Voldemort Legacy

Середина февраля, в Лондоне кружил холодный ветер из-за уж слишком низкой температуры, на улицах почти не было людей только заснеженные деревья и асфальт. Приютским запретили выходить на улицу, поэтому каждый сидел в своих комнатах в попытках укрыться от холода. Гарольд слегка поежился и постелил на пол черное покрывало заметно очень старое, это можно отметить из-за заметных дыр на покрывале, от холода не спасал даже; темно-зеленая спортивка, накинутая сверху формы, которую дают всем детям приюта. Гарольд был неестественно бледен и довольно высок для своих лет, но был очень худ из-за редкого употребление еды. Бледные руки торчали из рукавов слишком мешковатой приютской формы. Бледную кожу оттенял черного цвета волосы зачесанные назад и одна прядь, которая вечно спадало между глаз. Но самым неестественным во внешности Гарольда были глаза темно-серого цвета сейчас от которых веяло только безразличием. В воскресенье, к сожалению для Гарольда, не было уроков. Гарольд выйдя из своей комнаты направился в зал где подавали уже завтрак в виде овсянки которая недоварена и с просто отвратительном вкусом. Гарольд возненавидел эту еду, которая вызывает у него только рвотный рефлекс, но чтобы не умереть от голода иногда он кушал так ненавистное ему овсянку. До занятий в воскресной школе осталось всего пара часов. Сироты приюта выбежали одним за другим во двор, чтобы поиграть перед занятиями. Гарольд в это время подходя к скамейке садясь укутался в покрывало, чтобы не замерзнуть от холода и намереваясь доделать заданное учителем задание, открыл учебник. Туман почти добрался до крыши домов и недалеко расположенной часовни. Гарольд сильнее вжал в себя учебник из-за холода и тотчас же вскрикнул из-за резкой боли в районе ног. — Ой, я нечаянно! — раздался в уши насмешливый голос Джереми Патрика. Гарольд бросил в него взгляд полный ненависти, не спеша встав и взяв неподалеку лежавший маленький булыжник, резко взмахнув бросил прямо в сторону лица Патрика. Камушек попав точно по центру лба, оставив кровавую отметку упал на землю вслед за Патриком. — Я тебя не поранил? С рук "нечаянно" выронил, уж прости — в злобной ухмылке проговорил Гарольд удовлетворенный результатом. — Чтобы ты сдох, чёртов псих! — взвыл от боли во весь голос Патрик, убегая прочь. — Только после тебя, Патрик. В это время уже прозвенел звонок, говоря этим пора на занятия. Гарольд потерев ушибленную ногу пошёл в класс.

* * *

После уроков, Гарольд шёл обратно в "дом", если он мог его так назвать в размышлениях. Гарольд прекрасно уже знал что отличается от других людей, когда он злился то, разбивал стаканы просто думая об этом, или мог сделать больно тем кто обращался с Гарольдом с жестокостью. Был случай когда Гарольду было восемь лет, после уроков его решили побить ради забавы дети старше его на три года Карлос Эйдж с Дэймоном Кэрри избив его настолько что сломали ему парочку ребер, Гарольд после побоев провалялся в больнице две недели, после этого Гарольд так яро хотел чтобы их обидчики сломали себе что-нибудь, и к ему удивлению на следующий день. Карлос с Дэймоном были вынуждены поехать в больницу из-за множественных переломов во всех частях тела, из-за этих странностей приютские дети остерегались его, и за его спиной шептались и смотрели на него с ненавидящими перемешанные со страхом глазами. Гарольду на это было все равно, его более чем устраивало что все вокруг его опасаются и не пристают с идиотской физиономией. Гарольд в действии умел делать вещи, недоступные прочим людям, когда Гарольд сконцентрирован он мог поднимать вещи не прикасаясь к ним, иногда в порыве ярости мог снизить температуру в комнате или наоборот поднять. Гарольду даже