Враги с привилегиями

      Когда Драко добрался до работы, Перси уже был там. Он удивленно округлил глаза, когда Малфой вошел ровно без пяти минут восемь.       — Рановато для тебя, принцесса, — фыркнул Перси из дверного проема.       Драко злобно взглянул на него.       — И что это должно значить?       — Это значит, что ты избалован, и я уверен, что тебе всегда разрешалось поспать подольше… тем более ты был единственным ребенком.       — О, я могу только представить себе ужас, который ты испытывал, просыпаясь рядом с Вислым, Уизлеттой или отморозками-производителями петард, — Малфой вздрогнул. — Мне просто… нужно было выбраться, понимаешь? Работа показалась хорошим местом, куда можно сбежать.       Перси сочувственно кивнул, его прежний дразнящий тон исчез.       — Я понимаю, дружище. Жить одному иногда бывает не так приятно.       Драко замер: на мгновение он совершенно забыл о своей хорошо обставленной квартирке рядом с домом Грейнджер.       — Да, точно.       Перси смотрел на него какое-то время. Драко понял, что его неосторожная реакция пробудила любопытство Уизли, поэтому больше ничего не сказал. После минутного пытливого взгляда Перси повернулся и направился обратно в свой кабинет.       — Эй, Малфой, я надеялся, что ты сегодня ответишь за меня на несколько писем. У меня тут возник небольшой семейный кризис, — крикнул он из кабинета. — Я, наверное, буду занят весь день.       — Что, Вислый обрюхатил еще одну потаскушку? — отозвался Малфой, просматривая утреннюю почту.       — Очень остроумно, Малфой, — вздохнул Перси. — Нет, Рональд вбил себе в голову, что Гермиона с кем-то встречается.       Драко замер с письмом в руке. Он произнес безмолвную благодарственную молитву за то, что Перси не мог видеть его под таким углом.       — Малфой? Ты еще там? — спросил Перси через минуту.       — О… да-да. Я просто заметил, что пришел один из секретарей.       Он бросил корреспонденцию обратно на поднос, затем вошел в кабинет Перси, закрыв за собой дверь.       — Хорошая идея. Я не против вывалить семейные тайны перед тобой, но не особо хочется, чтобы завтра это обсуждала вся канцелярия, — сказал Перси.       Малфой сидел в кресле перед своим начальником с выжидательным выражением лица.       — Я удивлен, что тебя заботят несчастья Рональда, — прокомментировал Перси. — Ты же не собираешься использовать это, чтобы потом издеваться над ним?       — Я с Вислым не вижусь, да и не особо жажду, — натянуто ответил Драко. — Но я подумал, мы же друзья. Ты слушал о моих проблемах с Асторией…       — Верно, — мобильный Перси завибрировал на столе. — Рон пишет мне все утро. Судя по всему, Гарри решил, что Гермиона встречается с кем-то, и написал Рону, чтобы сообщить, что между ними определенно все кончено.       — И с чего бы Поттер так подумал? — Малфой вздрогнул от того, как жестко звучал его собственный голос.       — Что она с кем-то встречается? Понятия не имею, но эти двое знают друг друга лучше, чем кто-либо. Он наверняка прав насчет нее, — Перси пожал плечами. — Так что Рон написал уже половине Министерства, пытаясь узнать имя своего соперника. По всей вероятности, это Голдштейн.       — Голдштейн? — Драко почувствовал, как его брови поползли вверх. — Почему он?       — Ой, я не знаю. Грейнджер всегда считала Голдштейна милым. И он работает в какой-то горнодобывающей компании, которая сотрудничает с подразделением Гермионы для получения экологических разрешений. Они довольно долго работают вместе, он даже встречается с ней сегодня за обедом.       — Неужели? — Малфой стиснул зубы. — Как замечательно.       — Только не для Рона, — Перси покачал головой. — Можно было подумать, что жизнь его чему-то научила. Но посмотри, что он только что написал мне: Как ты думаеш, гЕрмиона расердится, если я случайно зайду на абед в La Poul ax Ufs Door? Нет, ну правда, почему я должен объяснять ему, что преследование — плохая идея?       — А ошибок-то сколько. И не только на французском — ладно, La Poule Aux OEufs D'Or написать не так-то просто, но он ведь испытывает трудности даже с родным языком.       — Дело не в глупости Рона — ну да, в этом, но не с академической точки зрения, — вспылил Перси. — Это ненормально после разрыва.       Малфой нахмурился.       — Не думаю, что Ге… Грейнджер будет встречаться с Энтони Голдштейном. Не похоже, что он в ее вкусе.       Голова Перси оторвалась от мобильного телефона. Он сдвинул брови, глядя на Малфоя.       — Ты не знаешь Гермиону.       Драко почувствовал, как его лицо наполнилось жаром, и ему потребовалось некоторое время, чтобы придумать подходящий ответ.       — Может, и нет. Но я знаю, что женщины не уходят от одного блядуна к другому.       Перси долго смотрел на него, затем фыркнул.       — Тут ты прав, Малфой.       — А… мне лучше вернуться к работе. Надо уйти ровно в пять… моя мать устраивает вечеринку в семейном доме, и меня там ждут.       — Я думал, ты ненавидишь Уилтшир, — Перси нахмурился.       — Эээ… да, но я не могу пропускать каждый раз, — слова вылетели быстро и нервно. — Ну я… пойду. Дай мне знать, если тебе снова понадобится поговорить.       Он практически выбежал из кабинета.       Перси, несмотря на свою склонность к помпезности, не был таким социально слепым, как некоторые. Перси знал, что что-то не так с его своенравным невротичным другом, и хотя ему казалось, что у него есть все кусочки головоломки, Перси не мог собрать все воедино.

