Мурмурация

Настоящая любовь это больно. Никогда не бывает довольна. Нет предела ничему, если я тебя люблю.

***

      Первое, о чем подумала Хлоя Буржуа, почувствовав теплые пальцы на своей щеке, нежно касающиеся ее кожи, это то, что она впервые в жизни дала слабину. Окончательно и бесповоротно застряла в цепкой хватке тонких рук. Запястья неприятно заныли, словно ощутив на себе тяжесть золотых кандалов. Сейчас она даже на алкоголь не могла скинуть свое непростительное (неправильное) поведение. Потому что в тот момент Хлоя была абсолютно трезва. Почему-то Буржуа чувствовала себя разбитой и подавленной. Будто действительно совершила какую-то ошибку — однако единственной ошибкой было лишь то, что она отталкивала Маринетт от себя слишком долго. У нее в груди тлел последний сгоревший лепесток розы, пока Дюпен-Чен, едва касаясь, оставляла на ее губах разводы теплой меди. Хлоя улыбнулась.       Маринетт тут же отодвинулась в сторону, натягивая на себя одеяло, чтобы скрыть покрасневшее в одну секунду лицо. Она поджала губы и молилась о том, чтобы Буржуа не проснулась, чтобы не открыла глаза, холодным пронзительным взглядом заставив Маринетт почувствовать себя самым мерзким человеком на свете. Ей действительно было страшно. Хлоя медленно повернула голову в сторону Дюпен-Чен, вопросительно изогнув бровь. Девушка смотрела на нее глазами провинившегося щенка. В груди тут же брызги соленой воды оцарапали нежную кожу, бурей пытаясь вырваться наружу. Пытаясь раздробить Хлою изнутри — чтобы от нее вообще ничего не осталось. Она забыла как дышать.       Где же вечно спасающие ее от ошибок стаи птиц?       В комнате было слишком жарко. Буржуа не выносила подобное. И ветер, резкими порывами разрывающий умиротворение в комнате через открытое окно, не спасал положение. Хлоя будто проглотила живой огонь, который разъедал ее изнутри. Чувства, смешавшиеся воедино, собравшиеся в цельную картину (словно пазл) ощущались на кончике языка терпким вином. Медом. Сладкими цветами.       После того, как Хлоя увидела испуганную Маринетт, чей взгляд был наполнен жалостью, сожалением и страхом, Буржуа стало наплевать абсолютно на все.       Пусть хоть земля извергает лаву прямо перед ней.       Хлое пле-вать. — Ты не замерзла? — Тихо прошептала Хлоя, медленно вытягивая руки вперед. — Трясешься так, будто всю ночь на морозе пробыла. — Это не из-за холода, — Буржуа открыла глаза.       Между ними несказанные слова закрутились в водоворот последних опавших листьев. И музыка ярких красок исполнила свой последний перформанс, оседая на уставшей земле. Скоро пойдет первый снег. Он спрячет все недостатки, ошибки, всю грязь под слоем из белоснежной ваты. А они останутся в этой комнате. Будто бы за ее пределами мира не существует — лишь черная пропасть, засасывающая одиноких людей.       Поборов свое желание прижаться к Маринетт, Хлоя медленно потянулась к телефону, лежавшему на скомканной одежде где-то около кровати, и проверила входящие вызовы. Похоже, никто даже не собирался ее искать. Это к лучшему. Буржуа приподнялась на локтях, из-за чего скрывающая весь торс девушки простыня скользнула вниз, оголяя плечи и грудь. Дюпен-Чен не могла вздохнуть. Хлоя усмехнулась.       От ненависти до любви… — У нас есть целый день, который мы можем провести только вдвоем, — Одними губами прошептала Хлоя. Так, чтобы никто в целом мире не заметил эти колебания воздуха. Так, чтобы звуки отпечатались на коже Маринетт влажными следами. Так, чтобы стук сердца затмевал сказанные слова. — С чего начнем? — Дюпен-Чен, облизнув губы, закусила костяшку указательного пальца, пытаясь скрыть улыбку.       У Буржуа весь воздух из легких выбило от взгляда Маринетт.

