Мурмурация

убогие души нельзя не оплакать

***

      Хлоя медленно рассыпалась на части. Умирала, оседала мелкой золотой крошкой на обшарпанном паркете университетского коридора. У нее под ребрами ощущение скованности, сдавленности. Буржуа не могла дышать — из-за того, что рядом с ней стояла причина ее ненормального поведения. Или из-за того, что ее ледяная оболочка дала трещину?       Она сама не поняла, почему злость в одну секунду застелила ей глаза черной пеленой. Ослепила. Мозг будто бы отключился, и вот она стоит и прижимает к себе Маринетт, с ужасом под ребрами понимая, что боится ее отпустить. Парня перед собой она видела впервые в жизни. Хлоя не знала, на что похожа любовь. И уж тем более Хлоя не знала, на что похожа ревность. Но то, что она испытывала сейчас ей определенно не нравилось. Словно под кожей яд растекся, сжег изнутри все органы, оставив только горстку пепла. Буржуа определенно не понравилось то, что она почувствовала. — Перед тем, как спросить имя незнакомца, необходимо представиться самой, — Холодно ответил Луука, моментально поменявшись в лице. — Тебя не учили манерам? — Хлоя немного сузила глаза, вскинув подбородок, с свойственным ей презрением подавляя надменность во взгляде парня напротив.       Она ненавидела признавать поражение. — А ты смелый, — Буржуа фыркнула, надменным взглядом просканировав его с ног до головы. — Раз смеешь говорить со мной в подобном тоне.       Продолжать вести диалог она не собиралась. Хлоя, натянув на губы некое подобие усмешки, чуть качнула головой и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась в сторону выхода. Маринетт, чья рука все еще находилась в плену у Буржуа, даже не успела осознать, как оказалась в ловушке. Может, злость, мешающая Хлое здраво соображать, настолько сильно выбила ее из равновесия, что она даже забыла о том, что все еще прижимала Дюпен-Чен к себе.       Буржуа быстрым шагом проносилась мимо удивленных студентов, совершенно не обращая на них никакого внимания. Сейчас ее волновало лишь разрывающее грудную клетку чувство, вызывающее необъяснимо сильную боль под ребрами. Только в своей комнате Буржуа смогла вздохнуть, наполнив легкие прохладным воздухом. Отпустив руку Дюпен-Чен, она приложила тыльную сторону ладони ко лбу. В комнате, как всегда, прохладно.       Время ускорилось в несколько раз, отрывками необъяснимо ярких картинок заставляя Хлою жмурится от желания провалиться под землю. Осень утекала сквозь пальцы опавшими листьями. Бурыми, огрубевшими, женными и словно изрезанными мелкими иглами со всех сторон. На земле после них останется лишь горстка пепла.       После Хлои — тоже.       Это, блять, просто нелепо. — Хлоя, — Аккуратно начала Маринетт, внимательно всматриваясь в напряженное лицо девушки. Она не могла понять, почему Буржуа отреагировала так. Словно у нее пытались что-то отнять. Забрать прямо из рук самую дорогую вещь. Маринетт сглотнула. — Все в порядке? — Нет, — Она издала нервный смешок. — Я совершенно не в порядке.       Хлоя почувствовала себя слабой. Брошенной. Будто бы в один момент осознала, что все это, на самом деле, просто глупая игра, затеянная какими-то всевышними силами. Словно абсолютно любой человек на этой планете пытался ей навредить. У нее всегда были проблемы с доверием. А сейчас, когда все ее чувства больше походили на оголенный нерв — только дотронься и электрический ток насквозь пробьет позвоночник — она в несколько раз сильнее ощущала эту боль, сдавливающую ее сердце. Если это любовь, то лучше никогда не влюбляться. Ее разрывало изнутри стаей бьющихся о скалы грачей — они истошно кричали, бились в попытке спрятаться от темно-синих волн, и черные перья разлетались в разные стороны. Она бы рада спрятаться от всего этого.       Рада бы исчезнуть. — Это из-за меня? — Голос Маринетт надломился. Растаял, оставив на заледеневших руках Хлои едва заметные царапинки. Буржуа хотела прижаться к Маринетт всем телом. Хотела вдохнуть нежный запах ванили, которым пахли волосы Дюпен-Чен.       