Счастливые шестнадцать.

С этого момента в каждое моё утро вливались непонятные мысли и надежды, что этот день будет спокойным и абсолютно привычным, как раньше. Но, видимо, мои молитвы никто не слышал; хотя на что я надеялся? Прошла всего неделя с переезда той самой Грейс, и каждый день она звонила в мою дверь чуть ли не в семь утра, чтобы отправиться со мной в школу. Прилипла, словно банный лист, и не хотела отлипать. Обычно я выходил намного позже, но она всё время ждала меня на кухне, что напрягало ещё больше, пришлось подстроиться под её темп. Но это ещё ничего, ведь сегодня она забралась ко мне в комнату через балкон чуть ли не в пять утра, разбудив меня, насильно открывая мои веки своими холодными тонкими пальцами. Я тоже в детстве любил пробираться в свою комнату через балкон, если пришёл не вовремя или подрался с кем-то. Мне не хотелось тревожить родителей и заставлять маму переживать, а они в то время всегда удивлялись, как это я так незаметно вошёл в дом. Моей отговоркой были сказки о том, что я ниндзя, родившийся на свет, дабы найти своих собратьев и спасти мир от зловещих тёмных сил. Тогда это всех веселило, но со временем пробираться таким способом не было необходимости, моего присутствия и так никто не замечал, да и драться я перестал. Видимо, повзрослел немного раньше других мальчишек. Но зачем она забралась ко мне, да ещё и так рано, я не мог понять, тем более спросонья. — Просни-и-ись, — протяжно произнесла Грейс, расплываясь в хитрой улыбке. — У меня к тебе дело, причём супер важное! На что я фыркнул и отвернулся, зарываясь в тёплую постель в столь раннее холодное утро. Она попыталась стянуть с меня одеяло. К сожалению, у меня совсем не было сил ей сопротивляться, поэтому пришлось свернуться калачиком, чтобы не превратиться в кусочек замороженной плоти. Я ощущал себя словно в морге, но холод мне совсем не по душе. — Ну же, вставай! У меня на тебя большие планы сегодня. — Настолько большие, что ты тайком пробралась в комнату парня в… — я глянул на часы, — пять утра?! — Именно. Вставай и собирайся, мы идём до школы пешком. Я уже продумала наш маршрут, — она достала из портфеля карту, видимо, сделанную своими руками. — Для чего тебе столь скучная компания в виде меня? Тебе и одной будет прекрасно и весело, я в этом даже не сомневаюсь, — я сонно пытался отвязаться от столь сомнительного удовольствия. — Такая компания всяко лучше одиночества. Так что либо вставай по-хорошему, либо готовься к крайним мерам, — эта мелкая настолько подозрительно ухмыльнулась, что я заставил себя встать. Не скажу, что испугался таких угроз, но по рукам пробежали мурашки. Попросив её подождать на кухне, мне пришлось начать собираться. Вчера совсем не было сил, так что я и домашку-то не сделал. Наверное, снова ждут дополнительные и презрительные взгляды учителей, сопровождаемые словами, что все мы ничтожества, которые ничего не добьются в этой жизни. Пару дней назад я прикрыл зеркало тканью, что немного облегчило работу моим нервным клеткам. Меня не заботило, как я выгляжу, так что я просто расчесался и почистил зубы, перед тем как переодеться и спуститься вниз, к той самой Грейс. Интересно, как ей вообще пришла в голову идея дойти до школы пешком. На автобусе ехать полчаса, а сколько времени займёт пешая прогулка? Наверное, поэтому она и пришла так рано. — Ты готов? — сказала она, немного посмеявшись. — Да. Что-то смешное увидела? — Нет, всего лишь птичье гнездо, — тогда я не сразу понял, но, скорее всего, речь шла о моих волосах. Прохладный воздух заполнил мои лёгкие. Укутавшись в шарф, я медленно шёл за Грейс. Она снова начала много болтать о самых разных вещах: о её прошлой школе, о жуке, которого она обнаружила в своём шкафу прошлым вечером, и о многом другом. Но один вопрос ввёл меня