О чувствах

      Лань Ванцзи ударил кулаком о ствол дерева, раздался треск – и столетний вяз раскололся, а после, с шумом ломая ветви соседних деревьев, грузно упал. Медленно рассеялся гул и наступила тишина, которую заполнял запах молодой зелени и сырой древесины.       Ванцзи смотрел на погром, совершенно не беспокоясь о жжении на костяшках пальцев. Напротив, в груди бушевали гнев и безысходность.       – Ванцзи, – Сичэнь неслышно подошёл сзади.       – Здесь его тоже нет, – сокрушенно сказал Ванцзи. Он закрыл руками лицо и повторил: – Его нет.       Сичэнь шагнул ближе к брату и положил руку тому на плечо:       – Ванцзи, я уверен, что Вэй Усянь в порядке. Если бы он попал в плен, Цишань не стал бы умалчивать о таком триумфе.       За их спинами находился очередной лагерь Вэней. Палатки были разгромлены, их медленно пожирал поднимающийся огонь. Ванцзи сбился со счета, сколько таких лагерей он разгромил за последние полтора месяца.       Получив вести о пропаже Вэй Усяня, он едва удержал себя в руках. Сначала ждал. Он верил, что темный заклинатель не позволит легко поймать себя.       Первыми в Юньмэн отправились Цзян Чэн и Цзян Фэнмянь. Глава Цзян привел адептов из Мэйшань Юй и с их помощью смог закрепиться на территории Юньмэна. Ваньинь искал Вэй Усяня. Ему встречались недобитки Вэней, которые с ужасом говорили об ордах мертвецов, но никто не мог сказать, куда в разгар пожара пропал заклинатель в черном. Он будто испарился.       Когда две недели спустя все ещё не было никаких вестей, Ванцзи сорвался. Он улетел в Юньмэн, оставив Су Миншаня разбираться с проблемами Молина. Все равно Вэней уже выгнали за пределы Гусу и Ланьлиня, оттеснив к основному фронту в Ланъя. Раз уж глава Су решил ловить рыбу в мутной воде и украсть учения Гусу Лань для создания собственного ордена – пусть соответствует статусу и самостоятельно найдет способы подавить нечисть на своей территории.       Неизвестность пугала Лань Ванцзи. Он отчаянно рвался в бой, прокладывая дорогу из Юньмэня в Цишань. В значительной мере это продвинуло фронт в Цзянлине, но Ханьгуан-цзюнь рисковал зайти слишком далеко, поэтому у Лань Сичэня не было иного выбора, кроме как прибыть в Цзянлин, чтобы вразумить брата.       По правде говоря, пропажа Вэй Усяня стала подобна падающей колонне: она обязательно зацепит другую, а та, в свою очередь, завалит третью. Сейчас обстановка в Альянсе вполне отражала эту картину: Лань Ванцзи бросил Су Миншаня в одиночку справляться с проблемами Молина, Цзян Чэн наплевал на приказ отца оставаться в Юньмэне и тоже сражался на фронте в Цзянлине. Сичэню пришлось на время оставить Не Минцзюэ в Хэцзяне, и в то же время силы Альянса в Ланъя возглавляли Цзинь Цзысюань и глава Цинь. Южный фронт у границ Гусу Лань сдерживал Лань Цижэнь, а Не Хуайсан в Облачных Глубинах обеспечивал поставки талисманов. Везде стояла тяжелая обстановка, без явного перевеса.       Пока Лань Сичэнь старался вразумить брата, к ним подошел Цзян Чэн. В его осанке чувствовались резкость и напряженность, совершенно лишенная радости от захвата вражеского лагеря. Увидев состояние Лань Ванцзи, он только глубже вдохнул.       – Мы допросили пленных. Никто не знает о местонахождении Вэй Усяня. Они даже не знали, что он исчез.       – Отсутствие плохих новостей – все еще хорошие новости, – дипломатично заметил Лань Сичэнь.       – Это так, – ответил Цзян Чэн. – Но что произойдет, если все-таки слухи разойдутся? Разве псы Вэнь не воспрянут духом?       Цзэу-цюнь кивнул:       – Думаю, так и будет. Сейчас силы Вэней разбросаны по трем фронтам, но то же самое относится и к нам. Репутации Вэй Усяня достаточно, чтобы Вэнь Жохань держал часть сил в Цишане. Если же о пропаже Вэй Усяня станет известно, Вэнь Жохань может отправить войска на любой фронт. Мы же не можем себе позволить переброс сил. Тогда Вэни прорвут нашу оборону, и мы окажемся в опасном положении.       – Как будто нам было легко в этой войне, – с горечью сказал Цзян Чэн.       Их разговор прервала золотая бабочка, бесшумно спустившаяся с высоты.       Увидев бабочку, Лань Сичэнь обрадовался, он протянул руку, и бабочка села тому на палец. Сичэнь закрыл глаза и принялся слушать сообщение.       Поначалу его лицо было слегка взволнованным, а потом стало глубоко обеспокоенным.       Почуяв неладное, Цзян Чэн спросил:       – Какие вести?       – Мы оказались правы, – упавшим голосом проговорил Сичэнь, когда бабочка растворилась в золотых искрах. – Вэнь Жохань собирается отправить подкрепление войскам.       – Сколько? – спросил Ванцзи.       – Три тысячи, – выдохнул Сичэнь. – Вэнь Жохань собирает войско в три тысячи.       Эти слова повергли в шок Цзян Чэна и Лань Ванцзи. Три тысячи – это немыслимое количество.       – Мы должны сообщить другим главам орденов, – сказал Цзян Ваньинь. Его ладони мелко дрожали, и юноша сжал их в кулаки. – Я вернусь на Пристань Лотоса, предупрежу отца.       – Назначим встречу через два дня в Башне Кои, – кивнул Лань Сичэнь, – мы разошлем весть.       – Юньмэн Цзян поможет, – добавил Цзян Чэн.       Решив поступить таким образом, все трое отдали друг другу знак уважения и разошлись.       Когда заклинатели Альянса закрепились в бывшем лагере Вэнь, Цзян Чэн отправил гонца к матери в Ланъя, а сам поспешил в Юньмэн. Он решил лично рассказать все отцу. По правде говоря, Ваньинь потерял доверие к Цзян Фэнмяню. Да, он всё ещё глава ордена, его собственный отец, но как человек... Утратив желание непременно добиться расположения отца, Цзян Чэн научился видеть его недостатки: нерешительный и отстранённый, когда нужно проявить твердость, и слишком строгий, когда в этом нет нужды.       Прибыв в Юньмэн, Цзян Чэн решил пройти через город. Уже не было такой разрухи, как в прошлый раз – люди чинили дома, убирали улицы, снова начинали торговать. Как говорят, увидеть свет в конце тоннеля можно, лишь двигаясь вперёд. Из всего города Пристань Лотоса пострадала сильнее всего: внешняя стена закоптилась, и в воздухе до сих пор чувствовался прогорклый запах, огонь разрушил тренировочный плац и ученические помещения.       Цзян Чэн задумывался, как бы выглядела Пристань Лотоса, не будь на ней защитных печатей. Сейчас плотники восстановили крышу главного зала, над другими постройками кипела работа. Воздух был наполнен стуком молотков, скрипом колес, запахов смолы и древесины. Но так же, как под этой смесью витал запах гари, так и Цзян Чэну было бы горько – Пристань Лотоса можно отстроить, но прежней она не станет.       Ученики приветствовали Ваньиня при встрече. Один из них сказал, что глава ордена сейчас в своем кабинете. Не задерживаясь, Цзян Чэн направился туда.       Минуя знакомые-незнакомые коридоры, юноша, наконец увидел Цзян Фэнмяня.       – Отец.       Глава ордена стоял спиной ко входу, его руки держали деревянную шкатулку. Видимо, в этот момент он над чем-то задумался. Услышав приветствие Цзян Чэна, Фэнмянь закрыл шкатулку и поставил ее на стол.       – Похоже, – несколько отстраненно сказал он, – в Цзянлине ты успел позабыть, как следует обращаться к старшим.       Цзян Чэн сложил руки в поклоне:       – Ваш сын забыл о манерах, прошу простить.       Глава Цзян повернулся к сыну. Он убрал левую руку за спину, в его позе не осталось и намека на прежнюю задумчивость.       – Ты вернулся по какому-то делу?       Ваньинь начал объяснять цель своего прихода:       – Цзэу-цзюнь получил тайное донесение, что Вэнь Жохань собирает силы. В его планах подготовить войско в три тысячи. В Башне Кои назначена встреча через два дня. Альянс должен подготовить меры против такой серьезной угрозы. Особенно учитывая, что Вэй Усянь сейчас...       Бах!       Цзян Чэн не вздрогнул от резкого хлопка, но разом помрачнел. Фэнмянь убрал руку со стола, по которому только что хлопнул:       – Я тебе уже много раз говорил, оставь Вэй Усяня! – его голос был полон едва сдерживаемого гнева. – Сколько лет ты стремился превзойти его, а теперь, когда следует укрепить положение наследника, вдруг решил держаться за прошлое!       Цзян Чэн горько усмехнулся:       – Тогда мне следует, подобно вам, пренебречь моральными устоями и переписать историю Юньмэн Цзян под себя?       Одним взмахом Цзян Фэнмянь опрокинул несколько предметов со стола. Гулко треснула тушечница, разбрызгивая чернила по полу, кисти упали в это пятно и покатились, размазывая тушь ещё больше, и после лист бумаги тихо накрыл этот беспорядок.       Голос Цзян Фэнмяня был чрезвычайно холодным:       – Ты все ещё не понимаешь, каково быть главой ордена, – он посмотрел на сына: – Передай главе Лань и главе Цзинь, что я приду на совет.       Казалось, Фэнмянь хочет сказать что-то ещё, но видимо, передумал. Он отвернулся и положил руку на шкатулку:       – Разговор окончен. Ступай.       Цзян Чэн посмотрел на отца тяжелым взглядом и после проговорил:       – Даже если вы не ладили со своим братом, я не понимаю вашего отношения к Вэй Усяню. Мы росли вместе столько лет, разве у вас не осталось к нему теплых чувств? Почему сейчас вы так предвзято к нему относитесь?       Фэнмянь продолжил стоять спиной к Цзян Чэну.       – Я сказал, что разговор окончен. Уходи.       Ваньинь еще несколько мгновений посмотрел на отца, а потом коротко отсалютовал и направился к выходу, но Фэнмянь вдруг окликнул его:       – А-Ли прислала письмо. Она сейчас с матерью в Ланъя. Навести их перед собранием.       Болезненное и тянущее чувство зашевелилось в груди наследника Цзян, и все же он ответил ровным голосом:       – Хорошо.       Наконец, Цзян Чэн вышел из кабинета. Все с тем же задумчивым выражением он миновал коридоры, пока не вышел во внутренний двор. Юноша посмотрел на небо, и глубоко вздохнул, закрывая глаза от слепящих лучей. Он думал, что не сможет разочароваться в отце ещё больше, но ошибся. Их семья трещала по швам. На сердце было невероятно горько.                    

