11. три коротких слова и вопрос "почему?"
17 мая 2021 г., 22:05
— Мью, Мью!..
— Тише ты! — встревоженный возгласами Галфа юноша отступает назад, когда тот, забывшись, что они вне безопасного поля, норовит броситься ему на шею. — С ума сошел? Мне только твоего обуглившегося трупа здесь не хватало.
Галф виновато переминается с ноги на ногу:
— Ну, прости… Сложно после прошлой ночи помнить, что нам нельзя просто так прикасаться друг к другу.
Мью ставит на стол две пиалы с разогретой лапшой:
— Садись… Тут уж ничего не поделаешь, Галф. Мы не можем все время таскать за собой эту петлю.
— Этого и не придется делать, Мью.
По тому, как горят сейчас глаза Галфа, Мью заключает, что у того опять возникла очередная теория о том, как помочь ему.
— Так, судя по выражению лица, до конца завтрака не утерпишь?
Галф кусает нижнюю губу, отвечая сквозь улыбку:
— Ну, я могу постараться.
Мью закатывает глаза и усмехается:
— Ладно уж, что там ещё за супер-идея возникла в твоей беспокойной голове? Давай выкладывай.
Галф приземляется на стул:
— Тебе известен принцип действия микроволновой печи?
— Я, Галф, хоть и заочно учусь, но про СВЧ слышал.
— Это обнадёживает.
— Умный такой, — с сарказмом парирует Мью.
— Сейчас не об этом, — не очень-то собирается уступать ему Галф.
— Ладно, что там насчёт микроволновки? Думаешь, моя проблема с ней связана?
— Не с ней. А с тем, как она работает.
— А именно?
— В ней есть специальное устройство, магнетрон, которое преобразует электрический ток в микроволны. В твоём же случае — все с точностью наоборот. Твое тело улавливает микроволны и на выходе преобразует их в электричество. Вот почему ты до сих пор жив, Мью… Я ведь сразу об этом подумал: не может твой организм все время находиться под действием тока, который протекает по нему. И дело не в фазах переменного тока. Это так не работает, Мью. Рано или поздно любой скачок напряжения внутри убил бы тебя.
— А разве передатчик микроволнового излучения не должен быть где-то поблизости?
— Нет, — Галф мотает головой, — в том-то весь и фокус, что, в отличие от ультразвука, здесь расстояние между передающим и принимающим устройством может быть каким угодно. Плюс микроволны почти прозрачны для атмосферы, помехи сводятся к нулю, а коэффициент полезного действия достигает девяносто пяти процентов… Что ты там про идеальное оружие говорил?
Мью кажется совершенно ошеломлённым объяснением Галфа.
Но ещё большее удивление вызывает последующий за этим объяснением вопрос:
— У тебя есть на теле хоть один шрам? Ну, не просто след от царапка кошки, а такой, который остаётся на всю жизнь.
— Вообще-то, с самого детства есть один, под левой лопаткой, — здесь Мью недвусмысленно ухмыляется, — разве не заметил?
Галф смущается, но держит ответ:
— Там темно было… И потом, я не разглядывал тебя со спины.
— Конечно. Тебя другие части тела интересовали, верно?
Галф, дразнясь, показывает ему язык, чем ещё больше смешит Мью.
— Так, ладно. Чего тебе вдруг так приспичило про мои шрамы узнать.
— А с того, что у тебя внутри должно быть устройство, пусть даже совсем маленькое по размеру, но именно оно преобразует микроволны в электричество. Удивительно лишь то, что при рентгене Пи’Пхумисак его не обнаружил.
— При каком рентгене? Он ничего такого не делал со мной.
— В смысле? — Галф едва не давится лапшой. — Я же перед первым днём своей работы у него в лаборатории спросил про рентген. Ну, чтобы сразу исключить наличие инородных предметов в твоём теле.
— Нет, Галф. Он никогда ничего такого не делал. Ещё сказал как-то, что рентгеновские лучи могут иметь неоднозначные последствия при взаимодействии с электричеством.
— Шутишь?! И ты ему поверил?.. Вот чёрт! А меня ему зачем обманывать? Он мне прямо ответил, что рентген ничего такого не показал… И после этого ты будешь по-прежнему утверждать, что профессор тебе «помогает»?
На Мью больно смотреть. Галф уже отчасти сожалеет, что всё и сразу выпалил перед ним. Кажется, Пи’Пхумисак был одним из немногих, кому он доверял. А теперь? И Галф понимает: если и он его подведёт, то Мью просто не выдержит. На этот раз — точно не выдержит.
