успей не опоздать.

      — Пап, а что ты такое делаешь? Просто интересуюсь. — Минги вообще не удивлен, потому что его отец иногда страдает необъяснимыми приступами сумасшествия, и с этим он смирился давно.       — Не видишь? — Уен был абсолютно спокоен, будто он занимался вполне обыденными вещами.       — Просто я не хочу надумывать, давай ты объяснишь мне, зачем убираешь мои вещи в мусорные пакеты со смайликами? — Минги, в принципе, не знал, что такие вообще существуют. — Как тебе идея?       — Не просто вещи, а те, что тебе не по возрасту. Я отцу задам еще, что приучил тебя к такому. — Уен кривится от очередной алкоголички. Сан любитель всем показывать свое тело, но причем тут ребенок? — Знаю я все прекрасно, сам когда-то повелся на эту уловку, вот теперь расхлебываю столько лет. — Минги улыбается, вспоминая миллион историй о молодости родителей сразу. — Стоило мне уехать на два месяца, как вы тут развели Садом.       — Пап, слушай, — Минги мягко смеется и отводит отца к кровати, садясь с ним, держа того за руки. — Мне восемнадцать, и мы с папой подумали, что пора одеваться соответственно возрасту и моей внешности.       — Да, ты у нас красавчик. — Уен громко вздыхает. — Но на тебя же будут пялиться всякие извращенцы, ты же еще ребенок! — Конечно, Уен имеет ввиду конкретного извращенца. Он его безусловно очень любит, но сына в его загребущие лапы отдавать не собирается.       — Да, я еще ребенок, — Минги укладывается на колени к отцу, позволяя копаться в своих волосах. — Но я могу за себя постоять, вы же воспитали меня сильным, верно?       Уен понимал, что сделать ничего не может. Копаться в вещевом шкафу сына он начал в приступе паники, увидев фотографии Минги со школьной поездки в горы. Он, конечно, не собирается ограничивать его свободу в выборе одежды и прочее, но… Уен хорошо знал этот взгляд, Минги был влюблен в Юнхо, казалось, всю свою жизнь и это пугало до чертиков. Чон скоро вернется из годичной поездки в Японию, где обменивался опытом с местными тренерами. Минги за это время исполнилось восемнадцать и Уен примерно понимал, что в голове у его сына, когда он отправляет фото в таких вещах своему хену.       Минги еще три года до совершеннолетия, Юнхо же уже за тридцать, и это звучит отстойно.       Уен часто замечал опухшее лицо сына после отъезда Юнхо, но он не докапывался, Минги сам расскажет, когда посчитает нужным.       Но сейчас Минги рассказывает все Есану, и Уен понимает почему. Кан об этом вскользь говорит, не углубляясь. Все же Минги делится с ним секретом, очевидным, правда, но секретом.       — Чувак, я не знаю, что делать… Юнхо сказал, что у него Минги в планах нет. Но я то понимаю, отчего он сбежал. Просто меня пугает такая разница в возрасте, он же Минги совсем ребенком помнит, как это возможно? — Возможно, увидев такую историю со стороны, он бы осудил Юнхо за чувства к ребенку, но Уен чувствует лишь жалость к ним обоим.       — Знаешь, Уен, я даже боюсь представить, что в его голове и душе… Чонхо не распространяется особо, но он дал мне понять, что Юнхо страдает из-за этого. — Есан хочет добавить что-то еще, но они слышат громкий звук чего-то разбившегося.       Они несутся в комнату Минги и находят его в истерике на полу рядом с разбитым телефоном.       — Пап, он сказал, что останется там. Я же ждал его. — Минги говорит это едва понятно, захлебываясь слезами. Мужчины обнимают подростка одновременно. Уен сам плачет, потому что страдания Минги для него невыносимы. Есану же хочется надрать зад этому ответственному взрослому.       — Слушай, не лезь в это. Я буду прилетать иногда, окей? — Не окей, Юнхо. Зачем ты это делаешь?       — Это все заранее обреченно на провал. Я вернусь, когда он влюбится по-настоящему и забудет об этой детской привязанности. Он же просто привык ко мне и путает это с любовью, ты же сам должен это понимать. — Юнхо… А что насчет твоих чувств?       — Все, Есан, я отключаюсь. ***       Минги исполняется девятнадцать, и он впервые за все время отмечает с друзьями, предпочитая их родителям.       — Совсем взрослый уже. — Уен вздыхает и разливает вино по бокалам.       — Милый, не грусти, когда Минги уедет в общежитие, мы заведем собаку, хочешь? — Сан отмечает маленькие морщинки на любимом лице и нежно улыбается, неужели они дожили до этого момента?       — Но Минги же будет приезжать домой. — У младшего Чхве была жуткая аллергия, ставшая причиной истерики, когда пришлось отдать только купленного щенка соседям.       — Ну в эти редкие случаи может и противоаллергенные попить.       — Р-редкие? — Уен на стадии приближающейся истерики, но его останавливает звонок в дверь.       — Кстати, тут это… — Чонхо чешет голову и виновато смотрит на друзей.       — Я не буду ему открывать. Он разбил сердце нашему мальчику. — Уен все понял и отошел к духовке, проверяя утку. Он делает вид, что совершенно спокоен и ему жуть как интересно разглядывать разводы на плохо вымытой плите.       — Давай не драматизировать, любимый. — Сан поднимается и идет в прихожую, открывает дверь и улыбается высокому парню. — Тебе идет. Голубой цвет тебя освежает, а так и не скажешь, что четвертый десяток пошел.       — Ой, не напоминай, Сана. Я жутко скучал. — Чон обнял друга и тяжело вздохнул. Впереди — встреча с Уеном.       Юнхо Есана и Чонхо видит часто, потому что те, как родители, которых у Юнхо давно нет, летали проверять его жизнь. А вот Уен… С Уеном Юнхо не разговаривал, казалось бы, вечность.       — Эй! — Юнхо, минуя все возмущения, прижимает Уена к себе. — Пожалуйста, давай поговорим.       — Зачем ты прилетел? Сначала ты хочешь, чтобы он нашел кого-то, а потом приезжаешь в такой значимый день.       — Я не хочу.       — Что? — Сан не удивлен, конечно, но для вида спрашивает.       — Я осознал, что не хочу. Я приехал сказал об этом Минги. — Все в комнате замирают в ожидании продолжения мысли Чона.       — Ты опоздал. — Уен говорит серьезно, но в глаза не смотрит. На лице Юнхо смятение и он зарывается пальцами в волосы, тормоша их.       — Вот я идиот, мог ведь предположить. Конечно, он же такой милый и красивый. — Чонхо легко смеется на полные влаги глаза друга и пинает Уена.       — Хватит издеваться над ним.       — Да шучу я, шучу. — Уен усмехается, закрепляя свой титул демона, которым его наградил Есан. — У него до сих пор твои фотографии на столе стоят.       — Уен… — Юнхо облегченно выдыхает и хрустит пальцами, дурацкая привычка. — Сан, вы позволите мне?       — Если ты пообещаешь сделать его счастливым. — Юнхо обнимает Уена до хруста костей.       — Мужа-то отпусти моего, тебе сына мало? — Сан улыбается и толкает Юнхо в бок.       — А где он? — Чон смотрит на праздничный взрослый ужин и понимает, что Минги здесь нет.       — С друзьями отмечает. Позвонить?       — Нет, конечно, пускай гуляет, я подожду. — Юнхо уже увереннее улыбается и смотрит на часы.       — Ну садись что ли, спортсмен. Вино будешь? — Уен сверкает глазами, вспоминая их ночные посиделки с бутылками вина и душевные разговоры.       — Не откажусь. ***       — Минги, обещай, что подумаешь. — Кларк обнимает его на прощание и берет за руку.       — Я не хочу тебя обнадеживать, у нас не получилось один раз, зачем опять это все?       — Минги, иногда так бывает, люди расстаются, чтобы понять, что они нужны друг другу. — Минги-то это понимает, он историю любви своих хенов в душе с огромной теплотой носит. Однако тот, кто ему нужен — это не Кларк.       — Мне пора, пока. — Чхве вырывает руку из захвата и забегает в подъезд.       Поднимаясь по лестнице, Минги устало улыбается, этот день прошел куда лучше, чем он предполагал.       В гостинной он смотрит на обувь любимых страших и решает вспомнить свое детство.       — Пап, это что, обувь хенов? — Милый голос басистого Минги веселит взрослых.       — Да, милый.       Минги влетает на кухню и влетает в объятия Есана, садясь тому на руки.       — Мой малыш. — Есан тискает Минги под общий смех. Парень испуганно смотрит в глаза хена, он среди всех этих смешков услышал что-то болезненно знакомое. Есан легонько кивает и Минги разворачивается.       — Пааап, вызывай врачей, у меня галюны, кажется.       Юнхо поднимается и протягивает Минги руку. Тот ее ожидаемо откидывает и встает сам, покидая квартиру. Юнхо неловко мнется на месте и выходит за ним.       На улице легкий ветер и волосы Минги так красиво развеваются, Юнхо немного потерян. Этот мальчик такой красивый и совсем юный. Юнхо хотел начать самобичевание, но вовремя себя остановил. Он здесь не для того, чтобы уехать ни с чем.       — Ну и? Я думал, ты вернешься, когда у меня будет десять детей, чтоб наверняка. — Минги злится, но Чон смотрит на него так сладко, что тот прыскает от смеха. — Раздражаешь. Я знаю, что не имею права обижаться на тебя, но мне так хочется тебя ударить. Ты не виноват, что я тебя люблю, но виноват, что не поговорил со мной об этом нормально как взрослый человек. Ты просто сбежал. Я пережил бы то, что не нужен тебе, но ты просто бросил меня наедине с этими чувствами, не сказав ни слова… Ты должен был мне объяснить.       — Я бы не смог соврать тебе, Минги. Потому сбежал как трус, не объяснившись, о чем очень жалею. — Юнхо берет чужие холодные ладони в свои и сжимает, пытаясь подарить тепло.       — Что ты имеешь ввиду? Говори прямо, иначе я сойду с ума.       — Я приехал к тебе, Минги. Если ты меня не прогонишь, я останусь до тех пор, пока мое сморщенное лицо не перестанет тебя привлекать. — Юнхо берет чужую руку и подносит к лицу, аккуратно целуя.       Минги молодой и горячий, потому он хватает хена за шею и впивается в губы. Нафиг нежность, он не видел его так долго. Улица, ночь, фонари, Уен стоящий у окна.       — Прекрати пялиться, Уен. — Чонхо оттаскивает друга за шиворот, как нашкодившего котенка. Уен немного успокаивается, но половину новой бутылки все же опустошает. ***       Минги вообще-то парень взрослый, у него была девушка, было два парня до Юнхо. Черт возьми, он знает как это работает, но Чон почему-то не торопится. Они встречаются пять месяцев. Минги, конечно, в восторге от долгих поцелуев, медвежьих объятий и нежностей, но он на Юнхо дрочил с четырнадцати лет и это совершенно точно имеет значение.       Минги знает, что Есан — тот хен, который без смущения ответит на любой вопрос, потому советуется именно с ним.       — А ты обычно пассив или топ? — Есан немного нервничает, но вида не подает.       — Мне не принципиально, если честно. — Минги ковыряет ложкой десерт и с надеждой смотрит на всезнающего хена.       — Ему тоже, так что здесь уже легче. Но сегодня он вернется в квартиру уставший и злой, да? — Минги кивает, у Чона новенькие подопытные, которые изводят его до нервного изнеможения.       — Ага, у него там двое новичков, они его бесят жутко.       — Тогда сегодня побудь его утешительным призом за терпение. Влезь в его самую огромную рубашку, твое счастье, что он носит только мешки. Сделай атмосферу супер романтичной, чтобы он прям расслабился. Я знаю его много лет и скажу, что намеки он не понимает, говори все прямо. Я вообще удивлен, что ты не поговорил с ним раньше, ты же у нас такой раскрепощенный. — Минги обреченно закатывает глаза, видимо, взрослые теперь вечность будут припоминать ему вебинар по минету.       — Спасибо, мой любимый хен.       — Любимый, — Чонхо обнимает мужа со спины и целует за ушком. Он мельком слышал разговор Есана с Минги, что немного смущал, но вызывал приятные воспоминания. — Как насчет того, чтобы отправить детей к Чхве и надеть мою рубашку?       — Набираю Уена. — Есан закрывает глаза, чувствуя губы на шее, и прикладывает телефон к уху. ***       Юнхо уматывается с новичками, причем очень конкретно. Из него будто все соки выжимают, но и этого мало.       У него сейчас только две радости: Минги и посиделки с будущим папой. Уен, кстати, ненавидит, когда Чон его так называет, а вот Сан такой юмор оценил и называет сынулей.       У Юнхо и без того нервишки шалят по вполне понятной причине. У него секса не было около года и с появлением Минги это ощущается острее. Он никого в жизни так не хотел, потому что кроме этого мальчика и не любил никогда.       У Минги дурацкая этническая привычка называть всех хенами и это немного сбавляет градус возбуждения, если честно.       Чхве вообще-то студент, ему бы в своей общаге тусить, да вот только он предпочитает чаще с Юнхо вечера проводить, тихо и по-семейному. Юнхо этого не понять, потому что сам он любил с друзьями собираться и с ума сходить.       Дома снова пахнет чем-то вкусным, спасибо кулинарному таланту Уена и тому, что Минги очень быстро всему учится.       Минги обыденно выходит в прихожую и целует мужчину. Все бы ничего, но Минги в его рубашке, которая даже самому Юнхо велика немного, и он назвал его «любимый» без «хен». Юнхо мальчик большой, но не понимает: его коварным образом соблазняют или его малышу просто нравится эта рубашка.       Они спокойно ужинают: Юнхо с удовольствием, Минги — у мужчины на коленях, и не то, чтобы это кого-то смущало.       Чон сидит с каменным лицом, пока Минги убирается со стола. Вообще это обязанность старшего, но сегодня Чхве щадит любимого, ему и так всю ночь пыхтеть.       — Ну и? — Минги опирается о столешницу и смотрит вызывающе.       — Что?       — Твой невероятно сексуальный парень изнывает от пробки в интересном месте, а ты ничего не сделаешь? Ты действительно тормоз, Чон Юнхо.       — От проб… что?! — У Юнхо звезды перед глазами, он Минги любит до потери пульса, обожает каждой клеточкой.       — Ты же не маленький, любимый, правда? — Минги шепчет в чужие губы и стонет от ощущения огромных рук на своей заднице.       Любить Минги — лучшее решение в жизни Чон Юнхо, определенно.