***

      Малфой уткнулся подбородком в воротник шерстяного пальто, пока шел по переулку Дамблдора. Он чувствовал себя дураком; когда он вышел из офиса, то сказал себе: Я собираюсь просто выпить чаю с круассаном; меня не волнует, что Грейнджер сейчас в отвратительно романтичном французском бистро с этим потаскуном Голдштейном.       Вот только его любимое кафе находилось в Косом переулке, довольно далеко от французского ресторана. Пока его ноги двигались в неправильном направлении, он убеждал себя, что ему просто нужно размяться. Он почти поверил в это, даже когда остановился через дорогу от бистро и посмотрел в широкие стеклянные окна.       Вот и она. Такая безумно красивая, словно картина в обрамлении оконной рамы. Рядом с ней растрепанный Голдштейн в слишком тесном костюме, похожий на продавца второсортных метел. Омерзительно. Они вместе смеялись. Грейнджер выглядела счастливой и потягивала красное вино из большого бокала.       Драко почувствовал тошнотворный ком в горле. Без чая или круассана он развернулся и поспешил обратно в офис.

***

      Малфой ушел в половине четвертого. Перси, казалось, нависал над ним весь день, задавая слишком много «обеспокоенных вопросов»: С тобой все в порядке, Малфой? Ты выглядишь несчастным, ты уверен? Ты даже не взял свой чай с круассаном.       Это напрягало, ведь это означало, что бесчувственный фасад Малфоя подвел его. Из-за грязнокровки.       Он вздрогнул, когда направился к камину. Ему определенно нужно домой. Город — и его либеральные идеи — незаметно проникали в его душу. Вернувшись в Уилтшир, он будет с равными себе, и все эти тревожные мысли растают. Он снова почувствует себя нормальным.       — Поместье Малфоев, — четко произнес он.       Вспыхнул зеленый свет, и мгновение спустя он уже стоял в холле поместья.       — Мама?       Драко услышал шелест шелковой юбки матери, за которым последовало звонкое постукивание каблуков по мрамору. Нарцисса Малфой вошла в холл, внеся с собой аромат фиалковых духов.       Такое знакомое и теплое чувство. В этом месте никогда ничего не менялось — ни звуки, ни запахи, — за исключением нескольких морщинок на лице матери и царапин на полу.       — Я не знала, что ты придешь, дорогой. Почему ты не прислал сову? На тебя не накрывали.       — Прости, мама, я не хотел доставить тебе неудобства. Я могу поужинать в своей комнате.       — Не выдумывай. Шринки понадобится всего несколько минут. Можешь пойти выпить бренди с джентльменами — думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы тебе доверять, — она остановилась, нахмурив брови. — Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь немного бледным.       — Все в порядке. Я просто освежусь и присоединюсь к вам через минуту.       Его мать кивнула, выглядя слегка обеспокоенной. Драко, несмотря на уют и привычность родного дома, все еще был на грани. Он поднялся по лестнице, пытаясь думать о своем вечернем гардеробе, а не о Грейнджер и Голдштейне.

