Счастливые шестнадцать.

С того самого дня общаться мы стали намного меньше. Грейс больше не приходила за мной утром, и свой взгляд с сожалением отводила сразу же, как я его ловил. Я все время надеялся на спокойную жизнь, но больше не мог не думать о том, что чувствовал в миг, когда увидел лучи багрового солнца. Меня продолжала мучить бессонница. Мысли смешались, и мне казалось, что схожу с ума. Но одним осенним утром я стоял возле ворот ее дома с шести утра. Холодный воздух проникал сквозь кожу, казалось, достигая глубин сердца. Но я не отступил, дождавшись ее появления. Грустный взгляд и теплый, но наперекосяк завязанный шарф — первое, что бросилось мне в глаза. Поправив его, я улыбнулся. Грейс почему-то расплакалась прямо передо мной, из-за чего я вовсе растерялся. Слезы падали на и так не высохший от дождя асфальт, а лицо она закрывала своими маленькими ладонями. — Прости, я просто… — спустя время произнесла Грейс, — я просто счастлива. Никогда бы не подумала, что ты сам придешь за мной. И она рассмеялась. А ведь я тоже и подумать не мог, что такое произойдет. Она начала менять меня. Медленно, но вытаскивая с корнем. Она взяла меня за рукав и легонько потянула, как бы говоря идти за ней. И я пошел. Но не в сторону школы, а туда, куда вела меня именно Грейс. Я не впервые без причины прогуливал уроки. Это доводилось и раньше, но тогда мне просто не хотелось. В этот же раз я был готов к изменениям. По крайней мере, мне так казалось. Началось наше путешествие по городу. В моем кошельке было совсем немного купюр, но это не мешало делать то, чего хочется. В наше время деньги решают очень многое, но на такое высказывание Грейс ответила: «Счастье не в деньгах, смотри глубже. Оно в мелочах, и это не та мелочь, за которую можно купить жвачку в магазине». Многие уже украсили свои участки к Хеллоуину, город выглядел очень атмосферно, непередаваемо. Во дворах частных домов бегали дети, не знающие проблем, пожилые пары сидели на верандах под одним пледом и пили горячие напитки. От такого на сердце было так тепло, но что-то сжималось внутри, не оставляя в покое. Я хотел быть на их месте. Но радовало то, что есть люди, у которых все так хорошо. Мы бегали по рынку, покупая сезонные фрукты. Зашли в первый попавшийся нам секонд-хенд. Она понабрала странных вещей, после чего спряталась за шторку примерочной. Выходила она оттуда уже как модель, правда работающая на самого нелепого модельера. Тогда мой смех разносился по всему магазину. На меня оглядывались многие, кто находился рядом, но это был первый раз, когда подобное меня не смутило совершенно. Грейс же понабрала и мне парочку рубашек и брюки с необычайнейшим принтом, после чего и меня запихала в примерочную. Смеялось она еще хлеще меня, заметив мое смущенное лицо в сочетании с подобной одеждой. И мы купили ее. Купили все, что надевали. Конечно, вещей было не так много, но для воспоминаний подобного было достаточно. В таком виде мы гуляли по городу, смеялись и громко говорили, совершенно не заботясь о чужом мнении! Сколько часов мы тогда пробыли вместе, я не знаю. Тогда время казалось мне понятием неизвестным, мне было хорошо и этого достаточно. После мы наткнулись на плакат, где говорилось о концерте. Цена не кусалась, правда, исполнителя мы совершенно не знали, но билеты купили. Нам необычайно повезло взять одни из последних. Дата концерта была назначена на завтра, поэтому мы договорились встретиться и отправиться туда вместе. Разошлись мы поздно, а после засели искать того самого человека, красовавшегося на плакате. Удивительно, но его музыка была необычайной! Я даже выучил несколько песен и больше не мог успокоиться, ведь был в ожидании чуда.

