Противостояние

       Дэрил осторожно поднял меня на ноги. Заботливо поддержал за талию и помог добраться до медицинского трейлера. Внутри было пусто. И я вздохнула с лёгким облегчением, при свете лампы вдруг заметив перепачканные в земле мужские руки. Дэрил выкопал могилу?.. Он помог Рику сделать это? Спрашивать не стала. Хлюпнула носом, и он тотчас же посмотрел на меня из-за длинных волос, на ходу копошась в ящиках.        Боже мой, да на нем лица не было! Глаза красные, мышцы напряжены, лицо бледное, с видимыми алыми разводами, местами вовсе перепачкано грязью. Я молча наблюдала за мужским движениями, впитывала каждое мгновение, с благодарностью и трепетом готовая в любой момент броситься в теплые объятия. В ту самую минуту, в стенах трейлера, присев на край кушетки, мне казалось, что все теперь по-прежнему. Гленн жив, и Мегги счастливо вынашивает ребёнка... — Давай сюда руку, — ласково попросил Дэрил, предусмотрительно ополоснув ладони спиртом и оттерев пальцы от кровавых пятен. — Будет больно.        Он внимательно посмотрел на меня, прежде чем бережно прижать ватный тампон, пропитанный антисептиком, к окровавленному запястью.        Я сильно поморщилась. Боль вернулась, ощущения тоже. Но не издала ни звука. Мужественно выдержала эту пытку, наблюдая за тем, как вата впитывает венозную кровь. — Повезло ещё, что не полосонула вдоль, — тихо посетовал Дэрил, сменив тампон. — Пожалуйста, никому не говори, — снова шёпотом попросила я, — не нужно, чтобы дядя знал. — Хочешь, чтобы я обманывал? — Любимые глаза внимательно изучили мое распухшее лицо. — Нет, всего лишь хочу, чтобы знал об этом только ты.        Дэрил ничего не ответил. Только коротко кивнул, осторожно прижимая вату к ране, то и дело отбрасывая пропитанные кровью тампоны в ведро неподалёку. Он был сосредоточен, аккуратно обрабатывал порез ровно до тех пор, пока кровь почти не остановилась. Следом, Дэрил бережно забинтовал запястье и переключил внимание на рваную рану чуть ниже рёбер.        Затаив дыхание, я взволнованно выжидала, когда же его пальцы прикоснуться к обнаженной коже, а когда это вдруг произошло, испытала приятное покалывание. Господи, мне это понравилось!.. Нежные чувства просочились из самого сердца, но я ничего не сказала, ничего не сделала. Только наблюдала за его ловкими движениями, ощущая, как кружится голова, и временами к горлу подкатывает тошнота. Я успокоилась, но, казалось, это ненадолго. Будто бы затишье перед бурей. — Лучше всего зашить... — протянул Дэрил, осмотрев запекшуюся рану. — Нет, просто обработай и заклей, — бегло попросила я, не желая появляться на глаза остальным в таком виде. — Пожалуйста. — Шейлин, — он вздохнул, но все-таки вновь безмолвно согласился, — ты не должна винить себя, и пытаться снова сделать то, что натворила.        Видимо, Дэрил заметил, что я немного успокоилась, пришла в себя, поэтому и заговорил об этом. Он волновался... Я видела боль и страх в распахнутых глазах. Дэрил смотрел по-другому, совсем не так, как год назад. Наши отношения заметно изменились. И я невольно приходила в трепет, когда думала об этом. — Это... Не знаю, что сказать. Прости меня.        