St. Mary's Hospital

      Чонгук по привычке просыпается рано, хоть сегодня ему и не нужно торопиться на метро. Они с Тэхёном быстро доедут прямо до парковки госпиталя, поэтому спешить ни к чему. Он принимает душ, включив музыку на водонепроницаемой колонке альфы, наслаждаясь каждой минутой. Крохотная ванная комната в университетском общежитии, конечно, не идёт ни в какое сравнение с ванной дома. Но даже здесь Чонгуку грех жаловаться, ведь в своё время Тэхён выбил для него одну из лучших комнат в общежитии, и санузел в ней был на порядок лучше, чем у внушительной части студентов.       Хоть на водные процедуры у него затрачивается и немало времени, в квартире по-прежнему тихо, когда он выходит из ванной, вытирая на ходу волосы полотенцем. Заглянув в комнату к Тэхёну и убедившись, что тот всё ещё спит, омега бредёт на кухню. Тэхён на ней обычно ничего не готовит, потому что его максимум — это разогреть что-нибудь в микроволновой печи или заварить рамён. Ладно, может, ещё воспользоваться рисоваркой. Несмотря на это кухня не выглядит необжитой, потому что ею активно пользуются то Чонгук, то Хичоль. Это порой больше похоже на борьбу за территорию, ведь из раза в раз Чонгук бесится, что папа Тэхёна меняет вещам их законные места, и ему приходится после него их искать.       Открыв холодильник, Чонгук несколько секунд осматривает содержимое, лениво почёсывая шею. В нём стоит парочка контейнеров с неизвестным содержимым, которые, видимо, во время последнего визита оставил Хичоль, и их наличие он игнорирует. Выбрав нужные продукты для омлета с кимчи, он принимается за готовку, иногда отвлекаясь на сообщения в групповом чате с друзьями, которые как обычно несмешно шутят о том, что он опять не ночевал в общежитии.       Тэхён заходит на кухню, когда по квартире расползаются ароматы кофе и завтрака. Он сонно зевает и усаживается за стол, наблюдая за крутящимся у плиты парнем.       — Доброе утро, — Тэхён потягивается, разминая плечи.       — Привет, — улыбается Чонгук и ставит на дощечку сковороду с омлетом.       — Выспался?       — Я всегда здесь высыпаюсь, — кивает. — Это же не общежитие, где до двух ночи играет музыка, а соседи долбят в стену.       — Ещё один аргумент за то, чтобы переехать ко мне, — невзначай говорит альфа.       Чонгук моментально мрачнеет. Он садится напротив, беря в руки палочки, и без энтузиазма подцепляет ими кусочек омлета, отправляя его в рот.       — Так ты серьёзно говорил о том, что собираешься жить с Югёмом и Мингю?       — Да, — голос Чонгука звучит тише, чем обычно. — Мы уже рассматривали варианты недалеко от госпиталя.       — Почему ты можешь жить с ними, но не можешь со мной?       — Это не одно и то же…       Тэхён вздыхает, откладывает свои палочки и отворачивается к окну. Альфа молчит, и Чонгук тоже не смеет больше ничего сказать. Он не знает, как объяснить свою позицию Тэхёну, да и не думает, что тот его поймёт. Каждый раз они вместе натыкаются на эти подводные скалы, и Чонгук всерьёз не понимает, как из них выбираться, чтобы никто не пострадал. Иногда ему страшно, что после очередного такого разговора, когда между ними возникает стена недопониманий, Тэхён от него отвернётся. Чонгук избегает этих моментов всеми силами, слишком боясь остаться один.       — Ты часто здесь ночуешь. Все эти годы. Я не понимаю, в чём проблема переехать? — снова спрашивает Тэхён.       — Давай закроем эту тему, пожалуйста?       — Это окончательный ответ?       Омега кивает. Тэхён молча смотрит на него несколько секунд, а потом так же молча начинает есть.       Чонгук заканчивает завтракать первым и, пока Тэхён доедает, успевает прибраться на кухне и помыть посуду, которая у альфы накопилась, а тому некогда было её помыть. После они расходятся по разным спальням, чтобы переодеться, и встречаются уже в прихожей перед тем, как выходить. Мик поскуливает, глядя на их сборы, и Тэхён чешет его за ушком, обещая вернуться вечером.       Чонгук чувствует себя виноватым из-за плохого настроения альфы, но знает, что поступает правильно, и так всем будет действительно лучше. Он отвлекает его разговорами, пока они идут до машины, пытается развеселить, и хоть тот, в конце концов, начинает улыбаться омеге в ответ, Чонгук всё равно видит задумчивость на его лице.       — Заедем за цветами для Джина, — говорит альфа, паркуясь возле цветочного магазина. — Поможешь выбрать?       — Конечно!       В салоне вкусно пахнет, и Чонгук с наслаждением вдыхает аромат, разглядывая цветы. Тэхён предлагает взять охапку лилий, но омега этот вариант отметает. Ему больше нравятся цветы в корзинах или шляпных коробках, к тому же, это будет весьма удобно, потому что вряд ли Сокджин найдёт на работе такую большую вазу под лилии. В итоге они выбирают нежно-розовые розы и белоснежную коробку с серебристой лентой.

