Мурмурация

из сказок сотканы наши мечты, но проблема лишь в том, что сказки не становятся явью.

***

      Это все сон. Точно сон. Разве человек в здравом уме поверил бы в реальность происходящего, если бы увидел, как Хлоя Буржуа — Хлоя Буржуа! — неловко касалась поверхности воды в каком-то фонтане, пытаясь удержать равновесие, чтобы не полететь вниз? Маринетт не знала, что ей делать. Она неловко топталась на одном месте, накинув на плечи пиджак Хлои, и пыталась проанализировать ситуацию. Хлоя Буржуа — Хлоя Буржуа! — вместо того, чтобы оставить Маринетт в полном одиночестве после абсолютного фиаско в ресторане, потащила девушку в какой-то парк, где о том, что здесь хоть когда-то были люди, осталось лишь воспоминание. Дюпен-Чен издала тихий смешок.       Хлоя выглядело расслаблено. Словно весь мир для нее перестал существовать — и она, чувствуя прохладу воды, растворилась в этом моменте первым снегом. Все ее мысли — плохие, тревожные, ужасающие — исчезли. Разве такое возможно? Она знала, что скоро приедет ее мать, чтобы проверить то, как Буржуа справляется с учебой. А с учебой она не справлялась. Близилась сессия, а Хлоя даже на толику не приблизилась к созданию дизайна собственного наряда. У нее даже точного плана не было. Даже разработок не было! От подобных мыслей по ее спине прошла волна мурашек — не таких, которые накрывают, когда человек чувствует приятную прохладу, нет. Хлоя почувствовала страх. Липкий, гадкий, рассыпчатый чернозем после ледяного дождя. Буржуа выпрямилась и посмотрела на Маринетт, девушка вздрогнула. — Почему ты решила переехать? — Неожиданно спросила Хлоя, неловко качнувшись назад. У Маринетт весь воздух из легких выбило от настолько неаккуратного движения, ей показалось, что Хлоя могла упасть. Но Буржуа лишь шумно выдохнула, наклонив голову. — Так я буду на шаг ближе к своей мечте, — На выдохе произнесла Маринетт, с замиранием сердца ожидая очередного движения Хлои. Но она не двигалась, медлила, словно выжидая, как хищник. И глаза Буржуа, недобро загоревшись темно-синим огнем, в безжизненном сумраке засияли ярче звезд. Кажется, Маринетт впервые видела ее взгляд настолько чистым, не затуманенным алкогольной пеленой. Вдруг Буржуа рассмеялась, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Не делай такое серьезное лицо, — Она закусила губу. — Мы же просто разговариваем. — Не думаю, что с тобой что-то бывает просто, — Хлоя замерла, недоверчиво подняв взгляд на Дюпен-Чен, словно слова девушки задели ее до глубины души.       Буржуа это знала, конечно знала. И даже не пыталась скрыть. Просто бывает лишь со скучными и совершенно обычными людьми. Хлоя даже отдаленно не напоминала такого человека. Она медленно поднялась с мраморного выступа, еще раз бегло осмотрела прозрачную рябь, сквозь которую на дне фонтана можно было увидеть бурые листья, и протянула Маринетт руку. Дюпен-Чен широко распахнула глаза, непонимающе осматривая ладонь девушки словно что-то необычное. Словно на ладони у девушки помещалась целая вселенная — все планеты, галактики, звезды. Маринетт сглотнула, неловко коснувшись белоснежной кожи кончиками пальцев. Буржуа вопросительно изогнула бровь. — Телефон, — Казалось, что голос Хлои доносился сквозь толстый слой ваты. И Маринетт слышала его с задержкой, опозданием. — Что? — Непонимающе переспросила Дюпен-Чен, боясь убрать свою ладонь. Касаться Буржуа приятно. Словно лучи солнца ласкают кожу мягким теплым светом. — В пиджаке, — Хлоя неловко качнула головой, указывая на элемент одежды на плечах Маринетт. Девушка покраснела до кончиков ушей. — Мой телефон, — Закончила она, смущенно улыбнувшись. Действие Маринетт показалось ей по-детски нелепым. — А, да, — Дюпен-Чен быстро отдернула руку, потянувшись к пиджаку, чтобы снять его, но Буржуа тут же схватила ее за запястье. — Пиджак то оставь, ты же замерзнешь.       Улыбка Хлои — искренняя — чем-то напоминала вспышку сверхновой.

***

— То есть, — Адриан издал возмущенный смешок, взмахнув рукой, в которой держал телефон. Он выглядел расстроенным, но озорной блеск в глазах парня выдавал его с потрохами. — Ты потратила свою бронь, которую месяц держала до моего дня рождения, на свидание с Маринетт? — Ну, — Хлоя сделала очередную затяжку, словно пытаясь оттянуть время ответа. Агрест терпеливо ждал, неловко отстукивая уголком мобильника неизвестный никому ритм.       Хлоя вытащила Адриана прямо с пары, написав о том, что это дело не терпит промедлений. Агрест, конечно же, согласился. Он никогда не подводил девушку, приходя на помощь в самые трудные моменты — в нем Буржуа видела поддержку. Она неловко дернула плечами, будто бы поежившись от холода.       После того, как девушки вернулись домой, бабочки в животе Буржуа никак не унимались. Она не могла смотреть на Маринетт, не могла находиться с ней в одном помещении. Потому что любой контакт с Дюпен-Чен взрывами целых галактик разливался у нее под кожей. Хотелось не просто кричать — хотелось рвать на себе волосы в истерическом порыве. Маринетт казалась ей обычной. Так какого черта Хлое так приятно с ней находится? — Может, ты был прав, — Наконец, разрушила тишину Буржуа. — И я влюбилась, — Задумчиво протянула Хлоя, одним ловким движением отправив недокуренную сигарету в металлическую банку. Адриан, загоревшись словно новогодняя гирлянда, улыбнулся во все тридцать два. — Ну и ну, — Он прикрыл глаза. — Неужели кто-то смог растопить ледяное сердце Хлои Буржуа? — Еще одно слово и я ударю тебя. — Гру-у-бо, — Нараспев протянул Агрест, продолжая довольно улыбаться.