Я виновато посмотрела на него. — И снова ты извиняешься, Шей, не нужно, — мирно попросил Дэрил, сменив повязку и заклеив рану свежим пластырем. — Запомни, что я всегда на твоей стороне, чтобы ни случилось. Но не смей вредить себе, а ещё винить во всех бедах. Гленн вступился за тебя, потому что никак не мог иначе. Я рядом точно по этой же причине. — Что это значит? — я облизала губы, заглянув в любимые глаза.       Но Дэрил не ответил. Он до сих пор не был готов? Или наша близость лишь привиделась?.. Мы дружили или нет?.. — Что случилось с волосами?        Ох уж этот низкий тембр... Этот чарующий голос!.. Он обдавал меня невидимым теплом, и если бы не все те беды, свалившиеся на нас, наверняка я могла почувствовать себя такой счастливой!.. — Ниган отомстил Рику. Хорошо, что хоть не ухо... — Он ответит за все, — в сердцах пообещал Дэрил, будто осмелев и забросив грязный локон за мое ухо. — И дети вернутся домой. Мы заберём их назад. Карл, Джудит и Грейси снова будут рядом.        Я гулко выпустила воздух, едва сдержав подступившие слезы. И откуда им только было взяться?! Казалось, я могла рыдать не прекращая, до тех самых пор, пока последние силы не покинут тело и разум, истощенный бесконечными невзгодами; пока я не усну от невиданной усталости. — Все наладится, дуреха, не надо плакать.        Дэрил улыбнулся, приподнял уголки губ и кивнул, будто в подтверждение своих слов. И душа моя наполнилась, казалось, давно потерянным теплом. Несмотря ни на что, сейчас Дэрил нянчился со мной: успокаивал, внушал уверенность, обрабатывал раны, ограждал от необдуманных поступков. Боже, да все, что он делал, это множество раз спасал мою жизнь!..        И я любила его.       Любила невысказанной любовью. — Оденься, на улице холодно, а нам ещё нужно проводить Гленна. — Похороны? — уточнила я, боязно выглянув в окно. — Так скоро?.. — Чего тянуть, Шей.        Дэрил тряхнул головой, набросив мне на плечи свою куртку. Очередной жест безмолвной заботы. Я незаметно улыбнулась, просунув руки в длинные рукава, как вдруг увидела свою порванную ветровку в мусорном ведре. — Плеер, Дэрил! — Что? — Он в замешательстве глянул на меня. — Где? — В кармане, пожалуйста, достань, — я ткнула пальцем в ведро, на которое мгновение назад опустилась грязная одежда, — он очень важен для меня.        Дэрил опустился на корточки, пошарил пальцами в карманах и, отыскав заветную вещицу, протянул, осторожно опустив на раскрытую ладонь. — Спасибо. — Угу.        Он повернулся, и потрескавшиеся крылья пронеслись перед глазами, напомнив нашу первую встречу. Кто бы мог подумать, к чему все это приведёт?.. — Ты готова?       Дэрил подошёл к двери, на ходу расправив рукава длинной чёрной рубашки: в заплатках и швах, местами попросту наспех залатанной белыми нитками. — А ты не замёрзнешь? — забеспокоилась я, медленно спустившись с кушетки и приблизившись к нему. — Нет, — Дэрил усмехнулся, приоткрыв дверь, впустив холодный вечерний воздух в прогретое помещение, — и это последнее, о чем тебе стоит волноваться.        Он говорил серьезно, без толики сомнений, но, тем не менее, мне только этого и хотелось. Закрыть глаза и представлять, как засыпаю рядом с ним, и как тяжёлое дыхание колышет волосы. Хотелось видеть радостного брата, растить Грейси и Джудит... Вместе.        Абсурд, да и только. Дэрил не был к этому готов. Да и я, несмотря на одинокие позывы, тоже не могла высказать вслух свои нежные чувства.