***

      Сокджин не слишком любит свой день рождения. Или с годами этот праздник просто утратил всё своё волшебство? Он не ждёт его с предвкушением, как ждал в пятнадцать, двадцать лет. Теперь это просто очередной повод оглянуться назад и порассуждать, а правильно ли он живёт? Делает ли он то, чего действительно желает? Чего он добился к своим годам?       Из-за этой дурацкой задумчивости он слишком лениво собирался сегодня на работу, искренне полагая, что должен успеть. Утренних заторов на дорогах он не учёл. Точно, всю ночь ведь снова шёл снег. Он и не припомнит, когда последний раз на его день рождения было так снежно. Обычно город стоит совершенно голым вплоть до самого Рождества, а то и дольше.       Телефон, валяющийся на соседнем сиденье, звонит уже в третий раз. Несложно догадаться, кто хочет услышать его с утра пораньше — такой настойчивостью обладает только папа. Джин бросает взгляд на мобильный, мельком посмотрев на фотографию, высвечивающуюся на экране телефона. Хичоль, как и всегда, на ней с широкой миловидной улыбкой и с копной густых волос по плечи, обнимает старшего сына, только получившего свой диплом врача. Любимая фотография Сокджина. Он сам на ней ещё совсем юный, счастливый. Влюблённый. А впереди ещё столько всего…       На очередной звонок он решает не отвлекаться, лишь покрепче сжимает руль одной рукой. До госпиталя осталось всего ничего. Он даже почти не опаздывает.       На парковке почти нет свободных мест, но он уверенно проезжает к своему месту, куда ставит машину не первый год. Каково же его удивление, когда он видит, что его место уже занято другим автомобилем, совершенно точно хорошо ему знакомым. И из которого выходит Ким Намджун, наклоняясь, чтобы забрать сумку с вещами с пассажирского сиденья.       — Эй! — Сокджин выскакивает из машины. — Ты занял моё место!       — И тебе привет, — усмехается альфа. — Разве это твоё место?       — Да, и ты прекрасно это знаешь!       — На нём не подписано, — Намджун с улыбкой пожимает плечами.       — Поставь свой драндулет на другое место!       — Я приехал первым! — приводит ещё один аргумент он, вызывая у омеги очередную волну раздражения.       — Придурок, — бросает ему Джин, усаживаясь обратно за руль. Если он продолжит эту детскую перепалку, то точно опоздает на работу. Проще найти другое место, чем спорить с этим болваном, который ведёт себя как ребёнок.       — Придурок? — ещё шире улыбается Намджун, ставя свою машину на сигнализацию и подходя ближе. — А как же деловая этика? Субординация, м?       — Я тебе сейчас такую субординацию покажу! — шипит омега, захлопывая дверь своей машины.       Намджун со смехом уходит, направляясь к центральному входу госпиталя. Сокджин раздражённо вздыхает и вытягивает шею, высматривая свободное место. Оно оказывается в самом конце, и Джину приходится потом бежать через всю парковку, чтобы вовремя успеть на рабочее место. Несмотря на то, что он мог себе позволить опоздать, он ненавидел это всей душой.       На то, чтобы переодеться в униформу он тратит ровно минуту, после чего бежит к лифтам, на ходу помахав врачу и медбратьям из приемного отделения. Лифт довозит его до нужного этажа, и, выходя из него, он сталкивается с их новым анестезиологом-реаниматологом, у которого сегодня первая смена.       — О, эм, привет, — запыхавшийся Джин выдаёт ему свою самую доброжелательную улыбку. Этот парень ему понравился, они проболтали добрый час, когда тот только пришёл к ним устраиваться. Таким людям в своем отделении он всегда рад. — Подойди минут через пять, хорошо? Я представлю тебя коллективу.       — Здравствуйте, — парень зеркалит улыбку. — Конечно, я подойду.       Сокджин бежит в свой кабинет, и уже на подходе слышит, как в нём разрывается рабочий телефон. Боже, стоит опоздать один единственный раз, как начальство словно чувствует это!       — Да! — почти кричит он в трубку и плюхается в своё кресло.       — Я тебе отправил последние отчёты. Ознакомься и зайди потом ко мне, — сухо говорит Чон Чжихун, главврач их госпиталя.       — Что там опять… — закатывает глаза Сокджин.       — Ничего хорошего. Жду тебя у себя. Лучше до обеда.       — У меня операция через полтора часа! — бросает он взгляд на часы.       В ответ он слышит только гудки. Что ещё ненавидит Ким Сокджин — это заносчивого, грубого, совершенно неприятного главврача!       Положив трубку он выдыхает. Что за отвратительное утро? Почему он не может в свой день рождения проснуться где-нибудь к одиннадцати, чтобы его постель была усыпана лепестками роз, а симпатичный альфа принёс бы ему ароматный кофе и вкуснейший круассан? А потом увёз бы его в аэропорт, чтобы отправиться на какие-нибудь райские острова… Почему он сидит в холодном Сеуле, психует от каждой мелочи и копается во всяком дерьме, иногда даже буквально? Что за несправедливость? Почему он не может быть таким, как его собственный папа, который умудряется наслаждаться жизнью каждый день, совершенно ни о чём не беспокоясь. Сокджин уверен, когда он доживёт до такого же возраста, он не будет выглядеть и вполовину так же хорошо, как Хичоль. А всё потому, что в его жизни слишком много стресса, и он слишком много на себя возложил, и теперь от этого никуда не деться. Чёрт, он же так и не перезвонил папе!       В дверь негромко стучат, отвлекая от мыслей, и он поднимает голову, устремляя взгляд на дверь. Внутрь заглядывает новый доктор.       — Прости, начальство позвонило, — он встаёт со своего кресла и направляется к выходу. — Пора начинать планёрку.       Вместе они идут к ординаторской, ловя любопытные взгляды персонала, который тоже направляется на утреннюю пятиминутку. Внутри уже собиралась и новая смена, и ночная. Ординаторы тоже были в сборе, сидя подле своих наставников, и Чонгук в том числе.       — Доброе утро, коллеги, — здоровается Джин и пробегается взглядом по лицам. — Прежде, чем начать, хочу представить вам нашего нового врача, — он подталкивает его вперёд. — Это Чон Хосок, он анестезиолог-реаниматолог. Доктор Чон проходил стажировку в зарубежной клинике в начале своей профессиональной деятельности, поэтому, думаю, вам будет интересно с ним пообщаться. После планёрки, конечно.       Коллектив начинает приветствовать новенького, и Сокджин даёт им минутку на это. В это время он усаживается за один из столов и подпирает подбородок руками, наблюдая за коллегами. Чонгук опускается рядом с ним, присев на угол стола.       — Я всё прочитал, — отчитывается он.       — И что понял?       — Это… его не берутся оперировать из-за тромбоэмболии в анамнезе.       — Верно, — кивает заведующий.       Чонгук сияет в ответ.       — У нас сегодня операция, приготовься.       — Правда? — ординатор моментально встрепенулся.       — Привыкай, будешь ходить со мной на все.       Чонгук с довольной улыбкой разворачивается, находя взглядом Тэхёна, и альфа ему подмигивает.       Все понемногу успокаиваются, рассаживаются по свободным местам в ординаторской. Ночная смена отчитывается по прошедшему дежурству, Сокджин делает себе пометки в ежедневник, с которым почти не расстаётся. Судя по отчёту коллег, их ночь прошла куда лучше, чем позапрошлая, и Джин думает, что это просто ему всегда так везёт. После приходится снова напомнить всем о страховках, особенно выразительно посмотрев на Намджуна, который только фыркает в ответ. Он и сам не любит эту часть планёрки, потому что это морально выматывает — находиться между вышестоящим начальством и собственными подчинёнными, словно между двух огней.       — Ещё кто-то хочет что-нибудь сказать? — интересуется он у коллектива. — Если нет, то всем спасибо.       Все дружно переглядываются. Чимин, стоящий рядом с Намджуном, толкает его в бок, тихо прошипев «давай». Альфа тяжко вздыхает, наклоняется за стол и достаёт огромный букет цветов.       — Что ж, — подходит он к Джину. — В этом году жребий поздравлять начальника выпал мне. С Днём рождения, босс.       Намджун протягивает ему букет, и омега привстает, чтобы его принять и тут же зарыться в бутоны носом.       — Ну зачем вы… — смущённо улыбается он. — Спасибо, ребята. Они чудесные!       — Но я решил подарить тебе что-то более подходящее, — снова привлекает внимание омеги Намджун. — Вот, это тебе от меня!       