхен понимает всех тех, кто шутит о «бессмертии» Верховного Кима. От того Верховного Кима, который стоял на площади чуть ранее этим днём, не осталось и следа. Только Джин, отпустивший свои заботы, чтобы насладиться компанией Тэхена.       — Немного нечестно, что ты пялишься на меня, а я должен с закрытыми глазами сидеть, — вкрадчиво говорит Джин, на что Тэхен возмущённо фыркает:       — Да кто пялится! Я просто не могу сообразить, как залезть в воду.       Джин не выглядит убеждённым, сохраняя на лице самодовольную ухмылку, но всё же даёт указания, как и куда ступить. Это проблематично делать с закрытыми глазами, но они кое-как справляются, и Тэхен оказывается в воде, впрочем, сразу хватаясь мёртвой хваткой за Джина, потому что оказывается глубже, чем он ожидал.       — Как ты держишься?       — Тут есть небольшой выступ, — Джин тянет его на себя и отодвигается, чтобы Тэхен тоже умостился на камне.       Источник и без того казался Тэхену слишком маленьким для манёвра, но обстоятельства буквально прижимают их друг к другу ещё ближе.       — А ты хорошо всё спланировал, — негромко хмыкает Тэхен, оценивая их положение. Дрожь в голосе выдаёт его с потрохами, но Джин не заостряет на этом внимание.       — Это не было в моих планах, — честно отвечает Джин. — Но я не возражаю.       Тэхен закатывает глаза, но не может сдержать себя от улыбки, хорошо, что Джин ещё не разлепил веки. Он уделяет ещё несколько секунд любованию Джином, потому что ему всегда будет мало. Удивительно, каким жадным Джин делает Тэхена, каким ненасытным. Он тянет руку, чтобы убрать пряди со лба Джина, позволяя ей задержаться на том месте и скользнуть рукой по щеке, зацепить кончиком пальцев приоткрытые губы и обвести контур носа, просто потому что он может.       Джин шумно выдыхает, и Тэхену чудится, будто он кожей чувствует этот клубок воздуха. Кажется, что он боится сделать лишнее движение и спугнуть Тэхена, за что тот ему благодарен, потому что он бы точно одеревенел от смущения, если бы Джин прямо сейчас начал трогать его в ответ. Но он просто ждёт, возможно, правильного момента, а пока Тэхен смелеет и спускается рукой к шее и плечам, одаривая участки кожи лёгкими щипками, не преследуя каких-то конкретных целей. Ему хочется просто дотронуться до Джина там, где он его трогал лишь глазами, почувствовать упругую кожу под ладонями.       Скользнуть дальше по груди становится для него задачей посложнее, и он нерешительно дотрагивается до места под ключицами, оживляя свою вторую руку. Джин шумно выдыхает. Тэхен сомневается, что его лёгкая стимуляция может вызвать хоть какой-то отклик в нём, скорее всего, Джин просто пытается поощрить его действия.       Одна рука несмело опускается к соску, а вторая прячется в волосах на затылке Джина, пока сам Тэхен с упоением наблюдает за его вздымающимися плечами. Он с интересом сжимает сосок сильнее и немного оттягивает его, в ответ слыша тихое одобрительное мычание.       Тэхен чувствует решительное прикосновение к талии. От удивления он ойкает и поднимает взгляд, встречая распахнутые тёмные глаза Джина. Всего на секунду он прекращает какие-либо действия, загипнотизированный двумя безднами, а потом он будто прыгает в них, и уже в следующее мгновение ощущает привычные для него губы на своих.       Поцелуи — это то, чего Тэхену никогда не будет много. Он это понял ещё задолго до своего первого поцелуя, который он ждал с нетерпением и получил его сполна. Джин никогда не скупится на поцелуи, и это то, в чём они очень совместимы. Тэхен думает, как же ему повезло, послушно раскрывая рот и впуская умелый язык Джина в себя.       