Без тебя

      Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как Вадим позвонил нужному человеку, пока договорился, пока они ждали такси, но в квартиру они ввалились вдвоем. Уже в лифте они стояли, как два школьника, не зная, как начать, как сделать первый шаг. Но, не успев ступить за порог, Вадим, даже не раздеваясь, притянул к себе беспомощного Глеба, который уже был согласен на всё. Их губы слились в быстром и смятом поцелуе, в то время как руки моментально нашли занятие более полезное. Они раздевали друг друга на ходу, впечатываясь спинами в стены, попутно разуваясь и чуть не запинаясь об обувь. Все вещи летели на пол, но это не заботило никого. Они оба ждали столько лет этого воссоединения и слияния, что удалось возбудиться до нужного состояния не сразу. Стресс, страх, холод - всё сыграло против них. На прелюдии ушло больше времени, но и Вадим не хотел брать неподготовленного брата сразу. Ведь тот мог забыть и отвыкнуть от него. Но Глеб наоборот призывал и стонал от каждого прикосновения, которое обжигало кожу, и содрогался от прохладных пальцев, которые еще не успели согреться. Их тщетные попытки поцеловаться полноценно не принесли больших плодов, потому что, в отличие от Вадима, Глеб был накутан по погоде, и старшему Самойлову пришлось не слабо повозиться, избавляя того от двух кофт и майки. Впрочем, это не оттолкнуло. Ему нравилось раздевать, искушать, пробуждать страсть, изводить. Все же дойдя до кровати, неожиданно для старшего Глеб резко взял инициативу в свои руки, и мужчина на миг даже испугался. Не то, чтобы он был против экспериментов, но к такому сейчас был не готов. Но младший хотел показать брату, как сильно скучал по нему, и что теперь может и сам чего-то добиться. Поэтому ловко стаскивая кофту с Вадима, он сел на бёдра, нависая сверху, и поцеловал жарко, настойчиво, заставляя того послушно отвечать, а сам тем временем тёрся ягодицами о пах, чувствуя возбуждение и желание. Лишь когда терпение Вадима закончилось и он простонал, а руки его ловко расстегнули молнию джинсов, Глеб принялся покрывать поцелуями шею старшего и выгибаться, помогая себя раздеть. На счастье Вадима штаны мелкого были не настолько узкими, и с ними получилось легко справиться. Глеб чувствовал, что не в силах больше ждать, и времени на растяжки уже не оставалось - они оба были на пределе, поэтому он ловко запустил горячую ладонь в штаны старшего и изогнул бровь, не обнаруживая там белья. — Так вот в чём дело? — сбившим дыханием произнес он, и Самойлов на мгновение замер, смотря брату в глаза. — Что? Ты о чём? — он нетерпеливо притянул того за шею, снова впиваясь в опухшие губы и подаваясь навстречу руке. Глеб, улыбаясь, ответил на поцелуй, извлекая напряженный член на свободу, слегка подрачивая, словно дразня. — Вот для чего эти штаны. Чтобы было удобнее носить их без белья, — прошептал он в губы, проводя большим пальцем по головке, от чего брат буквально взвыл. — Да. Специально ждал, что этот день настанет, — Вадим не любил, когда испытывали его терпение и дразнили, поэтому он резко дернул Глеба за загривок, повалив на спину, а сам занимая более привычную позицию, и, лишь когда мелкий хотел возмутиться, мужчина вошел в него медленно, давая привыкнуть, заглушая стон очередным поцелуем. Младший выгнулся и напрягся, морщась от приятной боли, которой так давно не испытывал. Ведь они часто ублажали друг друга перед концертами в подсобках, кладовках и даже в туалете, когда Вадику срочно приспичивало передернуть. Тот чаще входил без подготовок, и Глеб покорно слушался, вырабатывая привычку. И вот снова это ощущение, эта зависимость хуже наркотика - чувствовать член брата в себе, словно очередная порка за непослушание. Еще толчок, и он полностью внутри. Выход и снова вход - резкий, пронзающий до глубины, заставляющий тело содрогнуться, а потом облегчение. Мышцы предательски сжались, но это не доставило дискомфорта, а, наоборот, принесло приятное ощущение. Они слились в едином ритме, словно паз вошел в паз. Комната заполнилась стонами и тяжелым дыханием. Переплетение пальцев, смятые простыни, и они раз за разом кончают, стеная в унисон ночи, которая закончилась далеко под утро.       Уставшие и счастливые, они вырубились на пару часов, так и не поднимаясь с постели. Эйфория была слишком сильной, и они оба не верили во всё, что произошло. Слишком быстро всё завертелось и чревато было непредсказуемыми последствиями. Страсть, которая повлекла их за собой в пучину разврата, могла повлечь и ответственность за содеянное. Вадим проснулся раньше, словно от страшного сна. Замечая, что брат лежит рядом и сопит, он облегченно выдохнул, потому что боялся, что это всё могло быть только сном. Но нет. Он тут, рядом. Его не слабо потрепали время и разлука, но мужчина более не хотел лезть в его жизнь и указывать тому, как лучше. Пусть живет как хочет, лишь бы был рядом. Глеб словно почувствовал изучающий взгляд и приоткрыл один глаз, будто проверяя, рядом ли старший. — Привет! — он вяло произнес лежа на животе щекой на подушке. Вадим погладил брата по волосам и улыбнулся в ответ. — Привет! — Ты спал вообще? Который час? — мужчина сонно всмотрелся в окно, где уже рассветало. — Начало девятого, — соврал Вадим, ибо было намного больше. — Ого, — он снова закрыл глаз, нежась под легкими прикосновениями брата. — Как ты себя чувствуешь? — забеспокоился Вадим, ибо младший выглядел уставшим. — По мне словно каток проехался, — сморщился мужчина и снова хитро посмотрел на брата. Тот ухмыльнулся. — Это камень в мой огород? Прости, не похудел к этой встрече, — съязвил Самойлов, и они оба рассмеялись, после чего Глеб уткнулся носом в подушку, пряча взгляд. Вадим напрягся: — Эй, малыш, что случилось? — тот поднял голову, показывая на щеке смачный отпечаток складки ткани и взъерошенные волосы. Мужчина посмотрел на старшего. — Что теперь с нами будет? — В смысле? — Мы снова разойдемся с тобой по своим жизням? — этот вопрос опять разбередил старую рану, которая вот-вот было склеилась. Вадим поджал губы, а потом улыбнулся. — Мы разойдемся по своим жизням, но останемся братьями. Если тебе что-то нужно будет, я помогу. Ты же знаешь, — эти слова дались музыканту нелегко, но он понимал, что взять брата под своё влияние у него уже нет сил. Глеба, видимо, этот ответ удовлетворил, от чего он буквально рухнул на грудь Вадима, покрывая ее поцелуями везде, где мог достать. Старший невольно рассмеялся. — Я люблю тебя, брат! — Глеб нежно поцеловал старшего в губы словно скрепляя печатью их воссоединение.