***

— Знаешь, — Хлоя раздраженно щелкнула языком, закатив глаза, когда Маринетт в очередной раз обошла ее со всех сторон, упорно заставляя Буржуа держать руки на весу. — Это немного не то, чего я ожидала.       Дюпен-Чен горела идеей создать для Хлои платье с самого первого дня их встречи. Тогда она еще не знала, насколько Хлоя ужасный человек. Не знала, что влюбится в нее. И уж точно не знала, что та влюбится в нее в ответ. Для презентации ее работ Маринетт требовалось два человека: Куффен уже любезно согласился выступить в роли модели для первого образа. Оставалось всего ничего. Уломать Хлою Буржуа.       Оказалось, она сделает все что угодно, если на Маринетт не будет верхней одежды.       Центр маленькой комнаты в общежитии тут же превратился в подиум, на котором Буржуа — без единой попытки скрыть раздражение в каждом своем движении — возвышалась словно скульптура в каком-нибудь музее. Если бы Дюпен-Чен не была предана своему делу всей душой, она бы даже не смогла двинуться, поглощенная теплым золотом и холодной сталью голубых глаз.       Маринетт аккуратно, едва задевая обнаженную кожу живота Буржуа, обвила талию девушки сантиметром, пытаясь снять все необходимые мерки. Хлоя в очередной раз закатила глаза, почувствовав, как Дюпен-Чен тянет ее на себя, чтобы свериться с цифрами. Она всегда выравнивала все по линейке с дотошной скрупулезностью. — Хлоя, — Маринетт опустилась на колени, продолжая осматривать девушку со всех сторон, чтобы точно знать какие цвета выбрать. В ее голове тут же возникли сотни идей, которые она банально не успела бы реализовать за оставшийся промежуток времени. Следует сказать, что Буржуа даже на три процента не была готова к надвигающемуся зачету? — Ты не против стать моей моделью для показа? — Будто предложение руки и сердца делаешь, — Буржуа сглотнула, задрав голову, и зажмурила глаза. Маринетт так и не удосужилась накинуть что-нибудь поверх нижнего белья. Если кто-нибудь сейчас войдет в комнату, то представшую картину будет очень сложно объяснить. Практически невозможно.       На Хлое — длинный кусок атласа, прикрывающий плечи (накинутый только для того, чтобы Маринетт могла выбрать цвет). И Буржуа тряслась не то от холода, не то от усталости. Стоять несколько десятков минут в одном положении она не могла. Это выматывало. Раздражало. Выводило из себя. Будто бы не было ничего важнее этого гребаного платья, на которое Маринетт опять потратит огромную кучу времени. Злость Хлои была вполне оправдана.       Трель мобильного телефона Дюпен-Чен заставила девушек вздрогнуть, медленно возвращая в реальность. Их купол дал трещину, впуская посторонние звуки в закрытое помещение, созданное только для них двоих. Маринетт тихо выругалась, поднимаясь с колен, и принялась искать телефон, запретив Буржуа двигаться. — Да? — Дюпен-Чен шумно выдохнула в динамик, прикладывая телефон к уху. Ее глаза моментально округлились в немом удивлении. — В смысле? Как? Сегодня?! — Купол окончательно развалился на сотни частей. Маринетт, судорожно оглядывая весь периметр комнаты, стала искать более менее сносную одежду, в которой можно было выйти на улицу. Буржуа наблюдала за этим, натянув на губы едва заметную улыбку. — Через двадцать минут буду. Хорошо, через пятнадцать, — Она откинула телефон в сторону. — Ну и куда ты собралась? — Хлоя резким движением скинула ткань на пол, потянувшись к безразмерной футболке, лежавшей на кухонном столе. Маринетт ее не слышала. Дюпен-Чен рылась в шкафу в попытке найти костюмы для выступления группы Лууки. — Ладно, игнорируй меня. Я вообще не против. — Что? — Маринетт нахмурилась, даже не посмотрев в сторону Буржуа. Она резким движением вывалила все содержимое шкафа на пол и, наконец, смогла найти необходимые ей чехлы с одеждой. — Если я сейчас сяду на метро, я смогу доехать до другого конца города за пятнадцать минут? — Конечно, — Бужуа закатила глаза. — За десять. Давай только не дури, ладно? — Я серьезно, мне нужно бежать. — Помолчи пять секунд, — Хлоя быстрым движением руки схватила свой телефон. — Алло? Ты можешь сейчас довезти меня и Маринетт к… — Буржуа посмотрела на Дюпен-Чен. — Клуб Cargo. — Слышал? Все, жду, — Хлоя сбросила вызов. Столкнувшись с вопросительным взглядом Маринетт, она лишь пожала плечами.