***

      Мэн Яо осторожно нажал на рычаг, и стена с эмблемой солнца Цишань Вэнь снова обрела осязаемость. Мэн Яо провел по резьбе рукой, на всякий случай проверяя. Холодный металл – как и должно быть. Мэн Яо взял небольшую стопку отчётов со стола главы Вэнь и направился к выходу.       Едва он покинул кабинет, как наткнулся на мужчину в черном. Силой подавив испуг, Мэн Яо заставил себя улыбнуться:       – Приветствую главу стражи, – он уважительно склонил голову.       – Глава Вэнь требует отчёты, – голос стража был таким же холодным, как и маска, закрывавшая его черты. Вороненая сталь была настолько черной, будто сама тьма украла лицо мужчины, оставив видимыми только глаза, взгляд которых пронзал подобно клинку.        – Уже несу, – Мэн Яо снова улыбнулся, на его щеках появились ямочки. В подтверждение своих слов он приподнял бумаги в руках.       Ещё раз окинув взглядом юношу и не найдя ничего подозрительного, глава стражи развернулся, намекая следовать за ним.       Тело мужчины было закутано в такие же черные одежды, и только по слабому отблеску на гравировке наручей можно было разглядеть символ солнца. Призрак Преисподней – Мэн Яо был уверен, что это прозвище как нельзя лучше подходит главе стражей. Он оказался скрытым козырем Вэнь Жоханя, который, в отличие от Сжигающего Ядра, никогда не появлялся на публике. Из-за него Мэн Яо пришлось изрядно попотеть.       Сейчас Мэн Яо следовал за стражем, его руки мелко подрагивали. Но дрожал он не от прохлады, а от внутреннего страха: ещё чуть-чуть, и его бы застукали на выходе из тайной комнаты. Сердце Мэн Яо было похоже на загнанного зайца, холодный пот пропитал нижнюю рубашку и волосы на висках. Юноша с усилием замедлил дыхание и попытался успокоить свою ци.       В какой-то момент Мэн Яо подумал, Призрак Преисподней и впрямь не заметил его состояния или же проигнорировал? Нет, этот человек абсолютно предан Вэнь Жоханю. Насколько Мэн Яо смог выяснить, десять лет назад Жохань привел мужчину в орден, и с тех пор тот стал верным псом главы Вэнь. Его настоящее имя, откуда он родом, уровень его совершенствования – ничего из этого Мэн Яо не знал. Ему уже повезло, что Призрак не стал задавать вопросов. При малейшем подозрении меч этого человека был бы у горла Мэн Яо.       Пока мысли юноши метались, они подошли уже к залу собраний. Мэн Яо посмотрел на спину стража, потом на богато украшенную дверь, и решил про себя – он рискнёт ещё раз и снова проберется в потайную комнату. Он обязан помочь Лань Сичэню.             

