Противостояние

Хиллтоп

Тем же днём

      Устрашающая тоска стянула мои нервы, просочилась в каждую клеточку и растянулась тонкими нитями по венам, пробовалась в закрома истерзанной души, не оставив даже маленького места, пустого уголочка, для успокоения. Я сидела за дальним трейлером, в промозглой тиши, и ревела от безысходности. Оказалось, внезапная трагичная кончина Гленна стала наивысшей точкой, последней каплей в нескончаемой пучине неприятностей и горя. И если прежде я стойко выносила едва ли не каждый удар, вытирала слезы и поднималась с колен, ползла из последних сил, то на этот раз мочи не осталось. Я потеряла надежду, погрузилась в горе с головой, не желая ничего слушать. Только и думала о Мегги, вспоминала отчаянные вопли и рыдания. Господи, не приведи кому испытать подобное!.. Я бы не пережила. Что угодно, только не кончину Рика, Дэрила, детей...        Вздыхая и сглатывая сопли, вперемешку со слюной, я вспоминала, как не более часа назад, когда солнце только поклонилось к горизонту, мы приехали в Хиллтоп сразу на двух автомобилях. В одном Розита привезла мертвое тело друга, а в другом разместились мы.       Дэрил разбудил, когда автомобиль уже проехал за ворота. И по началу я не сразу поняла, в чем дело, где мы, и что произошло. Осознание накрыло медленной волной холодного озноба вперемешку с потом, выступившим на лбу. Гленн погиб, защитив меня от смерти. Отдал жизнь! И я без конца корила себя за это. Винила в его смерти, безумолку мысленно повторяя: «Мегги и ребёнок, ты лишила их отца!»        Назойливые мысли не давали покоя. Терзали разум навязчивыми импульсами, напоминаниями о бесспорной вине! — Что стряслось? — воскликнул Иисус, выбежав навстречу следом за Аароном.        Он растеряно осмотрел каждого из нас, наверняка уловил скорбь и застывшие слезы на осунувшихся лицах; понял — случилась беда.        Я вышла из автомобиля последней вместе с Дэрилом; задержалась взглядом на двух огромных рюкзаках, набитых оружием, почувствовав, как нервная тошнота подкатывает к горлу. На светло-жёлтой ткани разглядела кровавые свежие пятна, едва не задохнувшись от нахлынувшего горя. Мы собирали оружие вместе. Гленн был жив, а теперь, раз, и нет человека... Тело осталось — холодное и бездыханное, а душа — нет. Ничего больше нет!.. — Кто там, в машине? — встревоженно спросил Аарон, видимо, разглядев обездвиженное тело. — Это Гленн, — хрипло ответил Рик, смахнув морось с глаз. — Он погиб. — Что?..       Иисус обхватил покачнувшегося Аарона за плечо. — Как это произошло?.. — Ходячие... — Нет, — всхлипнув, возразила я, качнув головой, — это был не мертвец.        Друзья, в том числе и дядя, вопросительно уставились на меня, но я не подала виду. Обхватила себя руками, опустив глаза под ноги. — Она права, — заговорила Лисса, показавшись из-за автомобиля, — я была на дереве и видела, как все произошло. Это был не бродячий. Он пырнул Гленна ножом, а Дэрил выстрелил ему в голову. — Не понимаю...       Рик оглянулся на друзей. — Почему молчали? — воскликнула Розита. — Обе знали, но ничего не сказали?! Мы находились в опасности. Если это Спасители... — Это не Спасители, — твёрдо возразила Лисса. — Они не носят кожу мертвецов. — Что это значит? — Эти люди выглядят, как мертвецы. На лицах маски. С первого взгляда и не отличишь от ходуна. Ниган бы не стал наряжаться в клоунский наряд. Ему это попросту не нужно. Легче перестрелять, чем прятаться за маской. — Кто они? — заволновалась Тара, разглядывая нас ошеломлённым взглядом. — Очередная угроза? Новая напасть?! — Никто не знает, — хмуро отозвался Дэрил, опустив руку на мое плечо, тем самым помогая удержаться на ногах. — НДЖ? — предположил Иисус, и меня тотчас же передернуло.       