Он легко сосёт язык, пока руки Джина гладят его по спине. Толща воды делает касания невесомыми, хочется извиваться, требуя большего, но вместо это Тэхен вспоминает о собственных руках, проделывая с Джином то же самое.       Нет нужды говорить о том, что он заводится почти сразу. Невозможно оставаться спокойным, когда умелые руки блуждают по пояснице, иногда задерживаясь на ямочках, а губы любовно терзаются губами напротив. Внезапно для Тэхена Джин прижимает бедро к его паху, и это одновременно слишком мало и слишком много, так что он растерянно кусает губу Джина и стонет в поцелуй.       Джин слизывает этот звук с его губ и повторяет ласку, в этот раз немного задерживаясь и крутя ногой. Тэхен разрывает поцелуй, пряча лицо в плече Джина и тяжело дыша.       — Перестарался? — низким голосом уточняет Джин, на что Тэхен мотает головой.       Перед глазами маячит белоснежная кожа, и он даже не думает сдержать порыв укусить её, от чего Джин напрягается, но тут же откидывает голову в другую сторону, давая больше места для манёвра. Тэхен смачивает губы и оставляет звонкие поцелуи то там, то здесь. Бедро Джина снова трётся о член Тэхена, делая его каменным. Он еле сдерживает неловкие звуки, не размыкая губы и утыкаясь ими в сгиб шеи Джина.       Джину это, видимо, не по душе. Он тянет Тэхена за подбородок, большим пальцем проникая в его рот, чтобы обвести кромку зубов.       — Не сдерживайся, — голос Джина кажется Тэхену совсем низким и пробирающим. — Если нравится, — он высовывает палец и нежно гладит им скулу Тэхена, — стони.       Нежное поглаживание так контрастирует со следующими его действиями; Джин прицельно толкается бедром, и второй рукой, находящейся на пояснице Тэхена, прижимает того к себе.       Из груди Тэхена вырывается первый полноценный стон, и он ошеломляет даже его. Тэхен распахивает глаза шире, и картина перед ним рябит от того, что Джин повторяет движение. Тэхен по привычке хочет заглушить стон, но вспоминает слова Джина и не делает этого. Тот этим доволен, он наклоняется и оставляет кусачий поцелуй на скуле Тэхена, спускаясь к шее.       Тэхен понимает, что то, что он проделывал с Джином, — это ничего, детская забава. Когда это делает Джин, смачно оставляя поцелуи и засасывая кожу, Тэхен осознаёт его опытность. Обе его руки оказывается на животе Тэхена, скребут кожу вокруг пупка, пока его язык лижет его линию ключиц.       Тэхен не знает, какие силы держат его ровно, особенно в тот момент, когда рука Джина всё же спускается к его жаждущему внимания члену. Не обхватывает, не трёт, а просто прижимает к животу тыльной стороной ладони. Тэхен рычит от негодования и жалеет, что не может видеть лица Джина, который ласкает губами его шею. Он бодает Джина подбородком, не доверяя собственному голосу.       — М? — Джин мычит в его кожу, посылая приятные вибрации по его груди. Тэхен ёрзает, подстраиваясь под руку на члене, но Джин заводит её обратно за его спину, слегка поглаживая.       — Джин, — Тэхен недовольно сжимает кожу под своими руками. — П-прекрати.       — Что, Виви?       Тэхен не может видеть, зато слышит эту дразнящую улыбку. Он затягивает Джина в ещё один поцелуй, мокрый и с привкусом отчаяния. Тэхен ведёт и хочет показать Джину, как ему нравится всё то, что тот с ним делает, как он сходит с ума от всего происходящего. И когда он отстраняется, чтобы полюбоваться своей работой, он видит распухшие губы и ошалелый взгляд, как доказательство того, что у Джина тоже летят все катушки от него.       Джин снова тянется к его члену, в этот раз смыкая ладонь на нём. И стоит Тэхену счастливо толкнуться в эту узость, как кулак Джина разжимается, и он переносит руку на напряжённый живот Тэхена.       