Хлоя чувствовала этот запах едва уловимыми нотками, оседающими на ее губах сладкими цветами. Чувствовала и теряла голову. Все мысли путались, превращались в кашу. Руки Буржуа тряслись, да и она сама вздрагивала от каждого шороха. Мелкая дрожь, пронзившая ее кожу, окутала все тело девушки. Она сжала рукой свое запястье, с силой сдавливая его заледеневшими пальцами. — Не думаю, — Буржуа грустно усмехнулась. Все тело, покрытое мурашками, словно окаменело. Она сейчас могла рассыпаться от любого прикосновения. — Кажется, я сошла с ума, — Буржуа злилась, Маринетт поняла это сразу. Блондинка не умела держать в себе эмоции; будучи чересчур вспыльчивой, она сразу же выплескивала все негодование и злость на окружающих. Ей было сложно это контролировать.       Злость всегда брала верх над рассудком Хлои Буржуа.       Потому что никто не имеет права прикасаться к ее Маринетт.       Раз. Два. Три.       Маринетт неотрывно следила за ее движениями, наблюдала, как та ходила из стороны в сторону, словно загнанный в ловушку зверь, не знающий куда выплеснуть свою злость. — Какого черта ты общаешься с ним? — Хлоя резко остановилась. В глазах застывшие крупицы слез. Маринетт вздрогнула. У нее сердце сжалось с такой силой, что воздух выбило из легких огненным всплеском. Она сделала медленный вдох, пытаясь успокоиться.       Хлоя привыкла, что все вокруг слушаются ее. Подчиняются. Но желание стать нормальной — иметь друзей, заниматься тем, что нравится, быть с тем, кто нравится — с каждым днем становилось все сильнее. Буржуа поняла, что ей нужно научиться контролировать все это. Она не понимала, что происходит и почему от одного взгляда на Маринетт у нее спазмом стягивает мышцы живота.       От Хлои пахло космосом. И Маринетт была готова поклясться, что в этом мире для нее нет приятнее чувства, чем чувство, которое она испытывала рядом с Буржуа. Уверена, что таких как она больше нет. И сейчас, зная, что Хлоя Буржуа ревнует ее, Маринетт непроизвольно хотела улыбнуться. — Потому что мне интересно с ним общаться, — От этих слов сквозь Буржуа будто прошел электрический разряд. Она была не в себе. Злилась, пылала от жгучего, ядовитого чувства, чугунными цепями прожигающего ее кожу. И обида ветками вишневого дерева вдруг проросла сквозь позвоночник, обвивая каждый сантиметр ее худого нежного тела.       Хлоя Буржуа никогда не испытывала ревность. Ей определенно не знакомо подобное чувство необъяснимой пустоты и слабости.       Сердце бешено стучало в груди, удары пульсирующей болью отдавались в висках. Маринетт смущенно улыбнулась, наблюдая за тем, как вскипала девушка напротив. Ее это, в какой-то степени, умиляло — подобное поведение блондинки казалось ей по-детски глупым. Кто бы мог подумать, что Хлоя Буржуа способна ревновать такую, как Маринетт? — Ну и катись тогда, — Ревность заставляла ее чувствовать беспомощность. Ревность разрушала, съедала изнутри, колючими шипами прорастала сквозь кожу. Буржуа обессиленно опустила руки. Она уже готова сорваться с места, выбежать отсюда, сменить номер, город, имя. Исчезнуть, чтобы больше никогда не видеть эти голубые как небо глаза.       Глаза, за которые она готова отдать все богатства на свете.       Хлоя всегда ожидала, что в какой-то момент так случится. Она невыносима, а Маринетт — слишком светлая, слишком добрая и мягкая, чтобы терпеть подобное отношение. Подобное поведение. Это сломает кого-угодно.       Хлоя прекрасно понимала, что Маринетт бросит ее так же, как и другие. Знала ведь, что нельзя подпускать кого-то так близко.       В тот момент, увидев, как медленно потухает огонек в глазах Хлои, Маринетт почувствовала себя самым ужасным человеком на свете. — Хлоя, — Она аккуратно взяла ту за руку, переплетая их пальцы, и заглянула блондинке в глаза. Внутри все горело. — Ты ревнуешь? — Что за чушь? — Буржуа закусила губу, отводя взгляд в сторону. Маринетт тут же свободной рукой взяла ее за подбородок, поворачивая к себе.       