в ступор. Казалось, пара слов, что произносят, когда хотят получше узнать человека, но меня немного задела несчастная фраза. — Неил, расскажи, чем ты увлекаешься? — она смотрела в мои глаза, будто заглядывая в душу, своими карими. Всё внутри меня замерло. Я не знаю ответа. Словно потерявшись когда-то давно, я так и не смог отыскать дорогу в тёплый и уютный дом, где тебя встречают улыбки семьи и любимое дело. Словно до сих пор нахожусь в этом мрачном лесу, где брожу долгие годы, натыкаясь то на страшные тени, то падая в ямы, которые, казалось, кто-то специально расставил на моём пути. Но на деле я сам вырыл их себе, ведь больше никого поблизости не было. Всё, что я делал, приходя домой изо дня в день, так это втыкал в потолок, ностальгируя или погрузившись в иные, не менее неприятные мысли. Я ненавижу ностальгию. Мысль, что раньше было лучше, видимо, засела в моей голове надолго. Я даже перестал задумываться о том, что можно делать что-либо помимо уроков или рутинной работы по дому. Мне было по душе погружаться в глубины своего разума или же просто наслаждаться сном, где реально увидеть то, чего так хочется. Желал даже, чтобы сон длился вечно. Молчание было очень долгим. Я встал на месте, отдавшись хаосу в своей голове. Даже слёзы начали прорываться наружу, совершенно не поддаваясь моему контролю. Лицо Грейс стоило увидеть. Растерянный взгляд, метающийся по сторонам, она не могла подобрать нужных слов и не знала, куда деть руки. Это позабавило меня, поэтому мне стало легче, голова опустела, да и слёзы отступили. Кажется, я выиграл эту борьбу с разумом. — Л-ладно, тогда давай я начну, — наконец сказала Грейс. — Мне вот очень нравится наблюдать за небом! Утреннее, дневное, вечернее и ночное — каждое по-своему прекрасно. А главная его особенность в том, что оно, как и снежинки, всегда разное. Солнце и звёзды одни и те же, но небо отличается, вне зависимости от обстоятельств. Я каждое утро и каждый вечер наблюдаю за тем, как солнце передвигается, то заходя за горизонт, то возвышаясь над ним. Мы с тобой, пока идём, тоже обязаны его встретить! Поверь, прекраснее неба мало что можно найти. Она рассказывала всё с таким энтузиазмом, что мне самому стало интересно глянуть на небо, когда эта яркая звезда начнёт подниматься передо мной. И, словно исполняя заветное желание, после этих мыслей, край солнца начал прорезаться. Счастью Грейс не было предела. Она тянула меня за рукав, другой рукой показывая на рассвет. Всё залилось ярко-алым и другими тёплыми оттенками. Это было первой искрой в моих глазах, появившейся благодаря ей. Я никогда не забуду тот вид. Он заворожил меня, а ведь я никогда не обращал внимания на что-то подобное. Небо есть небо, как думал раньше. Но небо не просто небо. Теперь оно является моим ярким воспоминанием и источником вдохновения. Посмотрев на Грейс, я заметил, как красивы её глаза, тонувшие в лучах рассвета. Карий был не просто карим, — он стал золотом, излучающим лишь самые искренние эмоции. Когда она обратила внимание на мой удивлённый и завороженный взгляд, то улыбнулась очень ярко, словно сама стала солнцем. А я поражался, как простые ныне вещи становились для меня особенными. — Я смогла тебя удивить? — сказала девушка. — А знаешь, — она снова взглянула на небо, — больше, чем небо, я люблю свободу. Мы можем так легко выйти на улицу, идти до школы, наблюдая за рассветом. Так много нам дозволено! Валяться в траве, в жёлтых листьях, укутываться в тёплое одеяло, наслаждаться кружкой горячего чая со вкусом пряностей, готовить имбирные печенья с корицей, праздновать Новый год, Хэллоуин, мы можем разговаривать, общаться с другими, узнавать столько всего нового! Я благодарна уже тому, что существую, что родилась живой и могу чувствовать, дышать, видеть, слышать, прикасаться… На