***

      Следующий день для Маринетт прошел так, словно девушка на ощупь передвигалась в темноте без какого-либо ориентира. Она не помнила ничего, не видела ничего и совершенно не соображала. Потому что горький запах полыни душил ее, разрывая нежную кожу. После того, как они вернулись домой, Буржуа словно сделала вид, что они не знакомы. Даже не смотрела в сторону Маринетт. Переступив порог комнаты, она схватила небольшую сумку с тумбочки и сразу же отправилась в неизвестном Дюпен-Чен направлении. Будто бы сбежала, оставив влюбленную в нее дурочку с распахнутыми от удивления глазами. Маринетт перестала считать Буржуа недосягаемой, только коснувшись ее руки, а она опять растворилась — словно вода утекла сквозь пальцы. Хотелось остановиться, замереть. Навсегда остаться в том парке, где от холода у Маринетт зуб на зуб не попадал. Дюпен-Чен не понимала Хлою. И от этого становилось не по себе.       Для Дюпен-Чен влюбленность — это привязанность. Это необходимость находиться рядом с дорогим тебе человеком каждую минуту своей жизни. И она действительно не понимала, как можно быть настолько спокойной. Хлоя не привязывалась. Маринетт почувствовала подступающую тошноту. Как она могла подумать, что что-то изменится? От обиды в области переносицы неприятно защипало, мелкие крупицы слез собрались в уголках глаз. Она медленно втянула воздух через нос, дрожащими пальцами переворачивая листок с эскизом для предстоящей работы. Маринетт хотела выполнить полугодовой проект с полной отдачей, вложив в него душу. Оставив в нем всю себя. Вот только все ее мысли были заняты совсем не этим.       Маринетт все еще должна была сделать костюмы для выступления группы Лууки. Огромное количество работы заставило ее мозг работать быстрее, и она решила, что проще будет показать один из нарядов «Банды Котиков» на предстоящем зачете. Она и время сэкономит, и не окажется в неловком положении. Ей пора бы научиться говорить нет.       В коридоре шумно. Слишком шумно. Может, Маринетт так казалось из-за того, что она всеми силами пыталась сфокусировать свое внимание на силуэте, расплывчато мелькающем перед ее глазами на белоснежном холсте. Он кого-то ей напоминал, и желание сделать платье, которое Дюпен-Чен нарисовала еще в начале учебного года, давило на грудь. Однако, решение уже было принято. Да и где она найдет модель для показа? Из раздумий ее вывело легкое касание чьей-то теплой руки. Девушка резким движением стерла застывшие в глазах слез и подняла удивленный взгляд на нарушителя ее спокойствия. Луука улыбался. — Ты чего такая грустная? — Неловко спросил он. В голосе парня читалась обеспокоенность. Луука неловко поджал губы, совсем не ожидав увидеть Маринетт в таком состоянии. — Да навалилось многое, — Девушка улыбнулась. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Такое случалось достаточно редко, поэтому доверчивость, свойственная Дюпен-Чен, проявлялась рядом с ним с удвоенной силой. Она поднялась со скамейки, прижав папку с эскизами к груди. — А что ты здесь делаешь? — Маринетт неловко качнула головой в сторону выхода, намекая на то, что парень может пойти с ней. — Извини, конечно, — Луука медлил, отводил взгляд в сторону, неловко потирая затылок. Словно хотел сказать что-то очень важное. Маринетт внимательно следила за парнем. — Но…когда ты закончишь с костюмами? Время то поджимает. —  Я в процессе, — Улыбка девушки стала еще шире. — Хотела спросить, ты не мог бы побыть моей моделью на зачете? — Во рту у парня пересохло. — К-конечно, — Заикаясь ответил Куффен, улыбнувшись. В глазах разгоралось пламя. Настоящий живой огонь. Он аккуратно коснулся плеча девушки, заставив ту остановиться. — Для тебя все, что угодно, — Маринетт смущенно улыбнулась.       Почувствовав, как кто-то рывком притянул ее, Дюпен-Чен сдавленно ойкнула, зажмурившись. Дальше все происходило для нее в замедленной съемке. Она медленно повернула голову, сталкиваясь с ледяным профилем Хлои, взгляд которой был способен прожечь Лууку насквозь. Маринетт никогда в жизни не видела ее такой злой. Это из-за нее? Она опять все испортила? Девушка потупила взгляд. Хлоя не отпускала ее предплечье, продолжая прижимать к себе. — Ты кто, блять, такой? — Зло процедила девушка, сквозь плотно сжатую челюсть.       Кто бы мог подумать, что Хлоя умеет ревновать.