Мурмурация

в голове рой печальных мыслей, злюсь, взрываюсь и в печали забываю твое имя

***

      У Маринетт на кончиках пальцев застыли крупицы льда — погружая руки по локоть в ледяную воду, она не ожидала раствориться в ней полностью. И если бы все «подростковые» проблемы действительно можно было решить по щелчку пальцев, Дюпен-Чен скинула бы эту надоедливую крошку. Минуты превратились в женную резину, каждый раз пытаясь вернуться к «нормальной жизни» — в тот момент, когда она только-только садилась на самолет — что-то с силой сдавливало ее грудь, не давая вздохнуть. Кожа все еще помнила те пламенные касания, в груди все еще томился тот костер, тлеющие угли царапались о кости. Буржуа забыть невозможно — поэтому Маринетт оставалось лишь вырвать эти чувства с корнем.       Адриан терпеливо рассказал все, что Хлоя так умело скрыла от Дюпен-Чен, словно совсем не хотела распахнуть перед девушкой душу в диком порыве и желании ее вернуть. Тогда Маринетт подумала, что нужна ей не так уж и сильно. Будь все иначе, разве Хлоя не сделала бы все, чтобы заполучить доверию Дюпен-Чен вновь? Видимо, она решила поступить совсем иначе.       Пока за окном луна насмешливо рассыпалась бликами по звездному небу, Маринетт пыталась сложить в голове все недостающие фрагменты истории. Картинка размывалась, не желала точным контуром отражаться в сознании. Потому что нельзя связать две судьбы, потеряв одну нить.       Маринетт сидела на подоконнике, поджав колени к груди, едва касаясь лбом запотевшего стекла. Было холодно, девушке пришлось стащить с кровати одеяло, чтобы накинуть его на плечи в жалкой попытке согреться. На полу комнаты были разбросаны эскизы и куски ткани, скрепленные нитками и булавками. Желание создать очередной образ настигло Маринетт поздно ночью, когда бушующий ураган в груди стих. Ей хотелось выплеснуть все эмоции. Вырваться из кокона обид и старых ран. Потому что держать столько боли в себе никто не может.       Маринетт множество раз прокручивала в голове все моменты, связанные с Хлоей — не могла остановиться, анализируя все свои действия и поступки. Когда в голове Дюпен-Чен скользнула мысль о том, что Буржуа просто-напросто не заслуживает любви, девушка остановилась.       Так нельзя.       Маринетт сама ее выбрала — Хлоя не заставляла в себя влюбляться. Значит, винить Буржуа в неумении отвечать на тепло, исходящее от другого человека, Дюпен-Чен просто не могла. Не имела никакого права.       Маринетт ждала слишком долго — каждый день молилась на сообщение от Буржуа, на один единственный звонок. В голове девушки просто не укладывалось то, каким подлым способом Хлоя оборвала с ней связь.       Как же так? Ты засыпаешь с человеком, которого любишь больше жизни, а на утро не можешь найти себе место от разрывающей на части боли.       Это действительно зависимость — нездоровая, липкая и мерзкая. От нее Маринетт никак не может найти лекарство.       Что уж таить, она была готова литрами глотать яд, лишь бы Хлоя сейчас постучала в дверь.

***

      Маринетт нечасто видела Буржуа в коридорах университета, но этого было достаточно, чтобы Дюпен-Чен вновь почувствовала прилив сил. Скорее всего, это действительно было связано с сильной привязанностью. Но Хлоя к ней так и не подошла. Возможно, потеряла всякую надежду на нормальный и спокойный диалог. без истерик и криков. Хлоя устала от этого — а после встречи с дорогой матерью, поклялась, что больше никогда не повысит голос.       Всем было понятно, что между ними все кончено.       Дюпен-Чен с этим смирилась — ей было достаточно мельком видеть Хлою хотя бы раз в день. Раз в неделю. Она в принципе стала слишком неприхотливой — характер стал закаленным, наполненным сталью и золотом. Маринетт переродилась. — Слушай, — Дюпен-Чен моргнула несколько раз, фокусируя все свое внимание на Алье. Привычка витать в облаках, пожалуй, единственное, что осталось неизменным. Маринетт улыбнулась, приготовившись внимательно слушать. — Ты же подработку искала, правильно? — Д-да, — Немного погодя ответила девушка, совершенно забыв о том, что несколько дней назад просила подругу о помощи. Маринетт привыкла все делать сама, поэтому, когда родители согласились полностью оплачивать все расходы ее пребывание в другой стране, не ожидала, что совсем потеряется от такой беззаботной жизни.       Однако — все хорошее имеет свойство заканчиваться. Перед Маринетт вновь возникла необходимость в заработке денег на собственное существование. В принципе, она спокойно могла бы продавать наряды собственного производства. Но совмещать учебу с созданием костюмов Маринетт попросту не могла. Времени бы не хватило. А вот любая другая альтернатива подошла бы. Именно это и предложила Алья: — В нашей любимой кафешке, — Маринетт чуть дернула плечом. — Нужны официанты. Не хочешь попробовать?       Маринетт была согласна на все. Тем более, что плохого может случиться? — Спасибо тебе огромное! Всегда знала, что на тебя можно положиться, — Девушка благодарно улыбнулась. — А теперь рассказывай, как у тебя дела?       Радостная Алья чуть ли не подпрыгнула на месте от восторга. Нынешняя Маринетт ей нравилась ничуть не меньше, чем та, с которой она познакомилась.

