Противостояние

9 апреля 2014 год Александрия

      Дни незамедлительно летели перед глазами, обращались в серые пятна, кружившие вокруг и неизменно завлекавшие в свои ухватистые объятия. Я подолгу лежала на кровати, провалившись взабитее, и балансируя где-то на грани между бредом и реальностью. Иногда приходила в себя и видела Дэрила, а днём Рика и Кэрол, Сиддика со шприцем. Вспоминала, как несколько раз, сразу после укола, едва успевала вскочить на кровати, чтобы опорожнить желудок. Рвота не прекращалась. И я почти не ела. Однажды Кэрол принесла лёгкий суп. Аромат стоял невероятный. У меня даже желудок заурчал. Однако, стоило только пригубить несколько ложек, как рвота снова подкоптила к горлу, и меня вывернуло наизнанку. Кэрол предусмотрительно подержала волосы, хоть и короткие, но так и норовящие прилипнуть к приоткрытому влажному рту.       Я чувствовала себя грязной и неопрятной, будто вовсе перемазанной в собственной рвоте, насквозь пропитавшейся потом!.. И шрам болел. Щека распухла сильнее, или только казалось?       Зеркала по близости не было, да и вставать не давали. Иногда, когда я приходила в себя и ясно видела комнату, чувствовала, что жар отступает и голова снова может здраво мыслить, но ненадолго. Днём почти всегда спала, находилась под надзором Рика, Кэрол или Тары, а по ночам возвращался Дэрил. Я просыпалась, но старательно притворялась спящей, дожидалась, пока он снимет жилет, стащит тяжёлую обувь, а потом, прикрыв глаза, наслаждалась его близостью. — Ты выздоравливаешь, Шейлин, — тихо говорил он, всякий раз повторяя эту фразу, прижимаясь губами ко лбу, — пока отдыхай.       И я широко улыбалась, несмотря на боль, даже в полудреме и бреду, утыкалась носом в сильную шею и спокойно засыпала.        Все было хорошо. И постепенно жизнь налаживалась. Я и правда выздоравливала. Узнавала из уст Кэрол или дяди последние новости. Выяснилось, что днём ранее, Дэрилу и Розите удалось подобраться к двум небольшим постам со Спасителями, и без лишнего шума расправиться с ними. Добычей стали: лекарства, немного оружия и еда. Мы снова были сыты и защищены. Кое-кто из мужчин вызвался в патруль. Розита много времени проводила на смотровой вышке, разглядывая через бинокль всю округу. Но все было тихо. Ни души. Ни Спасителей, ни Кожалицих. Никого!..       Это, наверное, и пугало; пробуждало панику в душе. И я волновалась. Так или иначе, всегда переживала за Дэрила, когда он уходил за ворота; за Карла и девочек, заточенных в Святилище, и за Василису. Да, несмотря ни на что, я боялась за ее здоровье. Кто знал, на что способен Ниган, и как он поступил, когда увёз бедняжку в Святилище... — Может, теперь Спасители оставят нас в покое, — одним утром предположила Тара, когда зашла в комнату с тарелкой каши в руках. — Нигану плевать на Лиссу, — хрипло пробормотала я, с трудом, но проглотив завтрак.        И вполне успешно! Впервые за последние пять дней еда не попросилась наружу! — Он жаждет мести. И это не конец. — Я отрицательно качнула головой и, видимо, так резко, что все завертелось перед глазами. — Ох, — Снова тошнит?..       Тара забрала тарелку и прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу. — Жара нет. — Антибиотики, что на днях нашли Дэрил и Розита, они помогают лучше, чем прежние лекарства. Скоро смогу подняться. — Лучше отдыхай.       Я попыталась улыбнуться, но почти сразу поморщилась от сильной боли. Кожица натянулась и шрам заболел. — Страшно выглядит? — Нет, просто напухло, и местами швы гноятся. Но это пройдёт! — приободрила Тара. — Сиддик обещал какую-то мазь, но пока не может найти.       — Слышала, что Дэрил уже два дня подряд ездит в дальние поселения, вместе с Розитой. Должно быть, там они найдут то, что нужно! — Слышала? — Я приподняла брови и чуть присела, опершись на подушки. — Разве Розита не рассказывала об этом?..       