У Хлои в голове фейерверки вспыхивали разноцветными искрами. Красные, желтые, зеленые огни переливались, вызывая у Буржуа приступ эйфории. На языке собралась вся сладость только что распустившихся цветков акации. Хлоя считала это забавным — за окном последние дни осени, а у нее в груди весеннее солнце просачивалось сквозь кожу. Она так давно не чувствовала тепла, что жидкое золото, которое собралось у нее под подушечками пальцев, прожигало до костей. Хлоя ни с кем не встречалась — даже перестала искать партнеров на одну ночь. И невыносимо сильное желание прижаться к кому-то медленно убивало ее.       Привычка справляться с проблемами подобным путем — не работала.       Дюпен-Чен вдруг почувствовала себя невероятно храброй, словно перед ней не Хлоя Буржуа — самая жестокая, мерзкая и невыносимая Королева Холода — а кто-нибудь другой. Она резко потянула девушку на себя, медленно отступая назад. И Буржуа, сама не зная почему, послушно последовала за ней.       Для Хлои всё проходило в замедленной съемке.       Вот она — недоступная, статная сучка — медленно следовала за Дюпен-Чен, неотрывно смотря той в глаза. Вот она медленно села на Маринетт сверху, напрягая все тело. Выпрямилась по струнке, задрав подбородок.       Она почувствовала себя унизительно.       Как Маринетт Дюпен-Чен смогла заставить ее чувствовать хоть что-то?       И вишневые ветки с треском сломались, освобождая ее.       Хлоя не справлялась. Совершенно. Она не справлялась со своими чувствами, эмоциями. Она даже с учебой банально не справлялась. Все слишком резко покатилось по наклонной, не давая Хлое даже возможность остановить надвигающееся цунами. Маринетт перед ней — спасательный круг, за который Буржуа так старательно хваталась в попытке спастись. — Твою мать, — Тихо выругалась Хлоя, нервно улыбнувшись, выгнув уголок губ в кривой усмешке. Маринетт почувствовала мелкую дрожь, растекающуюся, словно пылающая сталь, по всему ее телу. Буржуа спрятала лицо, прикрываясь ладонями, и рвано вздохнула. В одну секунду воздух стал невыносимо горячим. Кислорода слишком мало для них двоих.       В голове Буржуа рой несвязных мыслей, ей кажется, что вот-вот — и разорвутся легкие. У нее невыносимая ломка. Ломка из-за Маринетт, мать ее Дюпен-Чен. Это же даже звучит глупо! Если бы сейчас Хлоя не задыхалась от разгоряченного воздуха, она бы точно засмеялась.       Нелепо! Просто нелепо!       Маринетт немного дернулась, пытаясь поудобнее устроиться на кровати, и Хлоя, сидевшая на бедрах Дюпен-Чен, шумно выдохнула, прикрыв глаза. Маринетт потянулась к запястью Буржуа, медленно обвивает его тонкими пальцами, чуть сдавливая, пытаясь делать как можно меньше резких движений. У Хлои нежная кожа, пахнущая апельсинами — иногда Дюпен-Чен казалось, что Буржуа использовала слишком много увлажняющих кремов. Маринетт улыбнулась. — Мне никто не нужен, — Шепотом проговорила Дюпен-Чен, убирая руку Хлои от ее лица. — Кроме тебя. Я же призналась тебе в этом еще очень давно. — Никто не способен любить меня, — Грачи кричали. Громко. Непрерывно. В ушах Хлои звенело. — Неправда.       Хлоя хватала губами воздух, чувствовала под собой пылающий жар чужого родного тела; и на ее щеках тут же появился румянец, она откинула голову назад, пытаясь хоть как-то спрятаться от нее.       Как все дошло до такого?       Маринетт поднялась с кровати, одной рукой придерживая Хлою за спину. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Теперь пришла очередь Маринетт краснеть до кончиков ушей. — Ты невероятно красивая, — На выдохе произнесла Дюпен-Чен, наклоняясь к губам Хлои. Буржуа уже забыла, что злилась на нее, забыла, что целый день жгучий яд прожигал ее изнутри от одного только взгляда на Маринетт. Сейчас Хлоя чувствовала лишь необъяснимое желание.       