Перед глазами появилось бездыханное тело Энид, с вырезанными буквами на лбу. Тогда, казалось, что угроза нереальна. Появился Ниган, и мы будто позабыли о странном убийстве, списали на руки Спасителям. Но, как выяснилось позже, это было зря. — Возможно, это они привели стадо и подорвали базу, — предположил Рик. — И отрезали нам путь к лесу, — подхватила Розита, прикрыв усталые глаза. — Это, конечно, важно, не спорю, — пробормотал Аарон, глубоко вздохнув, — и нам придётся разбираться, но, все-таки, давайте вспомним о теле Гленна. Там, в медицинском трейлере, лежит Мегги. Она слаба, едва не потеряла ребёнка. — Надо ей сказать, — прошептал Рик. — Нельзя скрывать. — Боюсь, что она не вынесет такой удар, — возразил Аарон. — Но молчать нельзя!        Я болезненно скривила губы, опустив голову и шмыгнув носом. Редкая зелёная трава поплыла перед глазами, но Дэрил не позволил опуститься на землю. Его сильная рука обвилась вокруг талии и притянула к себе, неизменно напоминая о мужской близости и безоговорочной защите.        Сперва, я даже не сопротивлялась. Прильнула к Дэрилу, прикрыв глаза, но чем больше они обсуждали страшную трагедию, тем сильнее я нервничала, злилась на себя, подрагивая в тесных объятиях, то и дело так и норовя вырваться и убежать, забиться в угол в безысходности. — Нельзя, — согласился Рик, — но сейчас это опасно для здоровья Мегги... — Гленн умер, потому что пытался защитить меня, — сквозь слезы поведала я. — Мегги должна знать. И лучше, если это буду я. В этом лишь моя вина. — Перестань, — тихо, но вполне отчётливо попросил Дэрил, погладив по спине, — никто не виноват.        Я только стиснула зубы, нахмурилась, едва сдерживая крик. Отчаяние бешено колотилось вместе с сердцем. И непродолжительное время я мало слышала не только остальных, но и различала свои собственные мысли. Прижалась к Дэрилу, обняла, что было сил обеими руками за пояс, будто избавляясь от ненавистных мыслей и чувства собственной никчемности, а когда вдруг открыла глаза, услышала звонкий голос Лиссы: — Может, если я сдамся и вернусь в Святилище, Ниган вернёт детей? — Чушь, — отрезал Дэрил, и я почувствовала, как его тело напряглось. — Ублюдок не отдаст детей так просто. — Почему же? — поинтересовалась Розита, скрестив руки на груди. — Может выйдет заключить сделку? — Исключено, — твёрдо повторил Дэрил.       И я позавидовала его уверенности. — Если он навредит Карлу или девочкам... — Ниган не тронет детей, — тихо заявила Лисса, а я, приоткрыв глаза, уловила уверенность в ее глазах. — Для него это табу: женщины и дети. Ниган не причинит им вреда. Да, он ублюдок, ломающий людей, но дети будут в безопасности. А вот новая напасть... — Нет, — не согласился Рик, — они не будут в безопасности, пока не вернутся домой. — И мы вернём их, — уверенно пообещал Дэрил, — чего бы это ни стоило. Но пока Лисса права: эти странные люди, или кто они там, угрожают наравне со Спасителями. А нам ничего неизвестно. Нельзя смотреть на это сквозь рукава. Неизвестно, на что они способны, где обитают, и какие цели преследуют. Эти надписи: «НДЖ». Если это из рук дело, то мы в более серьёзной опасности. Эти незнакомцы сожгли целый амбар с живыми людьми, которые убили Энид, вырезали буквы на ее лице...        Я отчётливо ощутила, как мужские мышцы сократились. Дэрил мельком вздрогнул, вобрал побольше воздуха, быстро добавив: — Нужно держаться вместе. Выведать, что это за люди, и, конечно, поторопить Короля. Кэрол уехала? — Да, этим утром, почти следом за вами, — сдавленно подтвердил Иисус, неотрывно разглядывая бледное тело Гленна.        Неосознанно, я тоже повернула голову и почувствовала, как губы задрожали. Он лежал на заднем сидении, голова запрокинута, руки на груди, настолько неподвижные, словно выточенные из камня, и такие бледные... Багряные запекшиеся разводы пробивались на лице, губы были приоткрыты. — Нужно сказать Мегги, — неожиданно согласился Аарон, пальцем смахнув слезы со щеки. — Она должна знать... — О чем?        У меня почва уплыла из-под ног, когда Мегги появилась на поляне. Она незаметно вышла из медицинского трейлера. Наверняка увидала нас в окно. И ведь я знала, какой вид открывается с кушетки. Сама пролежала там не одну неделю!.. А тут даже не задумалась об этом! Конечно же, Мегги, разглядев нас, столпившихся у ворот, вышла навстречу!.. — Рик? — тихо спросила она, убавив шаг, словно заподозрив неладное, почувствовав беду. — В чем дело? — Мегги... — прерывисто заговорил дядя, склонив голову и взглянув на неё исподлобья. — Что-то с Гленном? — безошибочно догадалась девушка, замерев на полушаге. — Не молчите, — ее глаза мгновенно покраснели, — где он?        