***

      Драко было трудно сосредоточиться на разговоре. Он сидел рядом со старой мадам Булстроуд — бабушкой, а не матерью — и был ужасно невнимателен к ней. Конечно, не намеренно, но он сделал несколько оплошностей. Как джентльмен, сидящий рядом с мадам Булстроуд, он должен был отодвинуть ее стул и вовлечь ее в разговор; отвлекшись, он не сделал ничего из этого.       Он чувствовал вопросительный взгляд матери с другого конца стола, но не осмелился посмотреть на нее.       Когда подали мороженое, он понял, что мадам Паркинсон говорит о нем — не буквально, а обходными путями, как это свойственно чистокровным.       — …так рада, что моя Пэнси вышла замуж в восемнадцать. Эта недавняя мода на поздние браки — чужая идея, привнесенная извне. Это может привести только к падшим женщинам и несчастным холостякам.       Драко не обращал внимания на направленные на него взгляды от людей за столом — только с болью заметил полный надежды взгляд от пышнотелой шестнадцатилетней Харриетты Булстроуд.       — Да, Милисента ждет с нетерпением переезда в Уэльс, хотя я буду ужасно скучать по ней, — мадам Булстроуд сделала глоток Бордо. — Молодой Апджон — прекрасный молодой человек. Мы весьма довольны.       Драко опустил голову, чтобы скрыть свое удивление; он и не знал, что Милли выходит замуж. Он полагал, что скоро получит приглашение. И за Дэвида Апджона! Парню было всего семнадцать, а он уже имел репутацию дегенерата. Но его родословная была чиста, как только что выпавший снег. Это все, что имело значение; он почувствовал вспышку нехарактерной жалости к бедной Милли. Она не была красива, но достаточно умна и добра к своим друзьям. Понимала ли она, что была жертвенным агнцем?       — У молодого мистера Апджона есть старшая сестра, которая еще не замужем, — продолжила мадам Булстроуд. — Я думаю, ей сейчас двадцать, ее жених погиб во время великой трагедии.       — Да, я знаю, она моя троюродная сестра, — ответила миссис Малфой, глядя на сына. — Как продвигаются ремонтные работы в аббатстве Булстроуд?       Драко понял, что мать пытается спасти его, и был за это благодарен. Мадам Булстроуд забыла о свадьбах и помолвках и вместо этого начала яростно жаловаться на отдел разрешений на строительство в Министерстве.

***

      После ужина Малфою пришлось в течение часа общаться с мужчинами, потягивая бренди. Проведи он с ними меньше времени, его бы посчитали грубым. Но он извинился и оставил компанию при первой возможности. Он мог слышать дам в соседней комнате; одна из них играла на рояле. Он подумал, что это была Харриетта, — девушка явно охотилась за мужем.       Когда Драко направился к лестнице, он услышал разговор из уборной. Мадам Паркинсон и мама, подумал он, как обычно, сплетничали. Он остановился на лестнице, подслушивая и не чувствуя себя виноватым.       — Пэнси временами бывает неблагодарной. Всегда была, полагаю, в этом моя вина, Цисси. Я ведь так баловала ее.       — Нет, нет, не говори глупости, Форзиция. Ее можно понять. Она в чужой стране с маленьким ребенком на руках и достаточно наивна, раз думала, что ее муж не заведет любовницу, — его мать глубоко вздохнула. — Надеюсь, ты дала ей понять, что она не может уйти от мужа. Представь, какой скандал! Ни один достойный человек не станет с ней общаться. А что насчет ее сына? Она же не думает, что ее муж позволит ей привезти своего наследника в Англию.       Они молчали некоторое время, а затем мадам Паркинсон заговорила; ее голос звучал неестественно весело, учитывая мрачную тему разговора.       — Конечно нет. Хотя я не могу сказать, что счастлива, что моего внука воспитывают в этом милитаристском прусском стиле. Молодых людей там просто не учат тем безупречным манерам, которые мы ценим в Англии, — Паркинсон фыркнула. — Следует признать, что Драко сегодня был не лучшим примером английских манер.       — Боже, в самом деле?       — Не беспокойся, Цисси. Драко обычно настоящий джентльмен. Вероятно, это все та работа, на которую он должен ходить, — Паркинсон выплюнула слово работа как что-то отвратительное. — Находясь среди таких людей, в такой грязной среде, без таких людей, как мы… он, вероятно, испытывает огромный стресс.       Его мать ответила не сразу.       — Возможно… В любом случае, Форзиция, пора вернуться к дамам. Молодая мисс Булстроуд, кажется, уже перестала издеваться над Моцартом.       Драко быстро взбежал наверх.