Ему остаётся вот совсем немного, чтобы кончить, ему бы хватило пары движений на его члене. Джин видит это, ещё бы он не видел; Тэхен перед ним открытая книга, он такой честный с Джином, его душа нараспашку.       — Ты издеваешься? — шепчет Тэхен, не доверяя собственному голосу.       — И в мыслях не было, — таким же шёпотом отвечает Джин, наклоняясь, чтобы поцеловать пунцовую скулу. — Говори, чего ты хочешь. Я буду рад исполнить любое твоё желание, — продолжает он прямо в кожу Тэхена, вызывая табун мурашек вниз по шее.       — Ты знаешь, чего я хочу.       — Может да, а может и нет.       — Просто делай, что считаешь нужным, — смущенно бурчит Тэхен. Потому что заниматься этим всем — это одно, а произносить неприличия вслух — это уже совсем другое.       Джин слышит смущение в его голосе и тихо смеётся, даря ещё один поцелуй его щеке. Он спускается вниз к шее, к тому месту, которое он сегодня нашёл и которое ему так полюбилось. Джин прикусывает кожу и сразу всасывает её, наслаждаясь ответной реакцией Тэхена. У того напрягается грудь и поджимаются пальцы, и сам он коротко стонет.       Руки Джина ни на секунду не перестают поглаживать живот и бока Тэхена, но этого недостаточно, как бы Тэхен не извивался, чтобы заполучить ещё больше касаний в нуждающихся местах. Но Джин будто не обращает на его попытки внимания.       В очередной раз его рука мимолётно поддевает красную головку Тэхена, а после продолжает ласкать низ его живота, как ни в чём не бывало. Тэхен жмурится и стонет.       — Да ты шутишь надо мной! — возмущается он, краем сознания удивляясь, когда это его голос стал ещё ниже, чем был.       — Тебе что-то не нравится? — невинно спрашивает Джин. — Направляй меня, говори, что делать.       И только теперь Тэхен понимает замысел Джина.       — Джин, — выходит немного плаксиво, но Тэхену даже не стыдно. — Пожалуйста.       — Пожалуйста что, Виви?       — Перестань издеваться надо мной, — ему хочется звучать рассерженно, но получается умоляюще.       — Разве я издеваюсь? — тихо спрашивает Джин. Тэхен бы рявкнул: «Да, именно этим ты и занимаешься», но Джин даже не ждёт ответа и продолжает: — Говори со мной. Тебе нравится то, что я делаю?       Тэхен кивает и, увидев вскинутую бровь Джина, добавляет вслух:       — Да, мне нравится.       Джин нежно улыбается ему, большими пальцами надавливая на ямочки на пояснице.       — Мне тоже нравится, — Джин целует его висок, спускаясь к мочке уха, несильно всасывая её, но даже этого достаточно, чтобы сбить дыхание Тэхена. Джин замечает даже такое малейшее изменение, повторяя ласку. — Ты такой честный, такой сексуальный. Меня возбуждает, как ты стонешь, как просишь. Ну же, Тэхен-и, — рука Джина проезжается по его паху, и тот от неожиданности громко стонет, после тихо выругиваясь. — Никого вокруг, — глаза Джина сверкают возбуждением, — не бойся, что тебя кто-то услышит.       У Тэхена мурашки от этого тона, и пальцы на ногах поджимаются. Как Джин и сказал, это сексуально, — не только заниматься сексом, но и говорить о нём. Это смущает, да, но и заводит по-страшному. Тэхен хочет, чтобы Джин продолжал говорить этим голосом, но понимает, что ему тоже стоит сделать что-то.       — Приласкаешь мой член? — спрашивает он тихо.       — Да, Виви. Как тебе нравится? — Джин обхватывает основание, вырывая из груди Тэхена облегчённый стон.       — Плотно. Быстро, ах.       Джин делает, как его просили, наблюдая за реакцией Тэхена. Тот откидывает голову, большими порциями хватая воздух, как будто всё это время не дышал. Это… хорошо. Намного лучше, чем всё, что делал сам с собой Тэхен. Окончательно убедившись, что Тэхен наслаждается, Джин вновь зарывается лицом в его шею, всасывая покрасневшую кожу.       