***

Василиса

С наступлением сумерек

       Не думала, что вырвавшись из гнета и с трудом отделавшись от дурных мыслей, снова окажусь в эпицентре разразившегося урагана, никак не связанного с Ниганом. Сначала даже не хотела идти. Гленна видела всего лишь пару раз, и то украдкой. Мы не были друзьями, ни разу не разговаривали и не смотрели друг на друга. Наверное, именно по этой причине, я и чувствовала себя некомфортно. Мы ни разу не обмолвились и словом, но душа моя страдала, невольно впитывала всеобщее горе, насыщалась страхами и безысходностью. Эти люди страдали. И не только Александрийцы, но и жители Хиллтопа.        Солнце село. На общину опустились молчаливые сумерки. Дождь закончился, небо очистилось, и появились первые заезды. Даже ветер стих. Над Хиллтопом воцарилась душераздирающая тишина, прерываемая бесконечными страданиями одной-единственной женщины. Мегги — темноволосая девушка, сгорбившись, стояла на краю свежевырытой могилы, едва держалась на ногах, содрогаясь в рыданиях. Аарон и Иисус были рядом, по очереди поддерживали несчастную вдову за талию и плечи. Мегги то и дело отталкивала их, качала головой, а когда Рик взялся за лопату и стал забрасывать тело каменистой землёй, вовсе сорвалась на крик; упала на колени, запустила пальцы в грязь, из последних сил вбирая воздух через ноздри, пока, внезапно, не упала без чувств под ноги Иисуса. — Мегги! — вскрикнула Тара, подбежав и нависнув над ней. — Ей срочно нужен врач!       Я чуть сдвинулась с места, готовая позвать на помощь, но доктор Стивенс уже появился на поляне. Он махнул рукой и поспешил к медицинскому трейлеру, следом направились Рик на руках с Мегги, Аарон и Тара.        Другие остались неподвижны. Лопата, небрежно воткнутая в землю, чуть покачнулась, немедля угодив в руки Иисуса. И он продолжил забрасывать Гленна землёй.        Невысказанная тоска сжимала сердце, выкручивала желудок наизнанку. И я успела пожалеть об ужине. Бедные люди... Несчастная Мегги. — Я помогу, — пробормотал Дэрил, ухватившись за вторую лопату.        И следующие несколько минут они вдвоём в тишине хоронили мертвое тело, обёрнутое белой простыней. Вздохнув, я невольно поёжилась, обхватила себя руками, с жалостью взглянув на Шейлин. Она стояла точно там, где всего пять минут назад рыдала Мегги, и выглядела удручающе: пепельно-белое лицо в царапинах, опухшее от слез, губы плотно сжаты, глаза чуть приоткрыты; и больше я не видела прежнего огня, жизни в ее теле. Оно будто обратилось в камень. Шейлин не двигалась. Стояла на одном месте, и расцепила руки только, когда мужчины закончили.        Небольшой холм украсили самодельным крестом: две палки, перевязанные старой верёвкой.        И осталась только память... — Идём, — я увидела, как Дэрил взял Шейлин за руку и повёл к высокому дому, — этот чертов день закончился.       Девушка ничего не ответила. Послушано направилась за мужчиной, по дороге постоянно оборачиваясь и цепляясь взглядом за свежую могилу. Казалось, она винила себя в смерти друга, невольно напомнив о гибели Ларри.       Нет, — я покачала головой, — вот где была во истину — вина! Я бы могла предотвратить это. Уберечь единственного человека, нежного со мной, но ничего не сделала! Пошла на поводу у желания, и что теперь?.. Он мертв!        Слезы оросили глаза. А я вздохнула и закусила губу; медленно приблизилась к могиле, опустилась на корточки, с искренним сожалением прикоснувшись рукой к мокрой земле. У Гленна хотя бы осталась эта насыпь. У Ларри — ничего. — Спи спокойно, — почти беззвучно произнесла я, смахнув слезу со щеки. — Больше не будет больно. Тебе — нет. — Пойдём, Лисса.        Добрый голос обласкал мягкостью, и я невольно вздрогнула от неожиданности. Почувствовала тяжёлую ладонь на плече, а когда обернулась, увидела Иисуса. Он грустно улыбнулся, осторожно сжав пальцы. — Завтра настанет новый день. — Мегги будет в порядке? — искренне поинтересовалась я, поднявшись на ноги и встревоженно глянув на медицинский трейлер. — Конечно, но не скоро. — Боль никогда не уйдёт... — Верно, — согласился Иисус, обняв за плечо, и мне отчего-то стало легче, — но из этого и состоит жизнь. — Иногда хочется, чтобы ее вовсе не было. — Это только чудится. — Он мягко улыбнулся. — Рано или поздно любой мрак рассеивается. Это уже случалось с нами. Произойдёт и в иной раз.