***

— Что ж вам неймется по выходным, — Раздраженно ворчал Адриан, пытаясь вписаться в очередной поворот. — Мог бы сейчас играть в приставку, — Он ударил по тормозам на светофоре. — Как нормальный человек… — Можешь не бузить, — Хлоя отрешенным взглядом смотрела в пустоту, прислонившись лбом к холодному стеклу. — У меня вообще секс накрылся, — Почти шепотом продолжила она. Агрест предпочел пропустить это мимо ушей.       Маринетт обеспокоенно проверяла телефон каждые пять секунд. Она всегда была ответственным человеком, поэтому то, что произошло сегодня, совершенно не вписывалось в представление о Дюпен-Чен. Звонок Альи прозвучал как гром среди ясного неба, заставив Маринетт нервничать еще сильнее, чем перед вступительными экзаменами. Подводить ребят ей совершенно не хотелось.       Адриан ехал быстро, но аккуратно. Без особого желания попадать в ДТП. Агрест был уверен, что они успеют точно в срок, если не будут слишком долго задерживаться в пробках. К их большому счастью, дороги были практически полностью свободны. — А можно чуть быстрее? — На дисплее вновь загорелось имя Альи. Дюпен-Чен дрожащими руками сбросила вызов, чтобы не тратить ни свое, ни ее время. — Все уже. Высаживаемся, господа, — Довольный собой, Адриан рывком открыл дверь машины, оказавшись прямо перед служебным входом в клуб.       Через несколько минут они уже мчались в сторону сцены, где их ожидала находящаяся на грани нервного срыва Алья и вся группа, которая (к удивлению Маринетт) выглядела спокойнее, чем ожидалось.       Они были на разогреве перед началом основного концерта. Да и людей в зале было совсем немного. Все выглядело слишком невинно и аккуратно для самого популярного клуба в Лондоне. Но Маринетт вообще не обращала на это внимание. Сейчас ей важно было лишь поправить свое творение на участниках группы и отправить их на сцену, заняв свое место в зрительном зале. — Зачем ты вообще их к себе забрала? — Успокоившись и отдышавшись спросила Алья, наблюдая за тем, как Куффен поднимается на сцену. — Нужно было кое-что закончить, — Маринетт облегченно выдохнула, улыбнувшись и осмотревшись по сторонам. Она успела. Не без помощи Агреста и Буржуа, конечно.       Музыка резко ворвалась в помещение, наполнив его бушующей пеной океана, из-за чего все напряжение тут же растворилось. День медленно перерос в вечер, закончившись слишком быстро. Ощущение недосказанности, молниеносного темпа развития событий сводили с ума. Алья что-то крикнула Маринетт, схватив Адриана за руку, и потащила его к залу, жестом позвав Дюпен-Чен с собой. — Извини, что не удалось провести целый день только вдвоем, — Маринетт виновато потупила взгляд в пол. — Обещаю исправиться. — Все нормально, — Хлоя улыбнулась. Она хотела сказать что-то еще, но вдруг почувствовала вибрацию в кармане джинсов. — Иди, я догоню.       Крики птиц не были слышны.       Их поглотила музыка. — Да, мам?       А дальше тишина.