***

      Кто-то тихо постучал в дверь спальни.       — Можешь войти.       В домашнем халате, бигуди и тапочках вошла мать Драко. Он отметил, что ее ночной режим красоты остался таким же, как и в его детстве. Она пересекла комнату и села на край его кровати. Он лежал поверх одеяла, полностью одетый, и уставился в потолок.       — Что случилось, дорогой?       — Ничего, — при ее сомневающемся взгляде он вздохнул. — Тебе не о чем беспокоиться. Все в порядке.       — Ты совершенно точно не в порядке. Я не видела тебя таким расстроенным с тех пор, как Пэнси изменила тебе с графом фон Шметтерлингом.       Он вздрогнул от ее слов: мать всегда была проницательной. Даже сейчас, ничего не зная об этой истории с Грейнджер, она почти попала в цель.       — Ты можешь сказать мне, Драко. Ты можешь рассказать мне что угодно.       Он стиснул зубы.       — Мама, не говори ерунды. Я не могу тебе всего рассказать. Я взрослый человек и, как почти все взрослые мужчины, не всегда веду себя так, как должен.       — Сомневаюсь, что ты меня шокируешь. Ты никогда не был таким плохим, — она помолчала. — Ты, кажется, очень расстроен известием о свадьбе Милисент.       Он тихо зарычал.       — Все строят планы за нее на этот несчастливый договорной брак. Мне жаль ее.       — Мне тоже.       Драко повернулся к матери, его брови взлетели в изумлении. Губы Нарциссы растянулись в полуулыбке.       — Тебя это удивляет? Я не бессердечна, Драко. И я когда-то была молода. Я помню, как моих друзей принуждали к помолвкам. Чистокровные не похожи на грязнокровок, Драко. У нас высокие, а иногда и сложные стандарты для наших детей. Все не так безнадежно — после того, как Милли выйдет замуж и у нее появится наследник, у нее будет гораздо больше свободы.       — Ты хочешь сказать, что она сможет изменять своему мужу.       — Разве это не лучше, чем жизнь в одиночестве? — мягко спросила она, убирая прядь светлых волос с его лица.       — Вы с отцом никогда не были такими, — ответил он раздражительным голосом. — Вам позволили выбрать, кого вы хотели.       Нарцисса задумчиво улыбнулась.       — Все верно, Драко, но мы были скорее исключением, чем правилом. И я, и Белла полюбили подходящих мужей. Наши родители позволили нам быть относительно независимыми, и мы с Люциусом ни разу не пожалели ни об одном дне из двадцати трех лет, проведенных вместе.       Мать наблюдала за ним мгновение, и в ее взгляде появилась тошнотворная жалость.       — Я бы никогда не сделала с тобой то, что они делают с Милли, дорогой, ты же знаешь, — продолжила она. — Ты еще очень молод и не знаешь, чего действительно хочешь. Но ты меня никогда не разочаровывал.       Он ничего на это не ответил. Она поднялась и начала пробираться к его двери, когда он окликнул ее.       — Мама?       — Да, Драко?       — Позволили бы ваши родители вам быть такими независимыми, если бы знали, что Андромеда сбежит с грязнокровкой?       Нарцисса замерла. Ее глаза широко распахнулись, а рот открылся, затем закрылся, затем снова открылся.       — Я… не знаю. Сомневаюсь.       Она стояла там, как испуганная статуя, гораздо дольше, чем хотелось бы Драко. Через минуту пробормотала «доброй ночи» и поспешила прочь.       Драко пришел домой, чтобы разобраться в себе, но вместо этого почувствовал себя еще более выбитым из колеи, чем этим утром. В детстве его взгляды на свою семью и семьи, подобные их, были незапятнаны. Но теперь он вырос и… и что? Он не мог закончить фразу, даже про себя.       Он почувствовал неприятный узел в животе и желание бежать. Потому что Малфой не хотел всего этого. Он видел запланированное для него будущее: бесконечная череда карточных игр, званых обедов и охоты на лис с полудюжиной семей, снова и снова, пока он не подохнет.       На часах было без пяти десять. Решимость одержала верх, он вскочил с постели, схватил свой рюкзак и поспешил к камину.