*** Шейлин

       Я так и не решилась подойти к Мегги, поддержать и попытаться успокоить. Струсила, пряча глаза за опущенными ресницами, а лицо на груди Дэрила. Молча подрагивая от прохладного воздуха, стискивала пальцами длинные рукава мужской куртки, то и дело всхлипывая и сглатывая слезы. Мы стояли рядом. Дэрил легонько обнимал за плечо, а я упиралась лбом в тяжёлое тело, плотностью полагаясь на его силы. Ноги не слушались. И хотелось зарыться с головой, полностью просочиться сквозь его кожу, чтобы почувствовать себя в безопасности, позабыть о жутком ужасе; представить, будто это сон.        Когда Мегги упала на колени и потеряла сознание, я залилась горячими слезами, отдалилась от Дэрила и обхватила плечи руками. Губы засаднили. Неосознанно, я обкусала их до крови, и теперь, на холоде, они обветрили и потрескались. — Я помогу, — хрипло вызвался Дэрил, ухватившись за свободную лопату.        И они принялись забрасывать тело Гленна землёй. Господи, наверное минут десять, не меньше, я простояла совсем рядом, в молчаливой тоске наблюдая за тем, как белоснежная простыня скрывается за каменистой насыпью. Вскоре друг был похоронен глубоко в земле.        Дэрил постоял немного рядом. Осмотрел могилу грустным взглядом, прежде чем увлечь следом к старинному особняку. Видимо, он решил, что мне там буду рады. И Грегори встретит с распростертыми объятиями. Однако, несмотря на все былые склоки, Дэрилу явно было наплавать. Он решительно поднялся на крыльцо, распахнул дверь и завёл в просторный, богато обставленный, холл.        В доме было тепло и уютно. Я подергала плечами, грустно оглядываясь. — Иисус оставил тебе место, — сипло сообщил Дэрил, — на втором этаже. Сразу справа. Там есть горячая вода, одежда. В общем, все, что тебе понадобится.        Я в непонимании повернулась к нему, застыв на первой ступени. Теперь мы стали одного роста. — Куда ты собираешься? — Нужно осмотреть территорию. Нельзя бездумно расслабляться и поддаваться горю.        Дэрил говорил уверенно, но я то замечала все, даже незначительные изменения в настроении. Он страдал. Сильно. И это было видно по скорбящим глазам и желвакам на щеках. Любимое лицо застыло слишком близко, и невозможно было не заметить изобилие мелких шрамов и царапин, скрывавшихся за редкими светлыми волосами на лице и шее. Прямо под родинкой, чуть ниже губы зиял глубокий порез, запекшийся кровью. — Ты не должен идти туда один, — хрипло возразила я, чуть поборов желание коснуться его щёк, подгладить кончиками пальцев. — Пошли вместе. Я в порядке. — Нет, Шей, — Дэрил отрицательно мотнул головой, — исключено. Ты едва на ногах держишься. Поднимайся в комнату и ложись спать. — Я не... — Пожалуйста. Мне необходимо подумать. Побыть одному.       Захотелось сказать, что без него, в одиночку, точно не справиться. Захотелось крепко обнять, вцепиться пальцами и упросить остаться. Но, ведь, Дэрил был прав! Нельзя оставлять территорию без присмотра, по крайней мере, пока Рик и остальные заботятся о Мегги. — Хорошо, — неохотно сдалась я, шмыгнув носом.        А Дэрил вдруг пообещал, молниеносно заполнив душу маленькой надеждой: — Я скоро вернусь, дурёха, — ласково прошептал он, — а ты пока попробуй отдохнуть.        «Ладно», — мысленно согласилась я, но вслух ничего так и не сказала.        