казалось что если внимательно приглядеться мог прочесть мысли собеседника. Наконец дойдя до приютского дома Гарольд быстро зашел и направился прямо к себе в комнату. Переодевшись, вышел на улицу захватив с собой книгу присев у скамьи начал углубленно читать. Примерно через полчаса оторвавшись от книги Гарольд осмотрелся. Приютский дом был довольно большим в размерах с квадратной формой, неподалеку от дома росли деревья некоторые из которых уже полностью отсохли, из-за того что их долгое время не поливали водой. Дети в приютской форме весело играли в догонялки, а толстый Эндрю Мерфи, как всегда, со своей компанией оседлав как лошадей девятилеток ехали по кругу, приютские дети были обязаны делать все что от них хотят старшие иначе в противном случае их избивали. Гарольд смотря на это зрелище скривился в отвращении, но сразу взгляд направился к воротам где остановился, звуча тормозами, автомобиль. Гарольд присмотрелся, вышел шофер и открыл заднюю дверь автомобиля. Через мгновение у автомобиля стоял мужчина лет тридцати пяти, который был одет в черный костюм с дорогой сверху плащом. Мужчина направился к воротам. — Доброе Утро! — обратился к Гарольду, сделав что-то наподобие улыбки. — Утро. — Гарольд оценивающим взглядом осмотрел посетителя. Его черные волосы порядком поседели в районе висков. Вздернутый подбородок и холодные карие глаза показывали волевой нрав. На взгляд жестких чуть морщинистых руках сияли драгоценные кольца. Гарольд потеряв интерес вновь вернул взгляд в книгу. — Ты сирота? — спросил мужчина, изучающее взглянув на Гарольда. — Да — не отрываясь от книги подтвердил вопрос. — Как тебя зовут? — спросил мужчина. — Гарольд — подал равнодушным голосом. — А фамилия? — сказал заинтересовавшись. — Реддл, Гарольд Реддл. — ответил, перевернув страницу книги. — Хм, вот как, — проговорил задумавшись, — сколько тебе лет? — Скоро исполнится одиннадцать. — Собственно, вы что-то хотите узнать? Кроме как меня зовут и сколько мне лет, — сказал Гарольд подняв наконец взгляд на собеседника. — Для начало, мне все же стоит тоже представиться, меня зовут Чарльз Стеббинс. — У меня дело к директору не подскажешь где она? — Реддл! - раздался грудной голос миссис Вилсон, — Не приставай к мистеру Стеббинсу, марш в свою комнату ты наказан. Берта Вилсон от которой вечно пахло резким запахом алкоголя и к тому же с явными признаками проблемой с лишним весом, терпеть не могла Гарольда с угрозой направляясь к нему хотела вот-вот открыть рот, но её перебили. — Не стоит быть такой категоричной, миссис Вилсон, — Гарольд проявил гостеприимство и встретил гостя. — О, Доброе утро, мистер Стеббинс. — проговорила запнувшись. — Доброе, миссис Вилсон. — подал без особого энтузиазма Стеббинс. — Надеюсь, уже все готово? — Конечно-конечно, мистер Стеббинс. — Сказала Директриса поубавив тон. — Вы по тому же вопросу, что описали в письме? — Да, я бы хотел усыновить ребенка — спокойно ответил. — Ох, конечно. — Воодушевившись сразу ответила миссис Вилсон, — какого возраста и мальчика или девочку? — Мальчика. Лет девяти десяти, — таким же спокойным тоном ответил Стеббинс. — Мне нужен мальчик со спокойным и уравновешенным характером. — Давайте так я соберу всех мальчиков лет с девяти до одиннадцати, и вы посмотрев выберете подходящего вам мальчика. — Слова Вилсон звучали как будто, она объявила скидку в продаже породистых собак. — Реддл, чего расселся, вставай быстро и пошел в зал. — Гарольд с раздражением закрыл книгу и пошел в направлении зала. В зале приюта было шумно все перешептывались о чем-то с надеждой что его усыновят, собрались четыре мальчика девяти лет и трёх десяти в котором был и Гарольд. — Какие люди, смотрите знаменитый во всем приюте