мгновение она дотронулась моей руки и улыбнулась. — У тебя есть мечта? Я так давно хочу уехать в большой город, возможно, даже в другую страну! Туда, где полно возможностей и приключений. Туда, где я смогу найти себя и от всего сердца сказать: «Я счастлива». Понимаешь? В этот момент я осознал, что время, которое мы потратили, добираясь пешком до школы, прошло мимолетно. Передо мной виднелось большое здание цвета кирпича. Большие часы показывали семь сорок три. Уже и не вспомню, в который час мы вышли, сколько добирались, но на короткий миг мне захотелось ходить так каждый день. Каждый день наблюдать за утренним небом в компании Грейс. Так много в ней мне казалось необычным. Её внешность особо не выделялась среди других: волосы цвета каштана, хотя, наверное, даже чуть светлее, карие глаза, да и светлая кожа, разве что с еле заметными веснушками. Не назвать очень худой, но и полненькой не была, — золотая середина. Она вечно носила какие-то глуповатые платья или широченные штаны с короткими майками. Но что-то цепляло в ней. На самом деле, если задуматься, я ни разу не встречал человека столь же искреннего и честного. Не встречал того, кто открыто заявлял бы о своей любви к небу, рассвету и закату; и жизни в целом. В глубине души я надеялся, что если не буду отталкивать её от себя, то тоже смогу полюбить свою жизнь. Даже если это будет сложно, даже если не сразу. Мне хотелось вернуть краски, которые я выкинул за борт ещё ребенком. Казалось, это возможно, и я устремился к свету. Долгожданный звонок, после которого многие ученики поспешили домой. У меня не было ярого желания возвращаться, поэтому и собирался я всегда не спеша. Грейс ждала меня, чтобы пойти вместе. Она сказала, что хочет ходить со мной, ведь я, как никак, её первый друг здесь, к тому же сосед. «Друг». Я уже и забыл, каково это. Трудно признавать, но её слова меня обрадовали. Я предложил зайти поужинать к нам, на что она охотно согласилась. Вот только я и забыл, что мать сегодня должна была вернуться раньше обычного. — С возвращением, — произнесла женщина, проходившая мимо кухни. — Здравствуйте, миссис Армстронг! — жизнерадостно произнесла Грейс. Я же просто кивнул в ответ, не глядя матери в глаза. — Опять ты весь такой из себя унылый. Даже спутница твоя, вон, радостная какая. Неужели так сложно улыбнуться? Так и останешься больным до конца жизни. Молись, чтобы эта девчушка не отвернулась от тебя уже спустя неделю общения, — произнеся эти слова, она сделала очередной глоток кофе. — Развлекайтесь, — после чего ушла к себе. Моя сумка упала на пол, а ногти проникали в ладонь всё глубже, пока рука сжималась в кулак. Я сорвался и убежал в свою комнату, закрывшись изнутри. Дыхание сбивалось, казалось, сейчас я начну задыхаться от этой невыносимой боли, сжимающей грудь с значительной силой. Ткань с зеркала упала ещё утром, пока я собирался. Взглянув на своё отражение, я не смог сдержаться, в итоге ударив по зеркалу, что есть мочи. По стеклу разошлись молнии, а казанки были разбиты. Капли алой крови ниспадали на пол, на что мне было уже всё равно. Хотелось закричать, но даже слёзы отказались проявиться. — Неил, — тихий голос Грейс за дверью приземлил меня на землю. Она слегка постучала по деревянной двери. — Ты прости, я, наверное, пойду. Мне очень жаль, что так получилось, всё же не стоило приходить. До встречи в школе, — казалось, она говорила с улыбкой на лице, но голос звучал виновато и обеспокоено. «Прости… Я хотел казаться тебе нормальным. Хотел угостить тебя ужином, ведь сейчас ты снова будешь одна. Мы будем одиноки, каждый в своей комнате. Надеюсь, смогу увидеть тебя снова», — думал я тогда, медленно теряя свет. «Извиняться здесь должен был только я». Обессиленный, так и уснул прямо на полу, в крови и беспокойстве.