В невысказанных чувствах, разрываясь на части от боли и нежности, медленно развернулась и зашагала вверх по лестнице. Кожей почувствовала, как он смотрит, провожает взглядом. И только, когда я скрылась за белесыми перилами, замерла у той самой двери, послышались шаги. Дэрил вышел на крыльцо, а я, прошмыгнув в комнату, выглянула в окно, заметив блеклый алый огонёк в мужской руке. Он снова закурил. Мой милый друг, любимый человек, родной мужчина...        «Могу ли я себе позволить нежно думать о тебе?»        Я боялась снова ошибиться, выдать желаемое за действительное. Но от окна не отошла. Сжимая толстую занавеску хрупкими пальцами, тоскливо наблюдала, как знакомый силуэт постепенно растворяется во тьме. — О боже, — пискляво вымолвила я, прижавшись спиной к прохладной стене, — черт!       Заметив тёплую куртку, я снова повернулся к окну, но Дэрил уже скрылся за воротами. Надо было возвратить одежду! Вопреки всему, я волновалась, но и сделать что-то уже была не в силах. Не бежать же следом.        Несколько минут назад я дала безмолвное обещание оставаться здесь, в стенах чужого дома, в безопасности. Наверное, ему было куда проще осматривать территориею, осознавая, что все близкие в тепле и под защитой.        «Все близкие...»        Дэрил дорожил мной, он любил меня. Я чувствовала. Но не была уверена наверняка... Господи!        Я стянула куртку с плеч, аккуратно повесила на спинку старинного стула, оббитого цветастой тканью, а затем, морщась от боли, избавилась от грязных джинсов и окровавленной футболки.        На столе стояли свечи в красивых канделябрах. Вспомнилось, как в далёком детстве, на Рождество, мы всегда зажигали лампы, в том числе и свечи, наполняли гостиную тёплым светом. Приятные воспоминания. Я грустно улыбнулась, поднесла зажженную спичку к фитилю, тотчас же схватившемуся за пламя, осветив просторную комнату тусклым светом. В особняке не было электричества. Не то, что в стареньких трейлерах, где прямо на крышах стояли солнечные генераторы. Пришлось потратить несколько минут, чтобы заполнить помещение приемлемым освещением.       Тогда и осмотрелась.               Подрагивая в одном белье, нашла чистую одежду, аккуратно сложенную на краю кровати; исследовала помещение, обнаружила скрытую уборную комнату с узорчатой старинной раковиной и глубокой мраморной ванной. Дом был оснащён водопроводом. Отличная новость!        Я повернула кран, почувствовала тёплые струйки на пальцах, вдруг уловив собственное отражение в огромном зеркале напротив. Оно занимало чуть ли не всю стену: большое и старое, с явными признаками коррозии, с трещинами и сколами. — Боже...        Меня напугало собственное лицо: распухшие веки, обкусанные губы и синяки под глазами. Лицо в мелких царапинах, точно как у Дэрила, волосы грязные и спутанные; рёбра торчат, плечи сгорблены, бедра в синяках... Я сильно исхудала за последний месяц. Мало ела и много двигалась, постоянно нервничала. И это неминуемо отразилось на внешности. Прежде я мало думала об этом, но той ночью, присмотревшись, ужаснулась, до чего же довела эта жизнь!.. Я себя не узнавала. Совсем.        И следующие минут двадцать, на обессиленных ногах, прижавшись коленями к отполированному дну мраморной ванны, отчаянно вычищала грязь из-под едва отросших ногтей. Губки не было, поэтому я воспользовалась обрывком своей майки. Благо, Иисус оставил мыло: душистое и свежее. Рукодельницы Хиллтопа преуспели и в этом!        В разум то и дело закрадывались страшные мысли о детях, о Гленне и Мегги, но я отчаянно старалась не думать, сосредоточиться на теле, позаботиться о себе.        