псих пожаловал! — раздался голос со стороны Патрика. — Такого как ты психа в жизни никто к себе не возьмет. — Не смеши меня, думаешь умственно отсталого дегенерата как ты возьмут? — Насмешил. — Со всех сторон уже слышались смешки в адрес Патрика у которого лицо раскраснело, то ли от стыда, то ли от злости, ухмыльнувшись Гарольд отвернулся и прислонился к стене. Дети быстро построились полукругом, процедура усыновления была отработана в приюте до мелочей. Мистер Стеббинз прошел мимо шеренги. Гарольд с неприязнью посмотрел на него. Однажды в учебнике истории он видел картинку, как римские патриции покупали рабов. С тех пор он ненавидел процедуру усыновления, чувствуя себя живым товаром. Оставалось только молиться, чтобы Стеббинз не заприметил его, подчиняться Гарольд не хотел ни кому ни за что на свете. — Можете не торопится, у нас есть время — с бормотала, Миссис Вилсон. — Ты кто? — Гарольд вздрогнул и тот час же с облегчением вздохнул — Мужчина остановился возле Джошуа Льюиса у которого были синие глаза и все лицо покрытое веснушками. — В-вы... это м-мне? — растерянно прошептал Джошуа. Видимо думавшего что выберут кого угодно только не его. — К кому же ещё, — рассматривая мальчишку проговорил мужчина. Патрик и его дружок Оскар Хилл расхохотались. Следом рассмеялись восьмилетки, Руперт Вуд и Закари Терн. «Как они все хотят походить на старших», — подумал с отвращением Гарольд. — Идем, Джошуа. Нужно уладить формальности, миссис Вилсон — кивнул Стеббинз посмотрев в сторону Директрисы. — Да-да, конечно, — согласилась директриса. Зажатый Джошуа сделал шаг в направлении Стеббинса. Мужчина улыбнулся и бросил на Гарольда взгляд со странным значением, — Гарольд поморщился и стал рассматривать уходящего Стеббинса.

* * *

Школа в которую ходил Гарольд, находился около часовни в полу милях от приюта. Прямо за ней начиналась дорога до вокзала, это был район, где Гарольд знал все как пять пальцев. Возлюбленным местом его была Воксхолл-Роуд — уходящая под гору улочка с двухэтажными домами. В одном из них располагалась лавка — продавца канцелярских товаров и антикварных безделушек. Гарольд время от времени заходил туда посмотреть на блокноты, тетради, восточные фигурки или причудливые пресс-папье. Мальчик даже примеривался к покупке ежедневника с лощеной кремовой бумагой, но он был слишком дорогим. Гарольд посмотрел в окно. Сильный ливень закрывал вид на маленькие домики из темного камня. Возле одного из них рос куст роз. Обычно они цвели до поздней осени, но сейчас из-за сильного ветра побитые лепестки валялись в грязи. Некоторые из них плавали в луже, погружаясь в мутную воду. — Реддл, повторите, как звали первых учеников Христа? Отец Оливер, похоже, заметил рассеянность Гарольд. Пожилой священник был строг. О любых провинностях он сообщал миссис Вилсон, и нарушителя ожидала порция розог от завхоза Джерома Сэлмона. При одном воспоминании о его сальных волосах мальчика передернуло от омерзения. Белокурая Донна Сеймур фыркнула, предвкушая провал Гарольда. — Петр и Андрей, - спокойно встав ответил Реддл. Посмотрев с презрением на Донну сел обратно в своё место. — Правильно, мистер Реддл. Мисс Сеймур, может, Вы поясните разницу между вероучением английской и римской церкви? — Ммм… думаю… нуу там, где Спаситель пришел к…. Маленькие пальцы девочки стали с быстротой листать Библию. Гарольд усмехнулся. Донна после чтения глянцевых журналов строила из себя «настоящую леди», часами крутясь у зеркала и отрабатывая походку, а вот Библия ей упорно не давалась. — Прискорбно, — хмурясь сказал священник. — Мистер Реддл? — Мы не признаем приоритета Петра над другими апостолами. — без колебания ответил Гарольд. — Верно, — кивнул священник. — Думаю, можем