***

      Лань Ванцзи получил известие, что в лагерь Цзянлина прибыл Лань Цижэнь. С самого начала Аннигиляции солнца это был первый раз, когда старейшина оставил Южный фронт. Лань Ванцзи не понимал, если дядя решил присоединиться к собранию в Башне Кои, то зачем ему делать крюк, чтобы посетить лагерь в Цзянлине? Недоумение смешивалось с тревогой, и все же глубоко внутри Ванцзи чувствовал облегчение и радость от предстоящей встречи.       Достигнув своей палатки, Ханьгуан-цзюнь откинул полог и решительно вошел внутрь.       – Дядя, приветствую вас.       Лань Цижэнь стоял в пол-оборота, дожидаясь Ванцзи. Увидев племянника, он окинул того беглым взглядом, а потом коротко ответил на приветствие:       – Ванцзи.       – Дядя, – Ханьгуан-цзюнь опустил руки, – что привело вас в лагерь?       Цижэнь сделал жест в сторону стола, на котором уже стояли две чашки и закипал чайник.       – Садись, нам есть о чем поговорить.       Все еще не понимая намерений старшего, Лань Ванцзи послушно сел на указанное место. Цижэнь устроился напротив и отточенными движениями разлил чай по чашкам. По правде говоря, в этот момент Ванцзи ощутил укол совести: палатка хоть и была чистой, но в ней явно проступали следы запустения. Не удивительно, ведь он практически в ней и не бывал, лишь изредка возвращаясь переночевать, а все остальное время он проводил в боях и поисках Вэй Усяня.       – До меня дошли некоторые слухи, – начал Лань Цижэнь, – и я обеспокоен, Ванцзи.       – У Вэй Ина не было выбора, – перебил его Лань Ванцзи. – Он потерял Золотое Ядро, и Путь Тьмы был его единственным способом выжить. Он не попирает моральные устои.       Лань Цижэнь моргнул. Отставив чашу, он терпеливо сказал:       – Речь идет не о совершенствовании того мальчика. Я хочу поговорить о тебе, Ванцзи.       Немного подождав, Цижэнь продолжил:       – Сичэнь уже давно написал, как изменился Вэй Усянь, да и твое письмо я получил, в котором ты сообщил, что не пойдешь на Южный фронт, а останешься здесь. Связать эти новости было нетрудно, – видя, что Ванцзи собирается снова его перебить, Цижэнь поднял руку в останавливающем жесте: – Позволь договорить, – он вздохнул. – Не могу сказать, что был рад, когда узнал, что ты и Вэй Усянь… стали спутниками на тропе совершенствования. Ранее я был убежден, что Вэй Усянь – полная противоположность учениям Гусу Лань. Но тогда былые обиды застилали мой взор, и я не сразу рассмотрел честность, благородство и бескорыстие этого мальчика, его большой талант и искреннюю преданность. Пожалуй, если бы не его помощь в Облачных Глубинах, когда орден Вэнь сожгли их, я все так же был бы слеп и предвзят.       Цижэнь сделал паузу, чтобы сделать глоток чая и смочить горло. Лань Ванцзи внимательно наблюдал за дядей, не смея пропустить ни единого слова.       – Я долго размышлял, но все же решил принять ваши отношения. Наш предок, Лань Ань, завещал следовать своему сердцу, но увы, во многих поколениях наш клан терзали душевные страдания и чувство долга. Такими были и твой дед, и твой отец.       Веки Ванцзи дрогнули, он опустил взгляд на чашу с чаем, который давно остыл. Тем временем Лань Цижэнь продолжал свою речь:       – На моих глазах рушилась жизнь дорогих мне людей. Твой дед отпустил свою жену, ведь та не любила его, и объявил ордену о ее смерти, а твой отец запер любимую женщину и всю жизнь раскаивался за то, что взял в супруги преступницу. Я не желал, чтобы подобная участь постигла вас с Сичэнем, – Цижэнь сделал паузу. – Потому, когда война закончится, сделайте с Вэй Усянем три поклона и станьте супругами, как полагается.       От услышанного в груди Ванцзи противоречиво защемило от радости и от горького желания заплакать.       – Дядя…       – Потому, Ванцзи, – продолжил Цижэнь, мягко нажимая словами, – и мне, и Сичэню очень важно, чтобы ты был осторожен. Я не говорю тебе отказаться от поисков, но не бросайся вперед сломя голову. Если ты пострадаешь, я не знаю, как буду смотреть в глаза Сичэню, и что скажу Вэй Усяню. Уверен, этот мальчик будет винить себя. Ради того, чтобы встретиться с Вэй Усянем живым и здоровым, прошу тебя – будь осторожнее и береги себя.       Слезы все-таки защипали в глазах Ванцзи. Он склонил голову и зажмурился, чтобы подступившая влага не пролилась каплями на стол.       – Хорошо… дядя.       