Хлоя нерешительно коснулась губ Дюпен-Чен, неловко провела языком, проникая внутрь и, услышав тихий стон Маринетт, тут же прижалась к ней всем телом. У нее внутри магма взрывалась, растекаясь лавой по рекам из вен. Буржуа чувствовала жар, пылающий, жгучий и хотела чтобы все это никогда не прекращалось. Хлоя никогда не чувствовала ничего подобного — никогда. Однажды Адриан сказал ей, что любая эмоция имеет свой собственный цвет. Персиковый, думала Хлоя, и не могла сдержать улыбку.       В комнате жарко — или так кажется — и Буржуа, трясущимися руками, уже потянулась к футболке Дюпен-Чен; нехотя разрывая поцелуй. Она резким движением отбросила ненужный элемент одежды в сторону, чувствуя бешеный стук сердца в груди. Перед глазами все плыло, таяло, растворялось. — Вау… — От удивления Хлоя распахнула глаза, непроизвольно скользнув взглядом по напряженному телу девушки. Маринетт была красивой. Даже по меркам Буржуа. Она закусила губу, пытаясь сдержать желание оставить алые пятна на шее Дюпен-Чен. — Что? — Смущенно спросила Маринетт.       Она боялась. Боялась, что окажется недостаточно идеальной для Буржуа. Она все еще ее не понимала — пыталась, конечно, но не могла. Никак не могла прорваться сквозь заледеневшие веки, не могла увидеть ее настоящую. И страх того, что Буржуа окажется ей не по зубам, толкал к пропасти. Маринетт боялась, что сейчас, прямо в этот момент, Хлоя посмеется ей в лицо, встанет и уйдет из комнаты. Уйдет из ее жизни. Они не подходили друг другу, это было понятно.       Маринетт боялась, что это все окажется сном.       Словно Хлоя Буржуа настолько нереальная, что может быть только в чьих-то фантазиях. — Ты прекрасна, Маринетт.       И Дюпен-Чен целовала так неловко, так аккуратно, словно до сих пор не могла поверить, что перед ней Хлоя.       Ее Хлоя.       Она потянула блондинку на себя, чуть приподняла ее футболку, коснулась ребер, все ближе и ближе вжимаясь в губы Буржуа. Хлоя обжигала своим дыханием, обжигала прикосновениями — она словно оголенный нерв, вздрагивала от каждого касания, от каждого движения. Брюнетка провела ладонью вниз, расстегивая кожаный ремень, медленно отодвинула кружевную ткань нижнего белья.       Хлоя впилась в плечи Маринетт ногтями, выгибая спину, и двигала бедрами вперед, навстречу холодным пальцам Дюпен-Чен. Полностью отключившись от мира, полностью растворившись в руках девушки напротив. Хлоя понимала, что это все очень скоро закончится, что ей будет больно. Что Маринетт будет больно. Но сейчас — здесь — она счастлива. Насколько может быть счастлива Хлоя Буржуа? Девушка мягко коснулась шеи Дюпен-Чен, оставила влажный поцелуй, что-то неразборчиво прошептала на выдохе, расслабляясь всем телом.       Внутри все приятно пульсировало; Маринетт слышала рваные стоны, чувствовала дыхание Буржуа на оголенной шее. Дюпен-Чен провела ладонью вверх, чувствуя как напряглись мышцы ее живота.       Хлоя резко толкнула девушку вперед, от неожиданности Маринетт шумно вздохнула, ударяясь о пружинистый матрас. — Да чтоб тебя, — Проговорила Буржуа, заикаясь и ерзая бедрами. Она была смущена до такой степени, что мысли в голове путались, мешались. На бледной коже красный смотрелся распустившимися цветами вишни.       Внутри Маринетт разлилось медовое тепло. Внутри Маринетт порхали бабочки.       Дюпен-Чен неотрывно наблюдала за тем, как Хлоя медленно стягивала с себя футболку и, отбросив ее в сторону, потянулась за рукой Маринетт.       Буржуа незаконно красива.       На ее теле россыпь чуть заметных родинок, на ее теле нет ни единого шрама; Хлоя настолько худая, что Маринетт способна пересчитать ее ребра. И она обязательно это сделает.       Хлоя потянула Маринетт за запястье, провела ее рукой по своему животу, закусывая губу, чуть прогнулась в пояснице, приподнимаясь на коленях, и запустила ладонь Дюпен-Чен под ткань дорогого черного белья. Маринетт почувствовала влажную возбужденную плоть кончиками пальцев. Хлоя тут же запрокинула голову назад, на выдохе проговорила имя Мари и вновь дернула бедрами вперед, вздрагивая от касания Дюпен-Чен.       