перейти к чтению Евангелия от Марка. А вы мисс Сеймур, сейчас же подготовьте рассказ о Рождении Спасителя. Испуганная Донна уставилась в Библию. Рядом сидевшая Шарлотта Ньюбери что-то зашептала подруге. Гарольд вздохнул. Внутренний голос подсказывал, что пришло время задать давно мучивший его вопрос. Гарольд сначала попытался прогнать прочь эту мысль, но затем, решившись, поднял руку. — Да, мистер Реддл? — удивленно спросил отец Оливер. — У меня вопрос, сэр. Почему мы почитаем апостола Петра, если он трижды отрекся от Спасителя? — Гарольд, — священник с отчаяньем посмотрел на него. — Почему Вы всегда так категоричны? Почему Вы так категорично судите обо всем? — Я просто хочу знать ответ, на свой вопрос, — с неким раздражением на реакцию учителя ответил Реддл. Упреки Гарольда в категоричности были коньком отца Оливера. Однако сегодня старик по-настоящему рассердился. Сзади раздался смешок. Гарольд обернулся. Эшли Милнз, отбросив густые каштановые волосы, толкнула длинным пальчиком Джереми Патрика и что-то зашептала им с Оскаром Хиллом. Позади послышались смешки, и Гарольда бросило в ярость он очень не любил когда над ним смеются кто-либо. Если бы смеялись Донна, Оскар или Эрни Даблстоун, он ограничился бы ответной колкостью. Но Уэнди Таббс! Ее Реддл по-настоящему ненавидел. В детстве она частенько приходила посмотреть на избиения Гарольда. У Уэнди, кроме того, уже тогда были телохранители десяти-двенадцати лет. Они вырывали у маленького Гарольда рождественские или пасхальные конфеты, и Уэнди демонстративно поедала их, сидя на краю стола и болтая ногами. Гарольд пытался мстить Уэнди, подбрасывая слизней в ее серые форменные туфли. За это покровители Уэнди били Гарольда. — Реддл, что Вы натворили? — голос отца Оливера вывел Гарольда из раздумий. Взрыв хохота сотряс класс. Гарольд осмотрелся, затем перевел взгляд на деревянный стол и только тут понял, что произошло. Страница Евангелия, на которую он со злостью смотрел, была разорвана пополам. — Вот черт, — прошептал Гарольд. Порвать страницу священной книги было слишком большой провинностью, чтобы ее спустили с рук. — Учитывая даже то что Гарольд был за атеизм. — Не представляю, Реддл, как Вы этого добились. — Лицо отца Оливера покраснело от злости. — Нет, это возмутительно, я все сообщу миссис Вилсон, урок окончен, расходитесь!

* * *

За обедом Гарольд ловил на себе ехидные взгляды. Почти все одноклассники, кроме тихони Эрика Мура и Шарлотты Ньюбери, были в предвкушении его неизбежного наказания. От злости Гарольд быстро поглощал безвкусный суп из разваренных овощей. — Реддл, — бросила на ходу Долорес, молодая помощница миссис Вилсон, — в шесть зайдешь к директору. Думать о предстоящей порке не хотелось, и он решил перед наказанием навестить лавку мистера Бёрджесса. Покончив с холодным чаем, Гарольд быстро спустился к выходу и пошел по размокшему гравию дорожек. Уход из приюта не поощрялся, но дети свободно выбегали через боковые ворота. Хуже было другое. Сиротам не полагались зонты: их выдавали, когда они шли на церковные праздники или в воскресную школу, поэтому старые зонты, выброшенные в мусорный ящик своими бывшими владельцами, находились и чинились всеми приютскими детьми. После долгого мучений Гарольд сумел криво пришить заплатку к дырявому черному зонту, подобранному им пару недель назад. Раскрыв свою немудреную поделку, он побежал по улице. Через пятнадцать минут Гарольд помчался мимо продуктовых лавочек. Хозяева, предусмотрительно выставив на улицу фрукты, прятались от дождя. Гарольд перебежал перекресток и остановился возле магазина с восточными фигурками. В дубовую дверь было встроено резное стекло с рисунком кажется греческого бога. Гарольд