Я затаила дыхание, позабыла, как дышать! Только крепко ухватилась пальцами за куртку Дэрила, скомкала в кулаке плотную ткань, в безысходном ужасе наблюдая за бледным женским лицом. Казалось, она все поняла без слов. Покачнулась, но устояла. Аарон приблизился, чтобы помочь, но Мегги выставила руку у него на пути, покачав головой. — Он жив? — со слезами прошептала подруга, и у меня сердце заныло от ее молящего взгляда. — Мне жаль, — сглотнул Рик, указав на автомобиль. — Нам всем так жаль, Мегги...        Но она не слушала. Я была уверена, что слова дяди пролетели мимо ее ушей, ударились о невидимую стену отчуждения. Мегги бегом сорвалась с места, приблизилась к машине и там же рухнула на колени, протянув дрожащие руки в салон автомобиля. Истошный душераздирающий крик разнесся по округе, пронзил насквозь каждую душу, накрыл волной искренней скорби и неописуемого сочувствия. — Мегги...        Аарон присел рядом, но она в эмоция оттолкнула его, забираясь в машину. Следом обхватила голову мужа и прижала к груди, покрывая горячими поцелуями. Гленн был мертв, но никто из нас не мог в это поверить! Жестокая реальность выглядела страшным сном. Но нам не суждено было проснуться! — Боже, — вымолвила Тара, запрокинув голову и не сдерживая слез.        Я тоже расплакалась. Отвернулась, не в силах больше наблюдать за страданиями Мегги, и увидела, как плачет Рик. Не скрытая собственных эмоций, он опустил голову, прикрыв глаза. Мишонн, тяжело дыша, обняла дядю за плечи, и громкий вздох со свистом вырвался из его горла.        Эта потеря оказалась самой болезненной из всех, потому что затронула каждого из нас. Мы все любили Гленна. Он был частью семьи, группы, общины в конце концов! А я... Я так устала терять людей! Близкие умирали, друзья погибали! Этот чертов сучий мир без остановки проверял меня на прочность! Но я больше не могла. Не хотела пытаться. Я устала! — Ты куда? — встрепенулся Дэрил, когда я высвободилась из его объятий. — Шейлин? — Не хочу тут быть...        Я засеменила прямо по тропе, не различая дороги. Поспешила вперёд в поисках отдаленного тихого угла, чтобы выплакаться и хотя бы попытаться взять себя в руки. Но Дэрил пошёл следом. — Шейлин, тебе нужно обработать рану, погоди! — Он догнал и схватил за руку. — Пожалуйста, оставь меня одну, — со слезами взмолилась я, обернувшись и разглядев морось в его глазах. — Тебе нужен врач, — настойчиво повторил Дэрил. — Это царапина. Я жива, блять, в этом-то и проблема! — воскликнула я, совсем разрыдавшись. — А сейчас хочу побыть одна! Мне нужно понять... — Ты можешь сказать мне, нельзя бороться с этим в одиночку! Шейлин, тебе нельзя никуда уходить с такими мыслями!.. — Тебе ли говорить? — вырвалось из горла.       Невольно я припомнила ему былую замкнутость и отчужденность. — Шейлин... — Дэрил с невысказанной болью посмотрел на меня. — Мы поговорим позже, пожалуйста, не ходи за мной.        Я развернулась и, обхватив себя руками, зашагала прочь. А мой любимый друг, человек, мужчина... Боже, он наверняка остался на месте. Точно не двинулся следом, а я не обернулась, чтобы проверить. Он позволил зарыться в горе с головой, отпустил, вопреки своим желаниям. А ведь не хотел.        «Дэрил не хотел, чтобы ты оставалась одна, идиотка!»       Я мысленно ругала себя за несдержанность и чрезмерную нервозность, но ничего не могла поделать! Ушла подальше от ворот, отыскала темное место за трейлером и уселась на землю, уронив голову на колени.        Это было помешательство, бездумное и бездыханное. Я не желала думать, не хотела, чтобы эта бесконечная тоска, эта въедливая нестерпимая боль оставалась. Она сжирала с потрохами, бросала в одиночестве посреди раскуроченного сердца, доставляя невыносимые страдания. И чувство вины убивало, выжигало душу, разрывало в клочья! Гленн погиб из-за меня. Я была виновата! Только я, никто другой! Теперь Мегги похоронит последнего близкого человека, навсегда останется наедине с непреодолимыми муками.        