Маринетт напрягла два пальца, медленно ввела их в хрупкое тело девушки. Буржуа резко выгнула спину, напрягая бедра. Хлоя прикрыла рот ладонью, сдерживая стоны, разрывающие ее изнутри. Маринетт остановилась, ожидая.       Не дышала, боялась.       Хлоя, смущенная, покрасневшая до кончиков ушей, отвела взгляд в сторону и плавно опустилась вниз, чувствуя прохладу. Пальцы Маринетт обвило приятное тепло. — Тебе больно? — Маринетт свободной рукой коснулась колена Буржуа, поглаживая плотную ткань брюк большим пальцем. — Я могу остановиться.       Хлоя отрицательно качнула головой.       Она стала медленно ерзать вперед-назад, поудобнее устраиваясь на бедрах Дюпен-Чен. Буржуа издала тихий стон, чувствуя, как Маринетт начала двигаться внутри нее. Хлоя наклонилась всем корпусом вперед, останавливаясь у самого лица Маринетт. Они будто находились в вакууме, тяжелые прерывистые вздохи заполняли комнату, ласкали слух, обволакивали разгоряченные тела.       Маринетт видела в глазах Хлои весь мир. Казалось, что он сейчас стянулась в одну единственную точку; время остановилось. — Поцелуй меня, — Требовательно прошептала Хлоя запыхавшимся голосом.       Маринетт закрыла глаза, мягко касаясь губ Хлои. И только сейчас она почувствовала вкус клубники. Она сминала их в неловком поцелуе, углубляя его, проникая языком внутрь. Хлоя сдавленно простонала — ей было невероятно тяжело сдерживать себя. Дюпен-Чен обвила тонкую талию Буржуа одной рукой, прижимаясь к ней; чувствуя тепло девушки, Маринетт аккуратно продолжила двигать пальцами.       Хлоя тряслась всем телом, сбивчиво дышала, блаженно закрыв глаза. Буржуа прикусила мочку уха Дюпен-Чен, обнимая ее за шею. Она двигала бедрами в такт движениям Маринетт, чувствуя, как внизу живота разливалось тепло.       Маринетт резко дернула рукой, царапая спину Хлои. Она касалась каждого позвонка, оставляя красные метки — Буржуа будет в ярости, когда утром заметит их в отражении зеркала. Если заметит. Дюпен-Чен чувствовала, как напрягается каждый сантиметр тела Хлои, чувствовала, как каждый атом вокруг взрывался сотнями звезд. Сейчас Маринетт хотела, чтобы они навсегда замерли в этом моменте.       Она никогда не видела Хлою такой — открытой, раздетой, свободной. Словно вместе с одеждой она сняла весь свой холод, всю свою жестокость, все свои колкие фразы.       Маринетт влюбилась в нее во второй раз.       Сейчас — здесь, с Маринетт — она настоящая. С золотыми прядями волос, прилипшими к красным щекам, с голубыми глазами, в которых читалась безумная влюбленность, с россыпью веснушек на хрупких плечах.       Дюпен-Чен запустила ладонь в волосы девушки напротив, крепко сжимая их и немного отстраняя Хлою. Грубо прервав поцелуй, Маринетт тут же коснулась языком шеи Буржуа; она покрыла каждый миллиметр кожи влажным поцелуем, немного касаясь зубами — боялась сделать больно. Буржуа не сдержалась, громко застонав, как только Дюпен-Чен оставила влажный след на ее щеке. — Это все не по настоящему, — Сбивчиво проговорила Маринетт. Она глубже ввела пальцы в девушку. Хлоя тут же притянула Дюпен-Чен для очередного поцелуя.       Густой мед стянул каждый атом тела Хлои, и она, словно ошпарившись, вскрикнула, прогнувшись дугой, и закрыла глаза, ощущая как дрожь покрывает ее кожу.       Она в последний раз дернула бедрами, прижимаясь к ладони Дюпен-Чен и обессиленно выдохнула, сладко промурчав от удовольствия. Она встала на колени, нависнув над девушкой. Маринетт испуганно поджала губы, увидев усмешку на лице Буржуа. Глазами брюнетка пыталась найти то, за что можно зацепиться. Хлоя поправила волосы, указательным пальцем проводя по красной отметке на своей коже. — Как ты это объяснишь? — Лукаво проговорила Буржуа, все еще до конца не придя в себя. — Ну, я… — Заикаясь, начала Маринетт, но Хлоя моментально закрыла той рот ладонью. — Я оставлю тебе такой же, — От голоса Буржуа по спине Дюпен-Чен прошли мурашки. Маринетт удивленно распахнула глаза, не имея возможности вздохнуть полной грудью.       Она не верила в то, что это все реально.       И, наверное, никогда не поверит.