стукнул дверным молотком и стал ждать. Владелец лавки Уильям Бёрджесс был из тех, кого принято называть джентльменом. Высокий с темными волосами, он носил изящные очки на носу. Бородка с седыми волосами в разных местах придавал хозяину оттенок старости, хотя на деле ему едва перевалило за тридцать пять. — О, это ты Гарольд, пришел бы ко мне после дождя. — Негоже ходить юноше твоего возраста в такой погоде. — Протрозвонил Бёрджесс. — Ничего переживу, мистер Бёрджесс, - ответил стоя у двери Гарольд. — Ну что ж, раз пришёл то прошу заходить, — добродушным голос отозвался тот. Зайдя во внутрь, он зажег керосиновую лампу, а затем, ссутулившись, стал медленно подниматься по стертым ступенькам. Гарольд последовал за ним. Через некоторое время он оказался у знакомого окна, выходящего не на улицу, а на двор. Возле старого камина стояло неопрятное кресло на стене тикали часы как обычно. — У вас довольно прохладно, — поежился Гарольд, оглядывая комнату. Ему казалось, что статуэтка всегда радовалась его приходу. — Есть такое, никак не могу накопить на камин, — пожаловался хозяин. — Поэтому купил печку. А так, все, как и прежде, — мягко пошевелил он губами. Гарольд не улыбнулся. Он всегда чувствовал, когда люди лгут, и сейчас мистер Бёрджесс точно лгал. Хмурясь, он последовал за хозяином в небольшой холл по скрипучим доскам. Гарольду казалось, что даже доски в этом магазине скрипят иначе, чем на старых пыльных лестницах в приюте. — Идем, Гарольд, я покажу тебе кое-что любознательное, — улыбнулся хозяин, когда мальчик повесил, наконец, на крюк свой видавший виды сизый плащ. Швы в его карманах были настолько порваны, вряд ли их смогли бы зашить даже в старом ателье на Риджент-стрит. Они прошли мимо стеклянных витрин с восточными безделушками. Гарольд весело кивал им, словно радуясь встрече со старыми друзьями. Увлекшись, мальчик чуть не пропустил стоящий в одном из стеллажей фарфоровый сервиз. Гарольд пригляделся и едва сдержал возглас изумления: на темно-синих тарелках, чашках, масленке, были нарисованы лепестки сакуры. — Красиво... — прошептал Гарольд. — Да, этот сервиз прямо из Японии. Но у меня сегодня другая новинка, — мистер Бёрджесс указал на стеллаж в дальнем углу. — Взгляни — будет интересно, — легонько потрепал он мальчика за плечо. Гарольд с ярым любопытством подошёл к небольшому серванту. На средней полке стоял серебряный поднос с семью чашечками. Каждая из них была величиной наперсток и испещрена непонятными черными значками. — А что это? — подал вопрос, наконец, непонимающий Гарольд. — Это, — мистер Бёрджесс поправив очки начал, — чашечки для сакэ. Сакэ, — улыбнулся, — японская водка. Ее подают горячей в чаше, а затем разливают на семь чашечек. Семь в Японских традициях — число, приносящее удачу. Гарольд, завороженно, смотрел на витрину. В этой таинственной Японии было много цветов, карликовых деревьев и людей в белых одеждах со странным названием «кимоно». Каждая из этих чашечек будто хранила запах цветущих белых вишен — японцы называли их «сакуры». От самого этого слова веяло далеким сладковатым ароматом. Гарольд не знал, были ли люди той страны счастливы. Но он точно знал, что там не было миссис Вилсон, запаха квашеной капусты и рассыпавшихся стиральных порошков. Дождь прекратил литься. Вечерний ресторан наполнился уже клиентами. При виде нарядно одетых прохожих Гарольда охватило непреодолимое желание пойти вместе с ними к вокзалу и погулять по Лондону. Прикрыв глаза, Гарольд радостно подумал о том моменте, когда он увидит сияющие окна вагонов и ощутит смешанный из гари и мазута запах железной дороги. С минуту Гарольд озирался по сторонам, а затем, вдохнув влажный осенний воздух, помчался к Сэнт-Панкрасу.