И вскоре, забрав чистые мокрые волосы за уши, уже забралась в огромную мягкую постель; укрылась пуховым одеялом, безразлично наблюдая за тенями ветвей, мелькавших на стене у окна. Большинство свечей затушила, и прислушалась к тиканью часов на полке у камина. Они отсчитали половину одиннадцатого. Секундная стрелка двигалась быстро, и вскоре я почувствовала, что постепенно начинаю засыпать, проваливаться в сон от усталости и пережитого ужаса. Веки тяжелили, тело расслаблялось, и разум заполняли неразличимые образы. Я видела Майкла и папу, мельком ухватилась за руку Бэт, а потом вдруг полетела вниз с обрыва; резко вздрогнула и распахнула глаза, буквально подскочила на постели. Без четверти двенадцать. Я проспала ровно час. Всего-то! И очнулась в тревожном предчувствии. Сглотнула слюну, припомнив о том, что стряслось с Гленном, а затем, отбросив одеяло, вскочила на ноги, в одной длинной, явно мужской, футболке подбежав к окну.        Дэрила не было видно. Он до сих пор не вернулся. И я невольно стала волноваться, опасаясь потерять единственного мужчину, с чувствами к которому до сих пор так и не могла определиться. Я влюбилась, бесспорно и опрометчиво. Глупышка, но и не девчонка! В мае стукнет двадцать семь лет... Молодая женщина, без ума от любви к своему лучшему другу.       Следующие полчаса провела в беспокойных рассаживаниях по комнате. Несколько раз я порывалась одеться и рвануть следом, отыскать мужской силуэт и успокоить колотящееся сердце. Но ничего не предпринимала. Всякий раз вспоминала об обещании, сдерживала себя; в ожидании мерила шагами комнату, перебирая босыми ногами по пушистому ковру, пока, наконец, не расслышала приглушённые шаги в коридоре.       Дэрил вернулся. Несмотря ни на что, он пришёл, точно, как я, сдержал своё слово, и появился на пороге с арбалетом в руках. Мое тело предательским заныло, глаза бессонно распахнулись, стоило только уловить знакомке черты. Застыв у окна, я ухватилась пальцами за края футболки, непроизвольно оттянув ниже, словно прикрывая обнажённые бёдра от мужских глаз. — Ты чего не спишь? — удивился Дэрил, будто бы и не заметив мои скованные движения.        Он прикрыл дверь и оставил арбалет у стены, попутно протирая руки тряпкой, пропитанной спиртом. Я поняла это по запаху, мигом распространившемуся в теплом воздухе. — Ждала, когда ты вернёшься. — Это зря... — Он зацепился взглядом за мое запястье. — Как рука? Бок? Пластырь не промочила? — Все в порядке, — вскользь промямлила я, подогнув пальцы на ногах, ухватившись за пушистые нити мягкого ковра. — Что с обходом? Что-нибудь нашёл? — Нет. Все спокойно. Думаю, эту ночь переживём, а завтра видно будет.        Дэрил опустился на край расправленной кровати, склонил голову на ладони и глубоко вздохнул, продемонстрировав свою усталость. Мой бедный друг... — Как ты? — заботливо спросила я, присев рядом и подмяв ноги под себя. — Дэрил...       Терпкий запах сигарет, спирта и пота ударил в ноздри, но я даже не поморщилась. Мне была приятна его близость. — Честно? — Он поднял голову и посмотрел на меня. — Плохо.        Я затаила дыхание, поймав мужской взгляд: болезненный и опустошённый. — Был у Мегги, — тихо добавил Дэрил, и мои пальцы тотчас же запутались в его длинных волосах, добрались до крепкого затылка, нежно погладив. — Она уснула, но врач ничего не обещает. Я о ребёнке... — Ох, — только и вырвалось из горла. — Страшный день, Шейлин, — хрипло продолжал Дэрил, а я смотрела на него мокрыми глазами, попутно прикоснувшись свободной рукой к щетинистому лицу.       