***

      Вэнь Жохань отбросил на стол очередной доклад. Твердая обложка разъехалась, сминая своим весом тонкую бумагу. Аура главы Вэнь сгустилась, наполняя воздух тяжелым привкусом недовольства. На столе главы Вэнь лежал с десяток подобных докладов – все о неудачах его армии.       Пустующий зал совещаний молчаливо впитывал гнев главы, киноварь на стенах казалась слишком тяжелой и больше напоминала кровь. Светящиеся жемчужины отбрасывали холодные блики на эмблеме золотого солнца, что раскинуло свои острые лучи на потолке зала.       Немного в стороне стоял тайный страж главы – Призрак Преисподней. Он неизменно был укутан в черное и из-за этого практически сливался с тенью. Мужчина безмолвно стоял, ожидая следующих слов хозяина.       – Ты проверил бастарда Цзинь Гуаншаня? – спросил Вэнь Жохань.       – Да, – коротко ответил Призрак.       Он собирался продолжить, но его вдруг перебил Вэнь Жохань:       – Сними эту чертову маску, – он махнул свободной рукой, – и встань передо мной.       Страж в черном послушно расстегнул ремешок и снял маску. На свет показались черты лица – мужчина не был ни слишком молод, ни слишком стар. Его можно было бы назвать красивым, если бы не отпечаток суровости и холодности. Впрочем, этим он несколько походил на своего господина.       Когда страж обошел стол и стал перед Вэнь Жоханем, глава цокнул:       – Как всегда, хорош. Жаль, не так силен, как Вэнь Чжулю.       Страж склонился в почтительном поклоне:       – Прошу прощения, глава Вэнь.       Жохань снова махнул рукой:       – Пусть не так силен, но твой разум превосходит Вэнь Чжулю. И потому я вдвойне раздражен, что вы оба потерпели неудачу в Пристани Лотоса. Один потерял жизнь, а второй не смог захватить живым темного заклинателя, – он хлопнул по подлокотнику, и его ци волной хлынула вперед, ударяясь о тело стража. Зал наполнился мелким металлическим звоном.       Немного покачнувшись от внезапного удара, страж склонился ниже:       – Слуга не оправдал ваших ожиданий. Прошу о наказании.       Вэнь Жохань цокнул и отвернулся, но продолжил давить своей аурой.       – Жаль, что я не смог посмотреть на того мальчишку. Но ты лишил так называемый «альянс» их ключевого элемента. Теперь подчинение четырех Великих орденов – лишь вопрос времени.       – Глава Вэнь мудр и справедлив.       Вэнь Жохань вернул взгляд к стражнику, его глаза пронзительно смотрели на фигуру склонившегося мужчины.       – Это был последний раз. Больше никаких ошибок. Бесполезные люди мне не нужны.       На стража будто обрушилась гора ци – под ее весом мужчина не удержался на ногах и опустился на одно колено. Его лицо побледнело, но мужчина не смел показывать страха, только смирение.       – Ты понял меня? – холодно спросил Вэнь Жохань.       – Да, глава, – ответил стаж, опустив голову.       Еще раз окинув взглядом стража, Вэнь Жохань небрежно махнул рукой, и жуткое давление исчезло, звон затих.       – Встань, – после разрешения страж опустил руки и выровнял спину. Вэнь Жохань отвернулся, не желая более смотреть на него. – Ты подготовил ложные карты?       – Так точно, – кивнул главный страж. – Если бастард Цзинь Гуаншаня действительно шпион, то армия повстанцев непременно последует его сведениям и попадет в ловушку. Вы придумали великолепный план.       – Я не доверяю отпрыску того старого лиса, – Вэнь Жохань откинулся на спинку кресла. – Думаю, его сынишка может играть в свою собственную игру. Следи за ним.       Страж снова сложил руки в торжественном поклоне:       – Слушаюсь.       Вэнь Жохань взял со стола новый доклад и открыл его:       – Ступай.       Главный страж почтительно отсалютовал и спешно покинул зал для собраний. Стоило тяжелым дверям закрыться за его спиной, как мужчина выровнял плечи и привычным движением снова надел маску. Окинув взглядом окрестности, он направился вниз по коридору, сливаясь с ночной тенью.              Мэн Яо спешным шагом следовал по коридорам для слуг. Он старался как можно дальше отойти от зала совещаний. Кто бы мог подумать, что маленький трюк с подслушивающим талисманом сработает? Жаль, что тот был настолько слаб, что разрушился от всплеска ци Вэнь Жоханя. Мэн Яо выдохнул: так даже лучше, никто не найдет следов. Он успел услышать, что Призрак не смог захватить Вэй Усяня. Но значит ли это, что Вэй Усянь мертв? Мэн Яо задумался – почему Цишань Вэнь не заявил об этом во всеуслышание, чтобы подорвать боевой дух Альянса?       Достигнув своей комнаты, Мэн Яо сел за стол. Ему нужно успокоиться и оценить всю ситуацию.       Верно, Вэнь Жоханю нравились страдания. Ему приносило удовольствие постепенно ломать сопротивление жертвы и наблюдать, как ту настигает отчаяние. Надежда – худший яд. Если Альнс будет ждать возвращения Вэй Усяня, то если в решающий момент Вэнь Жохань подтвердит смерть темного заклинателя – сторонники Аннигиляции солнца потеряют всё.       Из услышанного Мэн Яо смог уловить еще одну вещь – Вэнь Жохань не доверяет ему. Конечно, такой тиран никогда не будет кому-то доверять полностью. Но по крайней мере, Мэн Яо должен занять прочное положение, равное главному стражу. Нет, даже выше.       Мэн Яо достал несколько чертежей пыточных орудий. Если Вэнь Жохань ценит его изобретательность, то он станет для главы незаменимым инструментом.              Главный страж стоял на крыше Знойного дворца. Он смотрел на улицы Безночного города, на свет фонарей, развешанных вдоль улиц. Маска была снята, и ночной ветер колыхал пряди у висков. Лицо мужчины было таким же холодным, как и раньше, но во взгляде читалась сосредоточенность.       В какой-то момент мужчина выделил из множества мелких огоньков один – и ринулся к нему. Меч стража рассек воздух, пальцы ловко выбросили талисман – и вот мужчина уже держит в руках духовную сферу, внутри которой трепыхалась золотая бабочка. Осторожно достав ее, страж принялся распутывать сеть защитных заклинаний, из которых была соткана бабочка.       Наконец, он добрался до ядра и впустил внутрь тонкую нить ци. Крылья бабочки дрогнули, и в ушах стража зазвучал голос Мэн Яо.       Спустя время страж хмыкнул. Как он и предполагал, Мэн Яо вынашивал собственные планы. И он не прошел проверку Вэнь Жоханя.       Бабочка в руках стража начала мерцать, собираясь исчезнуть. Мужчина вытянул из нее несколько нитей ци, собрав в маленький шар, а потом зашептал – его голос и интонация в точности повторили Мэн Яо. Вскоре шар превратится в новую золотую бабочку. Она взмахнула крыльями и затрепетала над рукой стража.       – Лети.       Бабочка сделала круг и устремилась в ночное небо. Мужчина некоторое время смотрел ей вслед. Он позаботится, чтобы Альянс получал вести от Мэн Яо.             