Язык мой — враг мой. Воистину, это правда! Только что я, сама не ожидая, задала совсем не подобающий вопрос, неосознанно влезла в чужую личную жизнь, да так откровенно, что заметила растерянность на лице собеседницы. — Прости! — Да, нет, все нормально, — Тара скованно улыбнулась, — просто мы взяли тайм-аут. — Вот как... — Чувствую себя ужасно, на самом деле. Кажется, что разум отказывается от перемен, но душой я знаю, что предаю ее. Мыслями, не телом, конечно. — Синди? — осторожно поинтересовалась я, оценив по достоинству искренность и откровенность собеседницы.       Тара всегда отличалась более покладистым нравом и добрым сердцем. Уж не знаю, в чем они сошлись с Розитой, однако Синди мне понравилась с первого взгляда. Хорошая и добросердечная девушка... — Да, но не будем об этом, ведь все слишком запутано, а тебе стоит набираться сил.       Тара поднялась и, схватив пустую тарелку, поспешно вышла из комнаты, только и махнув на прощание; оставив за собой пищу для размышлений. А я медленно опустилась на подушки, легла и уставилась на старую лампу. Окно было слегка приоткрыто, и ветерок едва гулял по комнате, чуть-чуть касался лампы, раскачивая из стороны в сторону. Веки тяжелели, лекарство действовало, и вскоре снова потянуло в сон. Но на этот раз это был самый здоровый отдых, без слез и метаний, ужасающих снов и видений! Я спала, и не видела ничего. Только темнота и оглушающая тишина.       А когда вдруг проснулась посреди ночи, резко распахнув глаза, и увидела перед глазами все ту же лампу, беззвучно выдохнула, в поисках знакомого силуэта. Но никого не нашла. В комнате было темно и непривычно пусто. Дэрил не пришёл?.. Я невольно разволновалась, отбросила одеяло и, натянув длинную мужскую футболку, уже который день неряшливо свисавшую со стула, на дрожащих ногах приблизилась к окну. Странно. Арбалет на месте. Лежал на подоконнике; рядом местами выцветший жилет... И на улице тихо. Значит, Дэрил заходил, но вот куда пропал?..       Немного успокоившись, и усмирив бешено колотящееся сердце, я босиком добралась до ванной комнаты. Щёлкнула по выключателю и тотчас же зажмурилась от яркого света, ударившего прямо в глаза. — Черт!       Меня невольно мотнуло, ноги подкосились, а пальцы вовремя схватились за дверной косяк! Я не упала, но была на грани, едва удержалась на ступнях, осознав, что ещё очень рано для прогулок. Жар отступил, и лихорадка исчезла, однако я по-прежнему чувствовала сильную слабость. И безумно хотела пить. — Ладно.       Глаза привыкли к свету. Ноги тоже выпрямились, и в них почувствовалась сила. Я не привыкла сдаваться, наверное, поэтому упорно двинулась вперёд, подошла к раковине и, опершись руками о холодную поверхность, посмотрела на своё отражение. Сделала то, к чему стремилась вот и уже как несколько дней, но не получила ничего, кроме сильного разочарования. Правая щека распухла, не сильно, но опухоль виднелась невооружённым взглядом. Два ярких алых шрама пересекались в самом центре; обрамлённые белыми нитями и стежками, проходили почти от самой переносицы и краешка глаза до губы и заканчивались за скулах. Кожа местами была усеяна алыми вкраплениями — кровью, и синюшными отметинам — синяками. Глаз тоже, казалось, выглядел чуть больше из-за набухшего века. Нет, такой себя принять я не могла... Ужасающее зрелище. Я была изуродована. И это навсегда?..       Захотелось плакать, но, видимо, слез не осталось. Ни капли. Только глаза покраснели. Вздохнув, я поспешила отвернуться, и вскоре покинула ванную, вновь оказавшись посреди тёмной комнаты. Так-то лучше, по крайне мере, Дэрил не увидит этого уродства!.. Раньше шрамы меня никогда не волновали, но этот ужас на лице... на самом видном месте! Я очень распереживалась. Почувствовала, как ком снова подкатил к горлу, но в этот раз пронесло! Опасность миновала. Меня не вырвало, только защипало глотку и корень языка.       