***

      Маринетт чувствовала усталость во всем теле. Абсолютно. От кончиков пальцев до ресниц, вздрагивающих при каждой попытке держать глаза открытыми. Сон окутывал ее со всех сторон, а желание провалиться под землю перекрывало другие потребности. Она, безусловно, знала, что ей будет невероятно трудно, но даже подумать не могла о том, что почувствует себя настолько уставшей после первого дня.       Тянулся он, к сведению, безумно долго.       Пока последний клиент неторопливо допивал свой кофе, Дюпен-Чен решила, что ей необходимо подготовиться к закрытию. Официально ее смена закончилась еще десять минут назад, и она никак не могла дождаться момента, когда сможет рухнуть на кровать и уснуть.       Раздался тихий треск звонка. Дюпен-Чен закатила глаза, даже не повернувшись в сторону двери. — Извините, кухня больше не принимает заказы, — Девушка медленно повернулась в сторону только что вошедшего человека. — О, ничего страшного, — Под кожей у Дюпен-Чен расцвели васильки.- Я не задержу тебя.       Хлоя — вымученная и разбитая — улыбалась, сияя сотней звезд. Возможно, будь у Маринетт возможность, она бы прижала ее к груди так сильно, что потом не смогла бы оторвать вновь. Беспричинное желание прикоснуться к Буржуа поселилось под грудной клеткой. Только спустя несколько секунд Маринетт заметила, что рядом с Хлоей стоит сумка. Сердце пропустило глухой удар.       Она снова уезжает. — Зачем ты здесь? — Голос даже не дрогнул. Дюпен-Чен расправила плечи, с плохо скрываемым теплом во взгляде осматривая Хлою. Девушка лишь улыбнулась. — Хотела попрощаться, — В горле резко пересохло. — Я… — Буржуа сделала глубокий вдох. — Я вернулась ради тебя. Чтобы восстановить то, что разрушила. Но это было слишком эгоистично с моей стороны. Слишком много времени прошло, чтобы надеяться. Маринетт, ты — самый чудесный человек на свете. И если ты смогла изменить меня, то сможешь абсолютно все.       Нет ничего невозможного.       Хлоя сделала глубокий вдох, пытаясь подавить слезы, подступающие к горлу.       я люблю тебя, я не хочу жить без тебя, ты изменила мою жизнь. — Я люблю тебя. Все еще люблю. Но я знаю, что лишь испорчу тебе жизнь. Ты чудесная. Талантлива и невероятная. Мне жаль, что у нас ничего не вышло, — Она грустно улыбнулась потупив взгляд. — В любом случае, мне нужно было закончить некоторые дела в университете. Теперь меня здесь ничего не держит. Прости, если сможешь.       Их взгляды встретились. Если есть хоть малейший шанс на то, что человека пробьет молнией насквозь из-за того, как выглядят чужие глаза, то это — тот самый случай. Они стояли неподвижно всего несколько минут. Маринетт — так и не сказав ни слова — улыбнулась, сделав шаг навстречу Буржуа. Хлоя не смела двинуться. — Спасибо тебе, — Маринетт мягко обвила шею Буржуа, прижимая к себе. — За все.       Дюпен-Чен молилась, чтобы Хлоя смогла отпустить ее точно так же, как и она сама. Это все временно — как осень или зима. Все имеет свойство подходить к концу. По всей видимости, это — их конец. — Смотри, — Сквозь дрожь в голосе проговорила Хлоя, кутаясь в черном атласе волос Дюпен-Чен. — Если он тебя обидит, я собственными руками оторву ему голову. — Не волнуйся, — Слезы жгли кожу. — Алья сделает это раньше.       Выходя из кафе, Буржуа даже не обернулась.

и когда нибудь наступит их счастливый финал.