И это лишь моя вина. Гленн погиб из-за меня...        Усевшись позади дальнего трейлера, укрывшись под сенью размашистых деревьев, я случайно задела пальцами рукоять ножа, внезапно осознав — вот оно, спасение. Чертов бог не помог. Я так нещадно ненавидела религию, презирала молитвы и преклонение колен. В ту самую секунду я готова была проклясть себя и бога, в сердцах недоумевая, как же так?! А, главное, за что?..        Внезапно захотелось успокоиться. Просто взять и раствориться. Закончить весь этот цирк, ничего не стоящий кордебалет из бесконечных попыток. Ничего не получалось. В конце концов мы все умрем. Все окажемся в могилах, или станем ходоками. Иного пути нет!.. — Нет, — шепотом, будто на автомате, выговорила я.        Разум затуманился отчаянием и горем. И больше я не находила смысла. Совсем.        Выхватила острый нож и, со всей дури, полосонула по запястью прямо поперёк вен. Боли не почувствовала. Стало горячо и выступило несколько капель крови. Совсем чуть-чуть, но и этого хватило. Затаив дыхание, я завараженно наблюдала за тем, как постепенно из ранки пробиваются багровые пятна. Минула минута, и порез сильно закровоточил. Но и это не остановило. На тот момент не привело в чувство. Я истерила, попросту сдалась своим слабостям, не выдержала гнета. Тогда я не видела иного выхода. Позабыла о семье и друзьях. Наплевала на родных, только бы унять самое гнусное чувство на свете, заглушить вину и успокоить разбушевавшуюся совесть. — Какого черта... — раздался громкий голос откуда-то неподалёку. — Блять, дура, совсем спятила?!        Размытое лицо Дэрила промелькнуло перед глазами. Я почувствовала, как он выдернул нож, больно сжал запястье, а потом как следует встряхнул, да так сильно, что тело больно дёрнулось, а следом приземлилось обратно на траву. — Идиотка, дура, что ты делаешь?! — грозно процедил Дэрил, другой рукой почти грубо схватив за подбородок и уставившись на зареванное лицо. — Зачем?!        Я ничего не ответила. Только сильнее разрыдалась. Теперь его черты расплылись перед глазами. Я больше ничего не видела. — Какая же ты дура, блять, Шейлин! — Дэрил все не унимался. — Теперь мы будем нянчится с тобой? Мало того пиздеца, что творится с нами?! — Он неугомонно отчитывал меня, одновременно прижимая какой-то кусок ткани к кровоточившему запястью. А я рыдала и слушала, но мало соображала. — Ты подумала о Рике, брате и сестре, а-а?! Сдалась, да? Решила внести свою лепту? Заставить меня выкопать ещё одну могилу?!        Он говорил и говорил, пока я, зажмурившись, понемногу возвращалась к реальности, осознавая, что едва не натворила. — Дуреха, думаешь, что это все из-за тебя? — Мои веки задрожали, и перед глазами появилось мужское лицо, окропленное слезами. — Думаешь, Гленн погиб по твоей вине? — Да, — единственное, что смогла произнести.        Его лицо: бледное и отчаянное, мелькало предо мной, наполняя душу ещё большим чувством вины. Идиотка, что же я наделала?! Зачем? Что овладело мной всего лишь несколько минут назад?! Когда вдруг здравый смысл оставил тело и позволил слабости поработить израненное сердце?.. — Чушь, ясно?! — Дэрил вновь повысил голос, на этот раз обхватив мое лицо широкой ладонью. — Никто не виноват! Гленн пытался защитить тебя. Ты — его семья. Наша семья. Любой бы поступил так же. Любой из нас!        Я молчала, громко выдыхая и вбирая воздух через приоткрытые губы. Никогда в жизни отчаяние не овладевало мной столь самоотверженно и беспробудно, чем тем страшным мгновением позади старого трейлера. И я никак не могла собраться, успокоиться, ибо стремительная кончина Гленна стала последней каплей в море наших бесконечных горестей. Чего стоила жизнь, когда мы умирали друг за другом?.. — Дура, какая же ты дурёха, Шейлин! — ослабив хватку, Дэрил сгрёб меня в охапку, забросил колени себе на ноги и прижал лицом к вздымавшейся груди. — Не смей так больше делать, никогда!        