Я подошла к постели, схватила стакан, но в нем было пусто. Всю воду выпила! Надо же, ведь Рик заботливо поставил перед сном полный стакан на тумбу у кровати...       Выбора не осталось. Я медленно обернулась, посмотрела на приоткрытую дверь и осторожно побрела к темному коридору. Постепенно ноги привыкли к нагрузке. Удивительно, но я даже почти не хромала. Не спеша миновала порог, осторожно прижимая к груди гранённый стакан, прошла через небольшой коридор и, оказавшись на лестнице, ухватилась пальцами за перила. В гостиной горел приглушённый свет, и до ушей донеслись отдаленные голоса. Спустившись в хол, я поняла, что это мужчины: двое самых близких людей. Дэрил и Рик. Конечно, я без особого труда распознала их по голосам. Тут и гадать не пришлось. Но побоялась выходить на свет, нерешительно замерла у приоткрытой двери, прислонилась плечом к светлым обоям, навострив уши. — Прости, что не сказал сразу, — хрипло попросил Дэрил.       Огонёк пламени мелькнул перед глазами, и я уловила отдалённый аромат сигарет. Он снова закурил у открытого окна. И по коже пробежался свежий ветерок. Пришлось оттянуть края футболки ниже, прикрыв колени. — Все очень быстро произошло. — Не думай, что никто не замечал, — мягко ответил дядя, и я различила движение, теснее прижавшись к стенке. — Вот только зачем же говорить об очевидных вещах? Случилось, так случилось. Не думаю, что тебе так уж нужно мое разрешение, или одобрение. — Рик улыбнулся. — Или нет? — Не знаю, просто, хотел, чтобы ты услышал это именно от меня. А не от Мишонн или Кэрол. — Дэрил, наверное, ты единственный человек на свете, кому бы я доверил свою жизнь ни на секунду не сомневаясь, так с чего тебе так волноваться? Ты — мой брат. Я уважаю и ценю все, что ты сделал для группы и Александрии. И, наверное, даже счастлив, что все сложилось именно так. Теперь моя душа спокойна и за Шейлин.       Надо же, но только в этот самый момент, расслышав своё имя, я, вдруг, поняла, что они говорят обо мне! О боже, меньше всего на свете хотелось подслушивать, но ведь шла я за водой, по пути прильнув к двери и став невольным свидетелем мужского разговора. Это вышло ненамеренно! — Она будет в безопасности, просто, помни об этом, — скомкано добавил Дэрил, и у меня на сердце потеплело от всепоглощающего чувства. — Больше я не позволю и пальцем ее тронуть. Дуайт... Ублюдок своё получил. — С Шейлин спокойной жизни не жди, она слишком импульсивна, точно как и ты. В этом вы очень схожи. — Значит, в следующий раз придётся запереть ее где-нибудь подальше, но, — я облизала губы и затаила дыхание, расслышав тихую паузу, — мне очень жаль, что не смог ничего сделать. Хотя и должен был, нет, обязан. Теперь она там, наверху, уже неделю мучается в лихорадке, и снова я ни чем не могу помочь. Это замкнутый круг. Я...       Никотин расползся по гостиной и выпорхнул во мрачный коридор, забив ноздри. Пришлось прикрыть лицо рукой и сдержать сильный чих. Я побоялась обнаружить себя. — Ты рядом, уверен, что это самое важное. Поверь, Шейлин не обвинит тебя в бездействии, скорее наоборот, станет мучиться, что по ее вине ты себя терзаешь. Лучше иди наверх и будь рядом с ней. Думаю, что это непременно поможет вам обоим.       Бесшумно вздохнув, я тихонько чихнула и невольно всхлипнула от боли, выдав себя с потрохами. Вот черт! Швы натянулись, и колкая болезненная ломота пронзила рану.       Я просто не смогла это остановить!.. — Шейлин? — встрепенулся Рик, а следом, затушив сигарету, появился и Дэрил.       Две пары обеспокоенных глаз уставились прямо на меня. В полумраке коридора, свет отбрасывал причудливые тени, и мужские лица оказались скрыты в темноте. Тусклая лампа настойчиво опаляла светом их затылки, почти полностью оттеняя все знакомые черты. — Ты что здесь делаешь? Сама встала? — продолжал дядя, в то время, как я, в растерянных чувствах прижимала к груди пустой стакан. — Хотелось пить, вот и спустилась. Все в порядке. Я себя чувствую хорошо. — Давай, принесу, — Дэрил выхватил стакан и поболтал в руке, — это мой косяк. Надо было проверить. — Но... — Ступай наверх, я сейчас приду.        