***

Очередное утро, но это было намного радостнее предыдущих. Тем более суббота, так что и в школу идти не требовалось. Я надел на себя те самые аляпистые штаны, а она вышла в футболке, что тоже взяла из секонда. Уголки губ приподнялись при виде друг друга, после чего мы отправились к месту проведения концерта. Темнота обратилась искусственными лучами света разных оттенков. Мужчина лет тридцати стоял на сцене, поднимая настрой аудитории своими речами, наверное, приготовленными заранее, а, может, исходящими от души. Мы стояли рядом — я и Грейс. Стояли и смотрели наверх, на недостижимую звездочку. И вот тишина, затишье перед бурей. Громкий голос разнесся по всему залу, после чего каждый в зале начал подпевать, что есть мочи. И мы были одними из них. Я кричал так, как только мог. Я хотел донести свой голос до неба. Я хотел сказать: «Я счастлив!». Но замер. Звон в ушах был противным, сердце вдруг бешено заколотилось. Оглянувшись, я понял, что людей вокруг очень много, а я среди этой толпы. Все было словно в замедленном режиме, казалось, что все не по-настоящему, будто я все выдумал. Тяжесть в груди. Дышать становилось труднее с каждой секундой. Я задыхался. А ведь давно не чувствовал подобного. Будь то паническая атака или просто ухудшение физического состояния, неважно. Все счастье рушилось на глазах, мир становился серым. Я падал в пучину, из которой так долго выкарабкивался. Было больно, очень тяжело, мучительно и неприятно. Дрожь по всему телу, и я закрыл глаза… И тут же почувствовал тепло. Грейс обняла меня, заткнув уши. В этот момент она поймала мою руку и вытащила из бездны, в которой я, как думал, уже пропал. Она дрожала, видимо ей тоже было страшно. Она все повторяла, что все хорошо, что я справлюсь. «Дыши, прошу тебя. Дыши», — чуть ли не со слезами произносила Грейс. И мне стало так спокойно. Словно объятия матери, успокаивающей свое дитя. Я посмотрел в ее обеспокоенные глаза. И началась песня. Никогда отныне не забуду этих строк: «Встань с колен. Очнись ото сна. Не бойся чувств, Ведь душа спасена». Концерт закончился хорошо. Я пришел в себя лишь благодаря ее помощи. Она так искренне проявляла свои чувства до сих пор, что мне невольно захотелось открыться ей в ответ. Но я притормозил это желание, пока оно не вылилось в нечто большее. Впечатлений от этого дня мы получили очень много. После мы решили зайти в пекарню, которая славилась своими сладостями. Придя туда, мы еле нашли свободный столик, после чего минут 15 стояли у кассы, выбирая, что же все-таки взять. Нам помогла детская считалочка, так как выбор был огромнейший, все выглядело идеально и невероятно вкусно. Мне выпал сметанник со смородиной, ей же миндальный круассан. Так же взяли необычный чай и сели на место в ожидании заказа. Обязательно попробовали друг у друга, интерес превзошел тактичность. Оба блюда были невероятными. Сметанник отличался кислинкой, что так подходила туда. А миндальный круассан имел просто незабываемый вкус. Тогда мы пообещали друг другу прийти сюда еще раз. Скрестив мизинцы, мы стали преданны этому месту. — Хочешь посмотреть на закат? — спросила Грейс. — Да, — улыбнулся я. — Очень хочу. — Тогда я знаю подходящее место. Относительно высокое здание неподалеку стало нашим пунктом назначения. Не самым безопасным образом мы смогли взобраться на крышу через какой-то непонятный чердак. Видимо, за этим местом никто особо не следит. Постройки были расположены очень удобно: так, что можно спокойно ходить по крышам домов, что мы, собственно, и сделали. Она вела меня. И мне нравилось наблюдать за ней, тихо идя сзади. Найдя идеальное место, мы сели, свесив ноги. Солнце медленно садилось, заливая все теплым светом. В этот момент, не проронив ни слова, мы просто следили за уходившим шаром света. Луна становилась отчетливей, а я так и не отвел глаз от неба. — О чем-то задумался? — спросила Грейс. — Нет. В голове пусто, — и я улыбнулся. Мне просто хотелось улыбаться. Каждый раз, когда она рядом. Мы встретились взглядом. Было уже довольно темно, но я хорошо разглядел ее уже привычные черты. И тогда я спросил: — Хочешь пойти на хэллоуинский фестиваль вместе?