Сердце его бешено колотилось. Я слышала, зажмурившись, кусала губы, борясь с приступками паники и неконтролируемого желания раз и навсегда покончить с этим. Тогда впервые захотелось сдохнуть, и я поняла, что достигла своего предела, морально выгорела. Не осталось ничего. Все чувства будто выкачали и развеяли по ветру. — Слышишь? — спросил Дэрил, но я не ответила. — Твою мать, Шейлин, ты не одна. Ты не одна. Мы все в одной упряжке. Мы все барахтаемся в этом ведре с дерьмом, но рано или поздно всему придёт конец. И мы восстанем. Херня не может длиться вечно! Верно же?       Он ждал ответа, кивка, слова, писка, чего угодно, но не тишины. А я лишь и смогла ухватиться за рукав рубахи и крепко сжать в кулаке. — Как же ты меня напугала, Шейлин, — Дэрил продолжал свой монолог. Он не замолкал ни на минуту, и постепенно я стала глубоко дышать, возвращаясь к реальности. — Кровь идёт, нужно обработать и забинтовать. Но ты не сможешь встать, да?        Он тяжело вздохнул, и я почувствовала, как тяжёлый подбородок опустился мне на голову. — Ты не виновата, просто запомни, — хрипло добавил Дэрил, понизив голос до шепота. — Я с тобой, тише. Успокойся, отпусти это чувство. Ему не место в твоей голове и в твоём теле. Ты сильная, Шейлин. Иной раз куда выносливее многих. И вот так просто твоя жизнь не закончится. А если вдруг попытаешься снова, клянусь, что привяжу тебя верёвкой к своему байку. Будешь всегда рядом и под присмотром.        Он говорил уверенно, хотя и очень тихо, с несвойственным придыханием. Обещал непременно исполнить своё слово, если я не успокоюсь. И это сработало. Удивительно, но вскоре мышцы перестали бесконечно сокращаться. То ли я согрелась в сильных руках, то ли разум, наконец, вернулся в тело. Да это было и не важно. Постепенно истерика уступила место апатии. — Дай-ка посмотреть на тебя, — попросил Дэрил, осторожно оторвав от своей груди и заглянув в глаза. — Как ты? — Паршиво, — с трудом выговорила я, снова различив на мужском лице застывшие слезы.        Он переживал за меня? Да, разумеется, да. Я укорила себя за подобные сомнения, устыдившись слабости. А затем и почувствовала боль. Чувства возвращались, и запястье заныло. Прокашлявшись, я уронила взгляд на окровавленную ткань, прижатую к ране, увидела багряные отметины на огрубелых мужских пальцах, вдруг осознав, что натворила. — Боже, — выскользнуло из приоткрытого рта.        Нож валялся неподалёку. — Останется шрам, но это ничего, — удивительно, как изменился его тон. Голос приобрёл совсем иные, ласковые краски. — Все пройдёт, все забудется. — Прости, Дэрил, — выпалила я почти следом, обхватив его затылок и виновато глянув исподлобья. — Это... — Иди сюда, и ничего не говори, — мягко попросил он, вновь прижав к себе мою голову. — Я хочу, чтобы ты успокоилась, пришла в себя. Обсудим позже. — Дэрил... я...        Внезапно захотелось освободить свои чувства, здесь и сейчас выплеснуть наружу и признаться, вывалить, как на духу, все свои эмоции, сказать, насколько сильно мне важны его близость и поддержка. Но я не успела. — Знаю, — неожиданно обронил он, породив мгновенную судорогу, сотрясшую тело. — Поверь, я все знаю. И я тоже, дурёха, я тоже.        «Я тоже»...        Мои веки сомкнулись, слезы оросили щеки, и пальцы запутались в его волосах. Апофеоз. Вот, что это было. Моя любовь, моя боль, мои страхи, сожаления и проступки!.. Больше не имели значения, ведь он знал. Дэрил, черт его возьми, Диксон, надежно ухватился за мое сердце. Любовь впилась в самые жилы, тем памятным и страшным утром укоренившись и пустив свои початки в непроглядные глубины.        И я была безмерно благодарна за поддержку, за теплоту и свойственную только ему ласку. Мы сблизились сильнее, едва не пробрались под кожу. Эмоциональный всплеск толкнул навстречу и обнажил болезненную суть — мы уже давно любили; мы уже давно были вместе. И для этого не требовалось никаких словесных подтверждений.