Не проронив больше ни слова, он мигом проскочил мимо нас и решительным быстрым шагом поспешил на кухню. Я и оглянуться не успела, как родной силуэт словно растворился в воздухе. И мы остались вдвоём. — Пошли, поднимемся вместе. — Уф, я не подслушивала, честно! — вырвалось из горла, когда Рик заботливо обнял за плечо и повёл вверх по лестнице. — Так уж совпало... — А что нам скрывать? — Дядя усмехнулся. — Ну... — Я осеклась, припомнив их разговор обо мне. — Мало ли, что вы решили обсудить. Слышала, что готовитесь к нападению на Святилище. — Да, это наш план, но говорили не об этом. — О том, как заставить меня усидеть на месте, пока вы все рискуете жизнями?.. — Да, обмолвились двумя словами и об этом, но ведь такой расклад тебя явно не устроит. — Мы поднялись и остановились на втором этаже. — Так что, сегодня не думай ни о чем, хорошо? Иди, ложись. — Так, ты одобряешь? — вдруг, ни с того ни с сего, тихо выпалила я, различив тяжёлые шаги вдалеке.        Дэрил поднимался по лестнице. — Важно только, как вы двое относитесь друг к другу, — Рик шире улыбнулся, тоже краем глаза, видимо, заметив Дэрила, — но, да, я очень рад.       Конечно, я не сомневалась, но расслышав заветные слова, почувствовал, что стало легче на душе. Разумеется, дядя был прав, и даже вопреки всем косым взглядам, я бы все равно заключала возлюбленного в свои объятия; назло всему миру, просто потому что мы любили. И это было важно для Нового Мира: заботиться, любить и защищать друг друга. — Спокойной ночи, — пожелал Рик, и скрылся за дверью напротив.        Ну а я, едва улыбнувшись, да так, чтобы не пробудить въедливую боль, с любовью посмотрела на Дэрила, ласково прошептав: — Заходи.

***

      Наконец, я утолила жажду, поставила пустой стакан на тумбу и, поджав ноги, опустилась на кровать, прильнув к мужской груди. Спокойствие и удовольствие незамедлительно растеклись по всему телу, когда сильные руки бережно, и в то же время, цепко обвились вокруг талии и плеч, притянули к себе как можно ближе и теснее, позволяя чувствовать не только мужскую близость, но и сиплое дыхание, вперемешку с ровным сердцебиением. Нам было очень хорошо вдвоём, уютно и тепло. Мои обнаженные ноги прижимались к его темным брюкам, а лицо нежно касалось бородатого лица и длинных волос.       Часы тикали, разбавляли тишину, а я все никак не могла надышаться. Чувствовала себя отлично и, на удивление, обошлось без тошноты и головокружения. Комната больше не двоилась перед глазами, и я не проваливалась в сон. Только и чувствовала, как мужские пальцы нежно гладят кожу на спине, осторожно спускаются к бёдрам и описывают едва ощутимые узоры.       Мне было слишком хорошо, чтобы думать или разговаривать, но Дэрил все-таки нарушил идиллию, тихо заговорив: — Как ты себя чувствуешь? — Рядом с тобой — идеально.        Я оторвала голову от его плеча и смущенно заглянула в едва приоткрытые глаза, предусмотрительно прикрыв шрам короткими волосами. Не хотела, чтобы он смотрел и видел меня такой некрасивой и подавленной. — Нет, скажи, голова не кружится? — Дэрил присел и внимательно осмотрел в полумраке.       Тусклый свет фонаря лишь чуть-чуть заглядывал в комнату. — Не волнуйся, я цела, и, наверное, буду жить ещё очень долго. — Конечно, будешь, — вполне серьёзно согласился он, видимо не оцепив невинную шутку.        И я нахмурилась, почувствовав, как мужские пальцы наспех отбросили волосы с лица, а глаза пристально изучили уродливый шрам. — Он не рассосётся, — невольно вымолвила я, стыдливо уставившись на простыни. — Сиддик сказал, что краснота с годами сойдёт, но рубцы останутся на всю жизнь. Это уродство... — Думаешь, это имеет значение?       