Наше истинное я

      Подписание договора       От волнения заламываю пальцы. Смотрю на стол, на котором минуту назад лежал документ – едва вывела последнюю букву фамилии в графе подписи, как его выдернули. Словно боялись, что передумаю в последний момент. Не зря боялись, только вряд ли бы я передумала.       – Как думаешь, это была хорошая идея?       Попытка укрыться от неловкой паузы выглядела глупо. Я ощущала себя глупо. Сидела на стуле, осматривала комнату для переговоров, и вдвойне стеснялась ситуации из-за мрачного поведения сестры.       – Если плохая, то не подписывала бы. Я тебя не заставляла.       Я только вздохнула. Что еще могла сделать в ответ? Облокотилась о стол и посмотрела на Эдиту, ссутулившуюся в кресле-каталке. Она буравила мрачным взглядом стену, того и гляди вцепится в глотку первому попавшемуся человеку. Мне, например. Я искренне понимала ее настрой, в особенности по отношению ко мне. Для нее моя опека все равно что кость поперек горла, а сейчас так и вовсе встала колом. Сначала я пошла за ней на войну, теперь не оставила и здесь.       Звук приближающихся шагов, благо, спас от неловкого разговора. Эдита стрельнула недоверчивым взглядом в дверь, я развернулась всем корпусом и откинулась на спинку кресла.       – Здравствуйте, дамы, – поприветствовал нас мужчина, поспешно разместившийся за столом напротив. – Я многое слышал о вас и рад, наконец, познакомиться.       Ничем не примечательный, лет пятьдесят, круглое лицо и большие глаза. Носил деловой костюм, хотя, уж извольте, бюрократа мало чем напоминал.       – Меня зовут Нестор Новак, я являюсь главой проекта «Жнец», в котором вы дали свое согласие на участие.       – Только подробности опустили, – посмела едко подметить я, – я вот не до конца поняла, на что подписалась. Моей сестре обещали вернуть возможность ходить. Это вообще реально с ее травмой?       – Реально, – не моргнув, сообщил Нестор, – но не так, как вы предполагаете. Надеюсь, вы все же хорошо прочитали документ, прежде чем подписать его.       – Да, читать я умею, – не обрадовавшись выпаду в свою сторону, я колко улыбнулась. – Оказаться в мире коллективного сознания, управлять им – ооо, это прям сказка. И все благодаря этой вашей установке… как ее?..       – STEM, – хмуро добавила Эдита.       – Да, STEM.       – Нет, не STEM, а резонансная машина, – в пример моей сестре нахмурился мужчина, не обрадовавшись неточности. – Наши проекты с доктором Хеменесом похожи, но все же отличаются. У наших устройств схожий принцип работы, однако не в деталях.       – Детали – не детали, вы лучше скажите, что требуется от нас, – спешно проговорила Эдита, подняв тяжелый взгляд на Нестора. – О вашей программе нам сообщила общая знакомая.       – Точнее, общая знакомая сообщила вам о нас, – поправила я сестру, и от накатывающего раздражения невольно пальцы забарабанили по столу. – И вот мы здесь. Такое «приглашение» трудно было проигнорировать.       – И тем не менее вы здесь, так что не будем думать об упущенных возможностях, поскольку вы сделали правильный выбор. Как минимум вы получите достойную компенсацию и… стабильную работу.       – В качестве подопытных?       Нестор подался чуть вперед, сложив руки в замок, причем он сделал это столь спокойно, что я удивилась. Он не выглядел враждебным, но теперь я начала просматривать за его невзрачной внешностью толику харизмы. О ней говорили движения, интонация голоса.       – Марьям, вы служили в нашей армии, работали на нашу страну, рисковали жизнью за нее. Мне до сих пор не понятно, зачем польским военным ввязываться в конфликты на Ближнем Востоке, но вы видели в этом смысл, поэтому и взяли в руки оружие. Или я неправ?       Неправ. И прекрасно об этом осведомлен. Если не по сшитому на нас делу, то как минимум со слов той пташки-медсестры, которая крутилась в нашем лагере. Она с самого начала была подсадной уткой, точнее, волком, который присматривал добычу?       – В любом случае, вы не будете чувствовать себя в одиночестве или не в безопасности. Моя падчерица, Илона, которая работала в Красном Кресте, также согласилась работать со мной.       Только ты этому явно не рад, профессор. Медсестра, которую приписали к нашей базе, из одного ада, похоже, пребыла в другой. И нас потянула за собой.       – Также собеседование в отдел безопасности успешно прошел и ваш напарник, Эдита.       – Мой… Анджей?       Господи Иисусе, серьезно? Даже не знаю, что угнетает сильнее – плохо скрываемая привязанность сестры к этому парню, или же то, что Анджей взгляда от медсестры не отрывал. Срань всемогущая, и в этом детсаду придется работать?       – Ну ладно, – сдалась я, – значит, нам с Эдитой придется погружаться в мир снов или подсознания. Как я поняла, основная цель проекта – попытка обуздать чье-то нестабильное сознание, и мы, как военные, обладает достаточно крепкой… психикой, чтобы вынести… всякие причуды?       – Если поверхностно, то да. Мне также любопытен ваш дуэт, поскольку вы являетесь кровными родственниками, и судя по предварительным результатам, вы обладаете прекрасными показателями, чтобы контролировать систему.       – Но ведь нам не только контролировать систему нужно будет, верно? – полюбопытствовала Эдита.       – Наш проект направлен на корректировку человеческого сознания и формирование личности, восприятия мира и себя. Все происходит благодаря особой стимуляции мозговой активности, где Администраторам системы – то есть вам – предоставляется больше контроля и возможностей в едином сознании.       Ни хера не поняла.       – А можно на примере? – попросила я.       – Ваше сознание загружается в систему, в которой вы имеете доминантный контроль над другими сознаниями.       – То есть нам придется взаимодействовать с кем-то другим, – заключила Эдита.       – В этом весь проект. Мы хотим научиться производить корректировку сознания без физического и медикаментозного вмешательства. Лечить психически нездоровых людей благодаря такому подходу.       – Лечить? – я недоверчиво изогнула бровь. – Мы – военные, все, что можем, это крушить и ломать.       – Говори за себя.       Нет, ну не выскочка, а?! У-у.       – На данном этапе пока большего и не требуется. У психически нездоровых людей очень активное сознание. Кто-то слышит или видит галлюцинации, кто-то испытывает жажду убийства. От вас требуется подавить волю таких людей, сделать их податливыми.       – Но это не лечение, – подметила Эдита.       – А мы и вовсе не здравоохранительная организация, – резонно подметил Нестор. – Что ж, у нас с вами есть несколько недель, чтобы освоить работу резонансной машины и подготовиться для работы с первыми объектами. Вы поймете, что к чему, прощупайте почву, прежде чем приступать к настоящему делу.       – К настоящему делу? – мне стало не по себе, как-то волнительно, так что я не постеснялась обменяться беспокойным взглядом с сестрой. – Что еще за дело?       – Чтобы подавить чудаков с легким расстройством личности, вам много сил не потребуется. Они потребуются, когда придется иметь дело с психопатами. С одним из них вам и предстоит работа.       – И где вы такого найдете? Они же не бегают по улице, размахивая ножом.       – Его и не придется искать, Марьям. Можно сказать, вы уже его нашли для нас.       Думаю, удивление, которое мы разделили с Эдитой, не укрылось от Нестора, так что он добавил:       – Стефано Валентини, помните такого?       Честно говоря – не очень, однако имя действительно знакомое, и я поняла почему.       – Военный фотограф, которого подобрал ваш сослуживец.       Воспоминания ударили в голову, как гром среди ясного неба, отчего и память даже не пришлось напрягать. Я прекрасно помнила засушливый жаркий полдень, когда Анджей приволок в полевой госпиталь раненного американского военного и какого-то фотографа. Если бы этого не произошло, возможно, мы бы с сестрой здесь и не оказались.       Потому что именно из-за этого сраного фотографа все с самого начала пошло к чертям.

***

      Город не просто разваливался, он трещал по швам с характерным звуком. На поверхность всплывали его грехи, слабости. Проказы и болезни. Город, которого не существовало, который и не существует. Он настолько же реален, как и прицел винтовки, сквозь который я наблюдала за тварями. И отрядом зачистки Mobius.       Прицелилась. Задержала дыхание. Плавно нажала на спусковой крючок. Отдача легко ударила в плечо, звук выстрела разлетелся по округе, а сотрудник организации уже лежал с пробитой головой. На него тут же набросились мутировавшие жители города, как голодные псы на кусок мяса.       Значит, все здесь реально. Точнее, я вновь оказалась заперта в мире сознания. И хорошо, и плохо. Многое остается за туманной пеленой, воспоминания вернулись урывками, и от них ничуть не легче. Куда проще жилось в шкуре чудоковатой помощницы шерифа. Возвращаться в кожу Марьям Краав, добровольца по участию в одной из первых программ STEM – такое себе.       Но да ладно, не велика потеря. Отыграюсь на серых кроликах, которых Mobius отправляет ко мне на пастбище, прямо в охотничьи угодья. Как в старые добрые времена, только по ту сторону прицела не террористы, а законопослушные граждане.       Мило.       Бум! – еще один бедолага не смог скрыться от моей пули, а ведь до двери с меткой организации оставалось так мало.       