***

      Цзян Чэн шел меж палаток. Ему сказали, что молодая госпожа Цзян сейчас в здании целителей. Довольно скоро среди белых полотнищ палаток показались скромные дома поселка, вокруг которого армия Альянса разбила лагерь. Тут и там мелькали адепты Цзинь, а палатки на окраинах лагеря занимали ордена Лаолин Цинь и Мэйшань Юй.       Так вышло, что Цзинь Гуаншань предпочел остаться в Ланьлине, а в Ланъя отправился Цзинь Цзысюань. Тогда госпожа Цзинь попросила госпожу Юй присмотреть за ее сыном. Изначально в лагерь должен был отправиться и Цзян Чэн, но в то время пришла весть о пропаже Вэй Усяня, и Ваньинь ушел на его поиски. Как позже он узнал, Цзян Яньли отказалась оставаться в Ланьлине и сейчас под присмотром матери находилась в лагере Ланъя.       Наконец, Цзян Чэн нашел нужный ему дом. Едва он переступил порог, как ощутил резкий запах трав. Помещение наполняли приглушенные стоны раненых, а на языке чувствовался металлический привкус крови.       – А-Чэн? – в этот момент из боковой двери вышла Цзян Яньли. Она несла таз с грязными бинтами и кровавой водой.       – Цзэ, – взгляд Цзян Чэна смягчился. Он подошел и забрал таз из ее рук: – Почему ты делаешь грязную работу? Разве нет слуг, чтобы заняться этим?       – Мне не сложно помочь, – ответила Яньли. – К тому же, лечить раненых – это не сложно. Они сражались на передовой, и омыть их раны – меньшее, что я могу для них сделать.       В этот момент вошла служанка. Увидев Ваньиня и Яньли, она поклонилась:       – Молодой господин Цзян, молодая госпожа Цзян. Позвольте я заберу.       Забрав таз у Цзян Чэна, служанка вышла. Теперь, когда его руки были свободны, Ваньинь мог рассмотреть сестру как следует. Та была одета в простые, но качественные одежды, а из украшений только скромная шпилька.       – Тебе… здесь сложно? – подбирая слова, спросил Цзян Чэн.       Яньли только улыбнулась и покачала головой:       – Все в порядке. Пойдем, поговорим в другом месте.       Следуя за сестрой, Цзян Чэн вышел наружу. Там Яньли неспешно повела его меж скромных домов.       – Как матушка? – спросил Ваньинь.       – Довольно хорошо, – ответила Яньли. Она прикрыла глаза и на ее лице появилось выражение светлой печали: – Пожалуй, только здесь я поняла, что матушке на Пристани Лотоса было тесно. Только ночная охота и изредка гости. А здесь она управляется наравне с главой Цинь. И знакомых много – вторая тетушка Юй, старший дядя…       – Цзэ, а ты как? – снова спросил Цзян Чэн. – Ты писала, что справляешься, что послушать вживую – совсем другое дело.       На мгновение улыбка Яньли стала жесткой, но девушка тут же вернула привычное мягкое выражение лица и ответила, как ни в чем не бывало:       – Все-то тебе нужно знать! Большую часть времени я в лекарской палате, но стараюсь готовить для мамы суп. Ты же знаешь, матушка не скажет, но ей нравится его есть… – на этих словах девушка запнулась, потому что перед ней вдруг оказался Цзинь Цзысюань. Яньли потупила взгляд и вежливо поприветствовала его: – Молодой господин Цзинь.       Похоже, встреча была неожиданной и для наследника Цзинь. Он неловко замер, не отрывая взгляда от Цзян Яньли.       – Что такое, молодой господин Цзинь? – с вызовом спросил Цзян Чэн. – Ты где-то обронил свои манеры?       – А-Чэн, – тихо упрекнула его Яньли.       – Приветствую, молодая госпожа Цзян, – с неохотой сказал Цзысюань, а потом зыркнул на Цзян Чэна: – и молодой господин Цзян.       Потом Цзинь Цзысюань взмахнул рукавами и прошел мимо Цзян Чэна и Яньли, не задерживаясь ни на миг.       – С каждой встречей он становится все высокомернее, – глядя ему вслед, пробормотал Ваньинь. – Вот уж точно павлин.       Неожиданно Яньли промолчала, не упрекнув брата за прозвище. Она только шагнула вперед, возобновляя их путь:       – А-Чэн, пойдем. Должно быть, матушка уже ждет нас.       – Подожди, а-цзэ, – Цзян Чэн забеспокоился, – этот павлин тебя обидел? Если да, я сейчас же набью ему рожу!       – А-Чэн, все в порядке, – Яньли взяла брата за руку, останавливая от порыва броситься за Цзинь Цзысюанем. – Лучше скажи мне, есть какие-то вести об А-Сяне?       – Пока нет, – покачал головой Ваньинь. – Но я и правда принес важные новости. Мне нужно увидеть матушку.       – Тогда поторопимся, – кивнула Яньли и ускорила шаг.       Цзян Чэн оглядел на удаляющуюся спину сестры. В его сердце закрались сомнения, что положение Яньли в лагере было не столь спокойным, как она говорила. Он это выяснит.             