* * *

— Где ты ходил? Я спрашиваю, где ты ходил так долго, отродье? Гарольд стоял посередине небольшой комнаты. За каштановым столом сидели миссис Вилсон, Лаура и Бетти Кларксон зам. директрисы. Напротив миссис Вилсон стояла, как обычно, ваза с сухими осенними цветами. — Я погулял немного, на улице. — с отвращением смотря в лицо миссис Вилсон ответил Гарольд. — Только посмотрите на это отродье, ему сказали прийти в шесть, а он пришел с опозданием на целый час! — Я еще не говорю про порванную этим ублюдком, священную книгу… — Притворно вздохнула Марта, поправив фартук. — Я не виноват, что ваша «священная книга» такая хрупкая, — съязвил Гарольд прямо смотря в лицо миссис Вилсон. — Ах, ты мерзавец, тебя пора поучить хорошенько. — С ненавистью вздохнула миссис Вилсон. Мальчик отвернулся к стенке. Обычно директриса назначала провинившимся количество ударов розгами, ремнем или крапивой. Если она этого не делала, воспитуемого могли сечь сколько угодно. Неделю назад Донну Сеймур за прогул утренней молитвы выпороли так, что она пролежала дня три в лазарете. — Только за то, что я опоздал? — Гарольд с ненавистью посмотрел на комод с вазой. — Ты опоздал и посмел порвать священную книгу, — продолжала миссис Вилсон. — По этой ли причине или просто потому, что ты мне не нравишься, тебя, Риддл, ждет отменная порция розг. Марш в чулан, поживее! — воскликнула она, указав на дверь. Приютский чулан под лестницей был каморкой уборщицы, но завхоз Джером Сэлмон переделал его в комнату для порки сирот. Гарольд бывал здесь чаще других и отлично знал ее устройство. В центре стояла деревянная лавка. Над ней висели два мотка веревки, которой привязывали руки и ноги. В большом ведре с соленым раствором мокли длинные розги. Гарольд со вздохом снял брюки, затем рубашку и, поежившись щуплым телом от сквозняка, лег на лавку. На полу были видны кровавые пятна: должно быть, следы недавней порки Донны. Гарольд посмотрел на них со смесью отвращения и ненависти: его наказали бы так или иначе, но за возражение миссис Вилсон он без сомнения получит двойную порцию розг. — Он здесь, Джером? — послышался грудной голос в дверном проеме. Гарольд вздрогнул. Он был готов к чему угодно, но не к появлению миссис Кларксона. Он медленно повернул голову. — Сейчас ты запоешь другие песни. — Миссис Кларксон взмахнула розгой. Размокший прут, разбрызгав капли соляного раствора, угрожающе свистнул. — Миссис Кларксон. Когда придет мистер Сэлмон? — Нет, Реддл, — улыбнулась кастелянша. — На этот раз я сама объясню тебе некоторые вещи. Неужели его будет пороть женщина? Для него это было высшим позором. Гарольд с омерзением осмотрел коричневое платье миссис Кларксон и ее замшевые туфли с открытыми носами. Пухлые пальцы кастелянши привязали руки Гарольда к деревянному лавке. Затем, умело пропустив веревку снизу, кастелянша привязала к доске и ноги Гарольда. — Сегодня ты у меня накричишься, как следует, — назидательно заметила она. — Можешь даже не надеяться на это, ничтожество, - с небывалой ненавистью ответил громко Гарольд. — Молчать, мелкий ублюдок, как ты разговариваешь со мной, — после этих слов миссис Кларксон нанесла первый удар розг. Снова раздался свист розги, но Гарольд игнорируя боль не промолвил ни слова. Последовал новый удар. Кастелянша секла не спеша, крест-накрест. Спина Гарольда стала покрываться красными полосами. Розги вызывающе свистели, и удары становились все больнее. Но Гарольд по-прежнему старательно молчал будто от этого зависела его жизнь, ведь добивалась миссис Кларксон, чтобы Гарольд кричал от боли. С каждым ударом боль усиливалось, но Гарольд ничего не вымолвил. — Это только еще начало, ты у меня мерзавец обязательно будешь кричать. - После очередных розг, выговорила миссис Кларксон. Задняя часть Гарольд превратилась в кровавое месиво, но молчал он словно ему перерезали связки. Кастелянша, пытаясь выдавить у него крик, кидала после нескольких розг в спину Гарольда соль, чтобы усилить боль на его спине. — Только посмей ещё, так со мной разговаривать или нарушить правила снова, — выплюнула с ненавистью миссис Кларксон. Лицо Гарольда пылало, правое плечо сводило судорогой. Он поднял горящие глаза на мучительницу и прошипел что-то на непонятном языке. Миссис Кларксон не поняв ни слова, но приняла это за оскорбление. Протянув руку, она взяла новый пучок розог и продолжила порку. Гарольд все это время молчал не выпустив крик, как этого яро добивалась миссис Кларксон. Миссис Кларксон развязала наконец мальчика и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Едва Гарольд остался один, он попытался натянуть майку. Ткань, которая покрыло спину, тотчас стала мокрой от крови и въелась в кожу. Гарольд выйдя из комнаты пыток, помчался в свою комнату зайдя внутрь свалился в кровать и уткнувшись в подушку уснул.