Дэрил обхватил пальцами мой подбородок и приподнял вверх, все-таки заставив снова посмотреть на него. Прерывисто вздохнув, я почувствовала колкую боль, и поморщилась, мгновенно уловив на родном лице невысказанную муку, сотканную из всепоглощающей заботы и искренней нежности. Ох, нет, его выразительные глаза всегда говорили красноречивее всех самых обольстительных слов. Дэрил смотрел внимательно, с пониманием и мерцавшими чувствами. Он смотрел так, как никогда не позволял себе прежде, без напускных забот и отчуждения. И был предельно откровенен, снова признаваясь в своих чувствах: — Я тебя люблю, и буду любить даже с этим шрамом, точно как и остальные. Вскоре и ты себя полюбишь, а знаешь почему? — Нет... — Потому что я не позволю не любить себя, дурёха.       Пришлось совладать с эмоциями и, стиснув зубы, выдержать болезненное ощущение, пронзившее кожу, стоило лишь улыбнуться. Чертов шрам! Теперь я даже целоваться не могла без боли!.. Потянулась к мужским губам, но, приоткрыв рот и едва коснувшись волевого подбородка, вздрогнула от явственного жжения! — Со мной одни проблемы, — расстроенно выдохнула я, и следом почувствовала робкий поцелуй на здоровой щеке. — Прости...       Дэрил, даже несмотря на минувшие ночи и страстные объятия, по-прежнему с осторожностью касался моей кожи. — Ты же понимаешь, что мои чувства не изменятся, — совсем тихо прошептал он у самого уха, с любовью поцеловав в шею. — Да, но... — прерывисто выдохнула я, обхватив пальцами крепкий затылок. — Тогда верь мне, слушай и делай так, как прошу, ибо все, ради чего я живу, это ты и это место, наша семья, которой прежде у меня никогда не было, и дети, понимаешь?       Дэрил уткнулся носом в мое плечо, негромко продолжив: — До встречи с Риком, вся моя жизнь сводилась к пьяным дракам и потасовкам с братом. Я и не жил толком!.. Вся эта возня с наркотой и продажными женщинами... Я много брал, но ничего не отдавал. И не знал ничего из того, что показала ты: ни заботы, ни любви к женщине, ни ласки. Ничего из этого никогда не было в моей жизни. Да, я научился убивать, охотиться; заслужил своё место рядом с Риком и остальными, нашёл преданных друзей, о которых и не грезил до самого конца света, а затем, когда появилась ты... — Я затаила дыхание, прикрыв глаза. — И принесла в мою жизнь целый ураган эмоций. Вихрь, шквал, смерч, не знаю как это назвать. Но то, что происходит сейчас — это самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. — Дэрил... — Нет, я не закончил, и хочу, чтобы бы поняла всю серьёзность этой ситуации. — Он качнул головой, чтобы я выслушала. — Ты первая женщина, которой я могу сказать о своих чувствах, и ничего не бояться. Ты сильная и мужественная, заботливая сестра, племянница и мать для Грейси. Сломя голову ломанулась за девчонкой вопреки опасности, поехала со мной за Аароном, затем рисковала жизнью, и Дуайт... Черт, просто пойми, ты сильная молодая женщина. И не смей больше никогда так поступать. Ты в ответе не только за себя, но и за нас обоих. Точно как и я, и, — Дэрил оторвал голову от моего плеча и заглянул в глаза своим чистым и ярким взглядом, — не думай, что я себя подставлю под удар. Теперь, когда ты за моей спиной, я костьми лягу, но вырвусь, обыграю смерть, и вернусь, потому что ты ждёшь меня дома. Слышишь?.. — Да, милый, да, я понимаю, что не должна была стрелять.... — Я выкручусь из всякой передряги только, если буду уверен, что ты в безопасности и ждёшь меня домой. А это очень важно, чтобы ты ждала. — Я больше не стану перечить, обещаю! — в слезах, вымолвила я и, проигнорировав боль, расплакалась. — Теперь все знают, что ты — моя женщина, и друг, и враг, все это слышали и видели. И первостепенная задача для меня, как мужчины, это твоя безопасность. Скоро мы поедем к Святилищу. Машины почти собраны, оружия много. А ты останешься здесь вместе с остальными. Будешь защищать наш дом, пока мы повоюем за детей и спокойное будущее.       