— Знаешь… Это, конечно, ещё не показатель того, что он предатель… Он дядька с амбициями, возможно, просто до поры до времени не хотел делиться своим «открытием» с каким-то там первокурсником в очечках.
— И поэтому каждый раз ко мне подключают десятки проводов, в то время как, — если эта штука правда внутри меня, — можно было бы давно уже её вытащить? Такова цена открытий и Нобелевских премий? Ты тоже потом станешь таким?
— Что ты такое говоришь, Мью… Давай, я сделаю вид, что не слышал. Но не думай обо мне в таком ключе. Я бы никогда не стал использовать тебя.
— Даже ради науки?
Галф вспоминает, как попал в лабораторию.
— Как будто ты тогда ничего не понял!
Ради чего… Вернее, ради кого я там оказался.
— Галф… Я ведь предупреждал тебя: это неправильное притяжение. А оно… Видишь, как ещё обернулось.
— Как?
Очки Галфа сползают на кончик носа. Мью это забавляет. Улыбнувшись, он быстренько переводит тему:
— Ещё лапши? Или соуса добавить?
Галф качает головой. Взгляд его тонет в глубокой пиале.
Хреновый из тебя актёр, Мью. Плохо с ролью равнодушного справляешься.
— Галф, зачем сразу обижаться?
— Я не обижаюсь.
Мью пристально смотрит на него:
— Дело в этих трёх коротких словах? Которые я так ни разу и не произнес в ответ на твои?
Выходит, из меня актер ещё хуже…
— Почему ты так боишься их?
Мью резко поднимается, чуть не опрокидывая свою пиалу:
— Я всё-таки положу тебе добавки
~~~
— Вы мне обвинение в нарушение этики учёного сейчас предъявляете, я правильно понял? Сразу же по окончании последней пары Галф поспешил в кабинет Пи’Пхумисака. — Пока еще нет. Но почему вы солгали мне про рентген? Зачем стали выдумывать небылицы для Мью? Профессор многозначительно молчит, но Галф по-своему истолковывает это молчание: — Вы с ним заодно, ведь так? И все это время использовали Мью и водили за нос меня? — Нет, Кхун’Канавут, вы ошибаетесь. Я бы ни за что не пошел на сделку с преступником. — А что тогда? Карьера? Решили помариновать Учёный Совет, подсовывая им диссертацию уровня курсовой, чтобы те не мешали проводить вам такие грандиозные исследования, а затем эффектно предъявить им ваше «уникальное открытие»? И кто ему цена? Живой человек? Вы… Вы ведь знаете, что там внутри Мью, верно? И без рентгена это знаете? Пи’Пхумисак встаёт прямо напротив Галфа: — Знаю. Не желаете поинтересоваться, где именно это «что-то»? Галф уже предчувствует беду. Но если он хочет помочь Мью, он должен узнать правду. — И где же? — В его сердце. Вытащим эту микроскопическую деталь — и девяносто девять процентов, что вместе с ней прекратит свою работу и оно. Нравится вам такая правда? Её я должен был предъявить Мью? Возразить нечего. Галф понуро волочит ноги прочь из кабинета профессора. Почему?!.. — кулак ударяется об стену, боль поражает костяшки, но ещё больнее осознавать их с Мью безысходность. Может, и прав ты, Мью, что не говоришь мне этих трёх коротких слов… — О… Као, ты напугал меня! — Да ладно? Я что, совсем страшный? Галф так погряз в своих мыслях и обидах на судьбу, что не замечает, как возле него во весь рост возникает фигура Као. — Нет, — странно, но даже зная правду о нем, Галф не напуган. — Просто задумался. — М, — Галф замечает, как сверкают глаза напротив. — Может прогуляемся в одно местечко. Мне кажется, тебе не помешает отвлечься. — Прости, но я сегодня совсем вымотался. В другой раз… Ладно? Галф уже проходит мимо Као, на ходу кивая «пока», как слышит холодное: — Ты ведь умный мальчик, Галф. И наверняка не хочешь, чтобы пострадал наш общий электрический «друг», правда? Кровь приливает к щекам, сердце нездорово чешется. Галф как можно спокойнее оборачивается лицом к Као: — Куда я должен пойти с тобой? Со змеиным прищуром Као подходит к нему и ледяной рукой берет Галфа за локоть: — Не бойся. С тобой просто хотят познакомиться. Один очень талантливый учёный.