Намджун протягивает ему маленький горшочек с сидящим в нём кактусом. Сокджин со смешком закатывает глаза.       — Ты был бы не ты, если не сделал гадость!       — А чего сразу гадость? Очень милый цветочек, — улыбается альфа.       — Так, всем за работу! А то совсем всерьёз не воспринимаете своего заведующего! Давайте, быстро, быстро!       Все улыбаются, поздравляют его ещё раз с днём рождения и потихоньку расходятся по своим делам и рабочим местам. Подошедший Чимин смачно целует его в щеку, тут же стирая с неё свой светло-розовый бальзам.       — Ну, вот ты ещё на год старше!       — Мне кажется, или тебе не хватает работы? — елейно растягивает в улыбке губы Джин.       — Ой, посмотрите на него, какой бука, — ворчит Чимин, но обнимает его, прежде чем покинуть ординаторскую и вернуться за своё место. У него действительно полно дел.       Забрав цветы, Сокджин тоже возвращается к себе. До операции остаётся не так много времени. Чонгук, увязавшийся за ним, расспрашивает о том, что и кому они будут оперировать, и задаёт сотню других вопросов, на которые он только и успевает отвечать.       Из операционной они выходят ближе к обеду. Чонгук полон энтузиазма, ведь наставник намекнул, что в скором времени ему придётся ассистировать. Для начала в несложных хирургических вмешательствах, потом больше. Сокджин всерьёз задался целью сделать из Чонгука отличного хирурга.       Заметив, что Югём и Мингю направляются к лифтам, Джин говорит Чонгуку, что тот тоже может сходить на обед. Время уже как раз подходящее. Ординатор уходит, а Джин устало бредёт обратно в кабинет, где ещё предстоит разобрать те самые отчёты, на которые сегодня совершенно нет времени. Кажется, до Чжихуна он сегодня так и не дойдёт.       Взяв по пути кофе в автомате, со стаканчиком он заходит в кабинет и располагается за столом, выводя ноутбук из спящего режима. На почте действительно висят файлы от главврача, и он сразу начинает их просматривать, отвлекаясь только на то, чтобы сделать пару глотков кофе.       Когда с бумажной волокитой почти покончено, в его кабинет заходит Тэхён. Вернее, сначала Сокджин видит большую белую коробку, которая появляется перед ним вперёд брата, и только потом уже самого альфу.       — С Днём рождения, Джини! — весело говорит он, ставя коробку на стол. — Это от нас с Чонгуком. — Он подходит к старшему брату и ласково чмокает его в щёку.       — От вас с Чонгуком? — скептически переспрашивает омега, но всё же улыбается.       — Он выбирал!       — Они прекрасны, спасибо. Вам обоим.       По лицу брата пробегает грустная тень, что не уходит от внимания Джина, но спросить он ничего не успевает.       — Папа звонил. Жаловался, что ты не берёшь трубку!       — О, Боже мой, я же так и не перезвонил ему, — спохватывается он, доставая из кармана халата телефон.       На дисплее тут же высвечивается несколько пропущенных, и Джин набирает папе. Спустя пару гудков тот отвечает.       — Пап, прости, я совсем замотался, на операции был… — начинает он оправдываться.       — А всё, поздно! — отвечает ему родитель.       — Поздно?       — Я уже поднимаюсь к тебе! Встречай папу!       — Ну пап… — стонет Джин.       Звонок прерывается, и уже спустя несколько секунд Хичоль заходит в кабинет. Как всегда сияющий, потрясающе пахнущий, в идеальном костюме, сидящем по фигуре. В руках у него тоже букет. Куда меньше, чем букеты, которые уже стоят в кабинете, но совершенно точно подобранный с неоспоримым вкусом. Хичоль ничего не делает спустя рукава.       — Мои детки оба здесь, — улыбается омега, расцеловывая старшего сына в обе щеки и вручая ему цветы. — С Днём рождения, милый!       — Спасибо, пап, — улыбается Джин. — Но не нужно было специально ехать.       — Ерунда, — отмахивается Хичоль. — Я мимо ехал.       — Ну да, конечно, — усмехается младший омега.       Хичоль усаживается в кресло рядом с Тэхёном, и тот тоже целует родителя в щёку.       — Я вообще что заехал сказать, — вспоминает он. — Вечером будет праздничный ужин у нас дома, поэтому чтобы оба были после работы у нас! Отец уже забыл, как вы выглядите! И я тоже забыл бы, если не приезжал к вам сам!       — Пап, у тебя буквально есть ключи от моей квартиры, и ты бываешь там чаще меня, — усмехается альфа.       — Что поделать, если мой сын безответственный и завёл себе пса, в то время как сутками не бывает дома! Мику необходимо общение! Он компанейский пёс!       — Знаю, пап, и очень тебе благодарен, что заезжаешь погулять с ним.       — То-то же, — кивает родитель. — А это что? — Хичоль замечает горшочек с кактусом у сына на столе. — Ты же не любишь домашние цветы.       — А, — отмахивается омега. — Я и не люблю. Подарок Намджуна на День рождения.       Папа приподнимает брови, критично осматривает цветок, после чего снова направляет взгляд на Джина.       — Когда вы уже разрешите это сексуальное напряжение между собой, — вздыхает он. — Как дети малые.       — Эй! — возмущается Тэхён. — А можно не обсуждать сексуальное напряжение между моим лучшим другом и моим же старшим братом!       — И ты тоже дитё, — Хичоль похлопывает альфу ладошкой по щеке.       — Нет между нами никакого напряжения! — кривится Сокджин. — И вообще, вы оба мне мешаете работать! Взяли моду торчать в моём кабинете. Ну-ка, расходимся.       Хичоль смеётся, не воспринимая всерьёз возмущения сына, но всё же встаёт и идёт к нему, чтобы ещё раз поцеловать в щёчку.       — До вечера, солнышко. Мы с отцом ждём вас у себя.       Тэхён вызывается проводить папу, и они оставляют Сокджина одного. Телефон его снова начинает разрываться, и он прилагает неимоверные усилия, чтобы не послать всё к чертям. Вместо этого он делает глубокий вдох, медленно выдыхает, а потом всё же берет трубку рабочего телефона.

***

      После работы Тэхён уезжает первым, чтобы подбросить Чонгука и его друзей до общежития, а потом заехать за Миком, которого решил взять к родителям. Сокджин краем уха слышал, что Тэхён предлагал Чонгуку поехать к родителям вместе с ним, но тот, кажется, отказался.       Сам Джин решает к себе домой не заезжать. У родителей красоваться ему не перед кем, он может заявиться хоть в растянутом свитере и домашних штанах. Единственное — папа этим будет очень недоволен. Хичоль ему едва ли не с рождения прививал чувство прекрасного и того, как должна выглядеть уважающая себя омега. Поэтому Джин решает папу не расстраивать, и перед тем, как ехать, наносит немного макияжа на лицо и поправляет волосы, придавая им более свежий и аккуратный вид.       Их родители живут в симпатичном трехэтажном доме с высоким кирпичным забором и витиеватой калиткой. Они с Тэхёном съехали отсюда почти одновременно несколько лет назад, и приезжали в основном по праздникам, как бы стыдно им обоим не было. Несмотря на это, Джин любит, когда они собираются всей семьёй. Хичоль умеет создавать неповторимый уют. Сокджин думает, что его квартира-студия этим похвастаться точно не может. И даже если он давно уже к ней привык и совершенно искренне её любит, ведь каждую мелочь создал в ней сам, с родительским домом сравниться она не может.       Ужин проходит по-семейному тепло. Отец открывает пару бутылок вина, которые они распивают за неспешными разговорами. Он много расспрашивает о работе, Сокджин и Тэхён с удовольствием рассказывают. У них много общего, ведь отец в медицине тоже как рыба в воде, хоть последние лет десять-пятнадцать для него это больше бизнес, потому что он выкупил большую часть акций нескольких госпиталей.       Тэхён за разговором о работе упоминает о Чонгуке, говоря, что он теперь ординатор и Сокджин взял на себя роль его наставника. Папа на это фырчит, а отец лишь мягко улыбается. Между делом Хичоль интересуется о прошедшем свидании Джина, но омега отмахивается. Нечего даже рассказывать. Папа расстроенно опускает уголки губ. Сокджину даже стыдно немного, он ведь наверняка надеялся, что все пройдёт хорошо и из этого что-нибудь даже получится.       В подарок Сокджин получает чек на крупную сумму от родителей, от которой сначала пытается отказаться, но папа угрожает перестать с ним разговаривать, если он не возьмёт, аргументируя это тем, что у Джина, можно сказать, круглая дата. Точно, ему ведь теперь тридцать пять.       