Тэхен хнычет, когда вторая рука Джина берёт его яички, пока первая ни на миг не сбивается с отточенного ритма. Он сильно жмурится, издавая такие звуки, какие не думал, что умеет. Тэхен звучит совершенно разбито, и Джину это по душе. С того момента, как Джин обхватил его член, он ни разу не потянулся за поцелуем, наслаждаясь невероятными звуками Тэхена.       — Я почти, — хнычет он, нетерпеливо толкаясь в приятную узость кулака. — Не останавливайся, не оста-ах!-навливайся.       Джин и не думает останавливаться. Он перехватывает его за бёдра, направляя, а сам ускоряется так, что Тэхен выгибается от удовольствия, и только крепкая хватка за Джина не даёт ему утопиться.       Тэхен кончает с долгим, вымученным стоном, переходящим в хрип. Стоял бы он не в воде, уже давно бы свалился, но он лишь подрагивает и качается, пока Джин вытаскивает из него последние крупицы наслаждения.       Джин останавливается только тогда, когда Тэхен начинает подвывать от сверхчувствительности, и позволяет ему упасть в свои объятия. Тэхен блаженно выдыхает и хихикает в плечо Джина, начиная потихоньку разминать каменные ноги, легонько задевая чужой член бедром. И тогда он понимает:       — Ты не кончил? — Тэхен почти кричит своим охриплым голосом, обвинительно смотря на Джина. Хотя винить ему стоит себя, ведь, пока Джин был так сконцентрирован на его удовольствии, Тэхен без вопросов принимал это, ничего не предлагая взамен. — Могу я…       Не заканчивая предложение и, тем более, не дожидаясь ответа, Тэхен уверенно берёт член Джина в свои руки. Это не вызывает отвращения — ещё бы, этот мужчина морил его в ласках последние полчаса, стал бы Тэхен чувствовать к нему отрицательные эмоции? Он, наоборот, ощущает лёгкое головокружение, наблюдая, как манящие губы напротив размыкаются в тихом стоне.       — Как ты любишь? — Тэхен вспоминает, как обращался с ним Джин, и мотает на ус.       — На самом деле, я хочу кое-что попробовать…       Так Тэхен оказывается развёрнутым к Джину спиной, руками для верности опираясь на каменистый выступ. Джин не гонится за собственным удовольствием, уделяя время тому, чтобы расслабить Тэхена, лениво целуя его плечи и шею. Но Тэхен просто не может расслабиться, не тогда, когда твёрдый член упирается ему в левую ягодицу.       Первый толчок между его бёдер происходит неожиданно, и Тэхен инстинктивно хватается за руку Джина на своём боку, сжимая. Кажется, тот воспринимает это по-своему, пытаясь отстраниться.       — Даже не думай останавливаться, — протестует Тэхен, крепче сжимая руку Джина. — Мне нравится.       И он не врёт. Это, безусловно, волнительно и интимно, и Тэхен даже представить себе не мог, что можно получать удовольствие от скольжения меж бёдер партнёра, но он слукавит, если скажет, что низ его живота не скрутился, когда Джин предложил эту авантюру.       Джин вновь толкается, и Тэхен поощрительно гладит его по руке. Он старательно держит бёдра напряжёнными, одной рукой ныряя в воду, сталкиваясь там с выглядывающей головкой Джина. Тот стонет, и Тэхен считает это хорошим знаком, поэтому задерживает внизу ладонь, теперь встречая ею головку Джина с каждым толчком.       Кажется, именно это подводит Джина к черте. Его толчки сбиваются с ритма и становятся быстрее, и он сильно вжимается в бёдра Тэхена, впиваясь в его щёку сочным поцелуем. Тэхен ласкает его головку пальцами, растягивая оргазм, пока Джин лениво засасывает кожу на его щеке.       Они оба тяжело дышат, особенно Джин. Тэхен не представляет, как у него хватило сил работать бёдрами в воде на протяжении этого времени. Он обеими руками гладит всё ещё напряженные мышцы в успокаивающем жесте, пока Джин отходит от оргазма, напоследок оставляя на назревающей метке звонкий поцелуй.