Редкая борода на щеках и подбородке была на ощупь мягкой, а тонкая полоска волосков над губой едва царапала кончики пальцев. В свете всего двух догоравших свечей, любимое лицо, исполосованное шрамами, выглядело бледным и настолько измученным, что я не удержалась — скользнула пальчиками по выступавшей родинке у самых губ, завела за ухо грязные волосы, с любовью и сожалением заглядывая в тёмные глаза. — Дэрил, — прошептала я, приоткрыв искусанные губы, — иди сюда.        Обхватив ладонью мужское лицо, я инстинктивно подалась вперёд, привстала на коленях, и прижалась губами к колючей щеке. Позабыла обо всем на свете, прикрыв глаза и испытав неистовый прилив нежности и совсем других, глубоко таящихся желаний.       Он ничего не ответил. Но и не отстранился. Тяжелые руки опустились на талию, сначала так легко и незаметно, но вскоре сильные пальцы крепко ухватились за спину. Я оказалась в мужских объятиях, тесно прижатой к широкой груди, без единой возможности высвободиться или отстраниться. Но и не желала этого. Господи, то сладкое мгновение я запомнила на долгие годы!.. Мы посмотрели друг на друга, в тишине и полумраке.        У меня дыхание перехватило от его тяжёлого вздоха. Показалось, будто судорога прошла сквозь мужское тело, и сильные мышцы на шее и груди, прямо под самыми ладошками, превратились в каменные глыбы. Сколько это продлилось? Наверное, всего лишь мгновение, ведь уже спустя секунду горячее дыхание опалило губы, охватило страстным пламенем кожу, напитало собой каждый миллиметр приоткрытого рта. И я сдалась. Больше не могла выдержать. Мы были так близко! И касались друг друга так сладко... Боже, мгновение, и я поцеловала его обветренные губы. Почувствовала венки, выступившие на сильной шее, обвила ее руками, глубоко вобрав мужской язык; почувствовала, как и секунды хватило, чтобы увлажниться и воспылать немыслимым чувством.        Дэрил ответил. Он поцеловал меня, сильнее обхватив за плечи и талию, провёл рукой по щеке, притянув ещё ближе...        Это был он — апофеоз наших метаний и бесконечных страданий. Мы нашли успокоение друг в друге, медленно опустились на кровать, и снова поцеловались... Сладко и нежно, казалось, бесконечно долго и пылко. Мужской язык мягко прикасался к моим губам, ласкал подбородок и щеки, следом за легкими поцелуями, от которых я и в правду теряла рассудок. Дэрил хорошо целовался. Он жадно углублял поцелуи, а я с восторгом отвечала, подмечая, насколько сладкими были его губы, и насколько требовательными оказались руки... Никогда бы не подумала, что он может быть таким... пылким и в то же время мягким, увлечённым чем-то кроме арбалета и стрел.       Я не знала, сколько времени прошло, но уснули мы не скоро. Лежали рядом, целовались и осторожно прижимались друг к другу, но и этого оказалось достаточно. Мужское тело наполняло страстным желанием, оно было близко, соприкасалось с обнаженными бёдрами, едва прикрытыми бельём, да тонкой футболкой. Невольно мне захотелось большего, но разум затуманился, усталость навалилась на плечи потяжелее любимого тела. И когда Дэрил, скользнув рукой вдоль моего тела, слегка коснулся груди, я тяжело выдохнула его имя, прижавшись носом к бородатой щеке. — Спи, Шейлин, — сипло, почти не слышно попросил он, стиснув обеими руками в своих объятиях.        Я услышала, как бешено колотится мужское сердце, как лихорадочно вздымается его грудь, и почувствовала, как тесно сильные руки прижимаются к моей спине.        Боже мой, мы преступили грань, сдались навстречу чувствам. И больше я не думала о страхах. Той сладкой ночью я спала без задних ног. В безопасности.        В его объятиях.