***

      Новость, переданная шпионом Лань Сичэня, всколыхнула весь Альянс. Накануне дня собрания из каждого фронта к Башне Кои устремились главы орденов. Небо Ланьлина наполнилось росчерками мечей, когда заклинатели друг за другом прибывали в город. Очень скоро в Башне Кои сгустилась аура тревоги, что только сгущалась с приближением времени совета.       Как хозяин, Цзинь Гуаншань занимал место на возвышении, однако сейчас он в стороне переговаривался с главой Яо. Видимо, тот в очередной раз просил орден Цзинь о помощи.       Лань Сичэнь занял свое место. Так как в этот раз он был ключевой фигурой собрания, то и находился ближе всех к главе Цзинь. Но глядя на Гуаншаня, Сичэнь не мог унять чувство, будто им играются.       Постепенно зал заполнился людьми. Прибыли глава Цинь, Не Минцзюэ, Цзинь Цзысюань. Вместе с потоком людей в зал вошел и Лань Ванцзи.       Увидев брата, Сичэнь почувствовал некоторое облегчение. Ванцзи скорым шагом преодолел разделявшее их расстояние. Сичэнь поднялся навстречу.       – Брат, – поприветствовал его Ванцзи.       – Я рад, что ты пришел, – ответил Сичэнь. – А дядя?       – Он решил остаться, – сказал Ванцзи. – Он передал, что доверяет твоим решениям. Гусу Лань поддерживает тебя.       Слабая улыбка тронула губы Лань Сичэня, но вместе с тем он ощутил, как груз ответственности придавил плечи. Заметив напряжение в глазах брата, Ванцзи тихо сказал:       – Я с тобой.       Эта короткая фраза вызвала тепло в груди Сичэня, и фантомный груз стал легче.       В это время в зал вошел Цзян Чэн. Найдя взглядом братьев Лань, он тут же направился к ним.       – Цзэу-цзюнь, Лань Ванцзи.       – Молодой господин Цзян, – кивнул Сичэнь. – Вы один? А глава Цзян и госпожа Юй?       Лицо Цзян Чэна стало мрачнее тучи. Он с недовольством вздохнул:       – Ссорятся.       Лань Сичэнь не хотел допытываться, но Ваньинь продолжил сам:       – Наш орден в таком состоянии, но при каждой встрече они вспоминают обиды. Должно быть, в глазах других орденов Юньмэн Цзян выглядит посмешищем.       Будто подтверждая его слова, в зал вошли Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань. Их лица были чернее туч, а спины прямые, будто оба проглотили по мечу. Между ними витала аура злобы и неприязни, и многие отошли от супругов подальше, не желая попасться под горячую руку госпожи Юй, глаза которой метали искры.       Без лишних слов Цзян Чэн кивнул братьям Лань и поспешил к местам Юньмэн Цзян, где сел между Фэнмянем и Цзыюань.       Когда все заняли свои места, на помост вышел Цзинь Гуаншань.       – Все участники прибыли. Давайте начнем собрание.       Окинув взглядом присутствующих, Гуаншань продолжил:       – Как нам стало известно, Вэнь Жохань решил собрать новое войско в три тысячи заклинателей. Это большая беда для всех нас.       Ропот прокатился по залу – главы малых орденов не знали причины столь срочного собрания. Новость оказалась слишком шокирующей.       С места поднялся глава Оуян:       – Глава Цзинь, насколько можно верить этим словам? Надежен ли источник?       Ему ответил Лань Сичэнь:       – Это мой человек. Я верю ему безоговорочно.       – В таком случае это действительно отвратительные новости, – угрюмо сказал Не Минцюэ.       – Есть ли подробности, глава Лань? – спросила Юй Цзыюань. Вопреки горячему нраву, Пурпурная паучиха говорила холодно и расчетливо.       – Да, – кивнул Лань Сичэнь. – Вчера ночью я получил бабочку-вестницу. Она принесла маршрут движения войск Вэнь. Глава Цзинь, могу я взять карту?       Цзинь Гуаншань подал знак, и один из адептов Цзинь поднес ему круглый диск. Глава Цзинь провернул внутреннюю часть и наполнил артефакт духовными силами. Со взмахом руки диск вылетел на середину зала, и в одно мгновение на полу образовалось объемное полупрозрачное изображение горных цепей, долин и рек. В разных местах на карте развевались такие же полупрозрачные флаги с гербами орденов.       Главы малых орденов вздохнули, внутренне завидуя богатству Ланьлин Цзинь – кто же еще потратит состояние, чтобы создать карту-артефакт?       Лань Сичэнь вышел вперед, остановившись перед картой.       – Силы Вэнь будут разделены на три части, – по мере слов Сичэня на карте проступили соответствующие флаги. – Две части пойдут в атаку на Янцзинь и Цзянлин. Численный перевес слишком велик, потому главе Не придется перейти из Хэцзяня в Янцзинь, а орденам Цинь и Мэйшань Юй – из Ланъя в Цзянлин. Но это ослабит наши силы в Ланъя. Вэни намереваются воспользоваться этим и прорваться, тем самым разделив альянс пополам и зайдя в тыл Южного фронта.       – В таком случае, можем ли мы силы Южного фронта направить в Ланъя? – спросил Не Минцюэ. – Если создадим стену, Вэни не смогут нас разделить.       Лань Сичэнь показал головой.       – В таком случае третья часть обойдет нас и займет либо Хэцзянь, либо Гусу. А наши силы будут ждать на пустом месте.       – Вэнь Жохань хочет задавить нас числом, – сказала Юй Цзыюань.       – В такие времена нам пригодился бы Вэй Усянь, – покачал головой глава Яо. – Жаль, сила пожрала его самого, и он сгинул.       – О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ?! – Цзян Чэн вскочил с места и закричал на говорившего. – КТО ВАМ СКАЗАЛ ЭТУ ЧУШЬ?!       Глава Яо растерялся от такого напора. Он отвел взгляд от пылающего гневом наследника Цзян и пробормотал:       – Да как же кто? Ваш отец, глава Цзян.       На Цзян Чэна будто вылили ведро ледяной воды. Он почувствовал неподдающуюся контролю дрожь. Обернувшись, Ваньинь посмотрел на Цзян Фэнмяня:       – Отец?..       Не глядя на сына, Цзян Фэнмянь поднялся с места. Выйдя к помосту, где стоял ошеломленный Лань Сичэнь, глава Цзян обратился к собранию:       – Многим известно, какой вклад Вэй Усянь внес в Аннигиляцию солнца. Известны и его методы. А также известно, что он пропал после второй битвы в Юньмэн Цзяне.       – Но это не значит, что Вэй Ин погиб, – Лань Ванцзи тоже встал с места. Его голос дрожал, и это было заметно не только Сичэню.       Цзян Фэнмянь достал из кармана что-то и протянул это в сторону Ванцзи. Едва увидев, Ханьгуан-цзюнь в два шага оказался рядом и выхватил предмет. Его дрожащие пальцы сжимали обрывок до боли знакомой ленты. Красный шелк и золотая вышивка едва проглядывали из-под грязи и копоти, но эту ленту Ванцзи узнал бы всегда.       Ханьгуан-цзюнь пошатнулся, на спине тут же очутилась рука Лань Сичэня.       – Я знаю, какие отношения связывали вас с Вэй Усянем, – сказал Фэнмянь. – Мне жаль.       Лань Ванцзи отвернулся. Его лицо застыло невыразительной маской.       – Этого не может быть, – прошептал Цзян Чэн. – Матушка… – он обернулся к Юй Цзыюань, но женщина сидела с абсолютно прямой спиной, и только ее кулаки сжимались до крови, а уголки глаз покраснели.       Первая слеза обожгла щеку Цзян Чэна. Он отвернулся и зажмурился, пытаясь сдержать крик в груди.       Как Вэй Усянь мог умереть?!...       И в этой горячей тишине голос Цзян Фэнмяня звучал еще беспощаднее:       – Мы не нашли останков Вэй Усяня или его флейту. Вероятно, они сгорели в пожаре. Однако, – он достал из рукава небольшую шкатулку и открыл ее, – мы нашли нечто другое. Это поможет нам закрыть брешь и сдержать армию Вэнь.       Лань Ванцзи посмотрел на предмет в шкатулке, и его надежда рухнула окончательно.       Это была Стигийская Тигриная Печать.