***

      Драко не мог поверить, что делает это. Он чувствовал себя идиотом.       Перси написал инструкцию, как использовать фелетонный аппарат, который установили в их офисе. Драко тогда заявил, что никогда в жизни не воспользуется этим ужасным маггловским устройством, независимо от того, как оно было магифицировано для использования в Министерстве.       И вот он здесь, пользуется им меньше семи недель спустя… чтобы попытаться связаться с грязнокровкой.       Так, возьми трубку. Нажми ноль. Набери номер, по которому хочешь позвонить. Подожди, пока пойдет вызов. Человек на другом конце ответит, не ответит или включится автоответчик, и ты сможешь оставить записанное сообщение, которое получатель послушает позже.       Драко посмотрел в орган-хайзер, вроде Перси так это называл, и нашел номер телефона Грейнджер, два на самом деле, один — работа, а другой — дом.       Он попробовал набрать дом и, когда пошли гудки, в панике чуть не бросил трубку. Сердце бешено колотилось в груди. Что, если ответят Уизлетта или Потный? Он подумал, что сымитирует сильный французский акцент и скажет: О, ето есть неправильний нёмер. Наверняка люди время от времени ошибаются?       Затем в трубке раздался щелчок.       — Алло?       Проклятье. Он не мог сказать, была ли это Уизлетта или Грейнджер, не было похоже ни на одну из них.       — А, я исчу Эрмиону Грейнд-жэр.       — Гермиона! Телефон! Какой-то араб!       Ах, так это была эта тупица Уизлетта.       Мгновение спустя он услышал отчетливо властный голос Грейнджер.       — Алло? Кто это?       — Это я, — ответил Драко.       — Не помогло, — ответила она раздражительно.       — Это Малфой. Драко.       Она молчала, и он почти слышал ее потрясение на другом конце провода. Он продолжил:       — Я хочу встретиться сегодня.       — Эмм… есть небольшая проблемка, — она ответила уклончиво, и на мгновение он вспыхнул от гнева.       — Что? У тебя свидание? — рявкнул он.       Видения этого сального блондина… Энтони-блядского-Голдштейна… крутились в его голове. Он был из тех, кто, вероятно, пользовался маггловским спреем для тела Axe и собирался отвести Грейнджер в какой-нибудь дерьмовый ночной клуб, где напитки подают в пробирках.       — Что? Не глупи, — она слишком выделяла следующие несколько слов, и он внезапно понял, что рядом с ней есть кто-то, кто может подслушать разговор. — Я действительно не могу работать сегодня на дому, Ахмед. Я знаю, что ситуация критичная, но у меня тут почти вся команда по квиддичу собралась на послематчевую вечеринку — довольно шумно — поэтому, если вы настаиваете на том, что хотите сделать этот конференц-звонок, я согласна, но мне придется пойти в другое место.       Драко знал, что не должен чувствовать такого облегчения, но ему было все равно.       — У меня дома, через двадцать минут. Угол Косого переулка и Снейп-Серкл, квартира 201.       В пылу адреналина он бросил трубку, прежде чем она успела ответить.       Она не была на свидании с Голдштейном.       Более того, она была на вечеринке и собиралась улизнуть оттуда, чтобы потрахаться в его квартире.       Он чувствовал себя окрыленным.