Я не хотела соглашаться. Не желала отпускать его к воротам Нигана в одиночестве, но ничего не смогла поделать. Дэрил был весьма убедителен. Говорил открыто о своих страхах и чувствах, описал и рассказал все доходчиво, у меня даже не осталось вопросов! Он назвал меня своей женщиной, боже, и, судя по всему, не собирался скрывать своих чувств на людях.       У меня снова в горле пересохло от волнения и эмоций. Я стала первой в его жизни, любящей женщиной, и не важно, что поспособствовало этому, и скольких мы похоронили... Рано или поздно, так или иначе, но мы бы все равно полюбили друг друга. — Пообещай, и сдержи слово, — шёпотом попросил Дэрил, усадив меня на колени и прижавшись лбом к здоровой щеке. — Это все, о чем прошу. За остальное не волнуйся. Это лишь моя забота. — Хорошо, боже, это не в моем характере, но если ты просишь, я обещаю и сдержу своё слово. Останусь в Александрии, и буду прислушиваться к тебе. Но, если вдруг какая-то мразь посмеет... — Знаю, ты выстрелишь снова и на этот раз угодишь точно в голову, но с безопасного расстояния и только в самой крайней ситуации. — Договорились.        Дэрил глубоко вздохнул. Его широкие плечи покорно опустились под моими ладошками. — Ладно, что-то мы с тобой разговорились... — Нет, пожалуйста, не говори так! — воскликнула я, погладив кончиками пальцев небольшой шрам под его глазом, последствия встречи с Аррат. — Я всегда открыта для тебя и твоих мыслей. Разговаривай со мной, расскажи о своих предпочтениях и вкусах, о любимой книге, или песне. Мне все это важно. А ещё лучше, говори обо всем на свете. Все, что прийдет в голову. Хочу слышать тебя.       Дэрил мягко улыбнулся, но ничего не ответил. Он просто посмотрел преданным взглядом и легонько поцеловал в губы, почти неощутимо, но в то же время нежно и проникновенно. Бережно погладил по щеке, прежде чем взбил подушку. — Ложись, я мазь принёс. Едва не забыл! Но ты напомнила. — Вы нашли ее? — удивилась я, послушно опустившись здоровой щекой на мягкую подушку. — Объездили всю округу, но я бы не успокоился, пока не принёс заветный пузырёк. — Я улыбнулась, сразу пожалев об этом, но не поморщилась от боли. — Руки вымыл ещё внизу, так что не волнуйся.       По правде говоря, и не собиралась. Послушно наблюдала за тем, как Дэрил осторожно открыл маленькую баночку и, подцепив кончиком указательного пальца, немного белой мази, аккуратно нанёс на шрам. Он сделал это мягко, почти неощутимо, с таким серьёзным выражением лица, что я с трепетом вздохнула, чуть скривившись. Кожа не сильно зачесалась, а следом появились самые неприятные болезненные ощущения: жжение и сильный зуд! Стиснув зубы, я прикрыла глаза, обхватив мужскую ладонь. — Потерпи, сейчас пройдёт, — спокойно пообещал Дэрил, и я услышала, как крышечка защёлкнулась. — Давай-ка ложиться, хорошо?        Я приоткрыла один глаз и увидела, как он медленно снял рубашку, и следом стянул джинсы, аккуратно сложив одежду на тумбе у кровати. Наверное, я могла смотреть на это вечно, любоваться им до исступления, просто потому что для меня он был самым сильным, преданным, мужественным и, конечно же, привлекательным. Ни единый шрам на мужском теле, лице или руках не вызывал во мне и доли отвращения. Так отчего же я так сильно страшилась собственного отражения?.. — Ты больше не злишься?       Я распахнула объятия, с удовольствием прижав Дэрила к своей груди. — Нет, ни капли.       «Хорошо», — подумала я, но вслух ничего не сказала.       Постепенно зуд прошёл, жжение тоже, и шрам больше не болел. Мазь успокаивающе подействовала на воспалённые участки, позволила не только улыбнуться, но и нежно поцеловать взъерошенные волосы на мужской голове.        И эта ночь запомнилась своим умиротворением.        Я беззаботно уснула и не просыпалась до самого утра.