Тэхён дарит брату браслет. Красивый. Чонгук выбирал. Вдвоём они остаются в гостиной, после того, как родители уходят спать. С вина переходят на какао, которое Сокджин варит и ставит на низкий столик. Они усаживаются на пол перед камином, укрывая ноги пледами, совсем как в детстве, и пьют обжигающе горячий напиток. Мик сворачивается клубком между ними.       — Так у тебя, значит, было свидание? — любопытствует альфа. Сокджин утвердительно кивает. — С кем?       — С сыном коллеги отца.       — И как?       — Окончательно убедился, что это не для меня, — качает он головой.       — Почему?       — Как-то это… искусственно всё, понимаешь? Мы встретились с определённой целью, оба уже далеко не юные. Боже, да это было словно собеседование, а не свидание. А ещё он ужасно чопорный. Я не хочу так.       — Да, я понимаю тебя, — кивает брат. — Ты хочешь, чтобы получилось как-то само собой, незаметно.       — Ты помнишь Минсока?       — Помню, конечно.       — Иногда мне кажется, что я просрал единственный в жизни шанс. Порой думаю о том, что если бы тогда выбрал его, наверное, мои дети сейчас ходили бы в среднюю школу. Можешь себе представить? — грустно усмехается омега.       Минсок был его первой и, наверное, единственной любовью. Они встречались с выпускного класса. После школы Сокджин пошел в медицинский, по стопам отца, а Минсок на бизнес. Джин переходил на последний курс, собирался потом поступать в ординатуру, когда альфа сделал ему предложение и предложил переехать с ним в Китай, куда его отправляли по работе. За разворачивающейся после этого драмой наблюдали обе семьи, успевшие едва не породниться за несколько лет отношений между детьми. Их папы причитали о том, какая они чудесная пара и каких красивых внуков они могли бы им подарить. Сокджин же выбрал карьеру. Тогда он, совсем ещё молодой, амбициозный и целеустремлённый, никак не мог понять, почему уступать должен именно он. Почему он должен жертвовать карьерой и образованием, бросать всё и уезжать в чужую страну. Минсок уехал без него. Они пытались сохранить отношения на расстоянии, но это было уже бессмысленно. О каких отношениях могла идти речь, когда Джин буквально отказался выходить замуж? Они оба были растоптаны, разбиты, но остались при своих мнениях. И вот, спустя больше, чем десяток лет, у Сокджина блестящая карьера, а у Минсока, говорят, муж и сын-альфа.       — Ты любил его, — не спрашивает, а констатирует Тэхён.       — Порой мы творим такое дерьмо, даже если любим. Теперь я иногда жалею, что не уехал с ним. Но лишь иногда. В целом, я люблю свою работу. Я рад, что прошёл этот путь. Но теперь мне хочется другого… хочется семьи.       Тэхён поднимает голову, с пониманием смотря на старшего брата. Не то забавно, не то печально, но им обоим в личной жизни катастрофически не везёт.       — Мне тоже, Джин. Начинаю думать о том, что устал. Хочу стабильности, семьи. Вчера я снова предложил Чонгуку переехать ко мне. Снова получил отказ. Надоело.       — Тэ… — вздыхает Джин, кладя голову на его плечо.       — Я знаю, глупо столько лет ждать взаимности. Наверное, мне тоже пора двигаться дальше.       — Ваши с Чонгуком отношения вообще не поддаются объяснению. Сколько лет я за вами наблюдаю, и это… что-то странное. Я не понимаю этого мальчишку, и это так сильно меня раздражает.       — Как и папу.       — Я всё ещё думаю, что он просто удобно устроился, Тэхён. Его всё устраивает.       — Нет, Джин. Чонгук совсем не такой. Он никогда мной не пользовался. Я же не дурак малолетний, которого можно таким образом окрутить. Чонгук никогда не брал лишнего. И отдаёт он сполна. Просто другими вещами. Нематериальными.       Сокджин ничего не отвечает. Ему действительно непонятны отношения этих двоих. И если преданность и влюбленность брата ему ясна, то что в голове у этого пацана ему вот уже восемь лет непонятно. И он так сильно мечтает, чтобы Тэхён вырвался из этого бесконечного замкнутого круга своих чувств, чтобы отпустил мальчишку, зажил для себя. Но Сокджину бы со своей жизнью сначала разобраться, а не вмешиваться в чужую.