Присев на колени и оперевшись на винтовку, я в задумчивости закусила щеку и осмотрелась – с крыши полицейского участка открывался неплохой обзор на центральный район города и мэрию… которая парила отдельным куском земли высоко в небе. Просто потрясающе! Паразит, который присосался к нему, уж отчетливо напоминал творение Стефано. Чье же еще? Не может же здесь быть больше двух психов.       Что же происходит? Что-то нехорошее, вышедшее из-под контроля. Так типично для Mobius, честно говоря, это ведь уже не первый эксперимент, который терпит неудачу. Об этом свидетельствовала не только группа зачистки, но и больше двадцати пропущенных вызовов от Джулии Кидман.       Посмотрела на телефон, затем на мэрию. Скосила взгляд в сторону – сраные птицы теперь не отставали от меня, пара галок сидело на вентиляционной трубе и молчаливо наблюдала.       Большой брат тоже наблюдал. Точнее, хотел бы наблюдать, да я выкалывала его глаза крупным калибром.       Неспроста же здесь появился Стефано, уж удивлюсь, если Mobius посадили его в шкуру добропорядочного гражданина, как и меня, промыв мозги. Ладно, попробуем выяснить.       Нажала кнопку вызова. Ладно, Кидман, сыграем.       – Ну наконец-то, что…       – Боже мой, Кидман, какого черта тут происходит?!       Голос дрожал от испуга. Наигранного, разумеется.       – Марьям, это ты?       – Кто же еще?! – с нетерпением воскликнула я. – Повсюду какие-то твари, Купер обратился ею, я не понимаю, что происходит, еще этот псих!..       – Так, успокойся, – призвала женщина, – и расскажи все по порядку. Вы встретили группу подкрепления? Они должны уже быть у вас.Ты сейчас в полицейском участке?       – Да… да, я здесь, сидела, разбиралась с документами, а потом все потемнело, какой-то ужас! Что это за твари?!       – Марьям, послушай меня внимательно, – едва сдерживая раздраженные нотки, женщину спросила: – Люди, которых мы отправили, помогут тебе, однако нам нужно в первую очередь найти девочку. Ты ведь полицейский, а полицейский должен быть сильным и работать на благо жителей до конца. Ты понимаешь?       Господи, аж тошно стало. Закатила глаза, но с придыханием ответила:       – Да… прости. Девочка… нет, мы не нашли ее. Почему так важна эта девочка? Это же… боже, почему все идет кругом? Все началось, как только пропала девочка… – Ох ты ж блин, заигравшись, неожиданно пришла к довольно очевидному факту: – Девочка…       – Марьям?       Черт. Надо следить за интонацией голоса, а не от истеричного ужаса моментально переходить к раздраженному рассуждению. Лили Кастелланос – ядро, и она пропала, из-за чего система и вышла из-под контроля, дала сбой. Браво, Mobius, я-то уж думала, использовать инвалидов в качестве ядра – низко, а тут до детей дошло.       – Да… прости. Я слушаю.       – Эта девочка очень важна. Мы… мы потеряли связь с отрядом, который к вам отправили, причем довольно давно. Мы отправили к вам еще одного человека, он… в общем, – неожиданно оборвала мысль Кидман, – спасибо за помощь, Марьям, но тебе лучше спрятаться. Если в городе опасно, то не рискуй.       Вот так неожиданно? От «нам любой ценой нужно отыскать ядро» до «закройся на все замки и сиди смирно»? Она раскусила меня? И что за человек, которого они отправили в дополнение к отряду зачистки?       Внутри закипала злость, мне искренне не хотелось оставлять все вот так.       – А как же тот убийца? – не видя смысла переигрывать, уточнила я. – Я ведь встретила его, Кидман. Мужчина с изуродованным глазом.       Повисла напряженная пауза. Клянусь, я слышала, как напряженно выходил воздух из легких собеседницы.       Пара черных птиц спикировала на край крыши, размахивая крыльями при посадке. Я не удержалась от колкости:       – Что мне делать, Кидман? Все также сидеть взаперти в полицейском участке? Или помочь искать девочку? Она же так важна.       После долгих двух секунд я услышала уже не очень радостный голос:       – Ты вспомнила?       – А ты помнишь, как привезла меня? Поймала, как удирающего зайца, и вернула обратно в вольер? Я помню.       – Послушай меня, – зашипела Кидман, – если ты…       – Нет, не хочу слушать, – сказала и выронила трубку, раздавив ее толстым каблуком ботинка. – Не хочу я больше слушать ваши сказки, мисс Кидман. Нет.       Раз я посреди бескрайнего океана безумия на острове дураков, то никакие подсказки «опытных экспертов», сидящих в мягких креслах, не помогут выжить. Что я действительно помнила, так это элементарные правила выживания. Бей или будешь убитым.       Только как дотянуться до тебя, Стефано?       – Ну естественно, только воображением.       Как же иначе?       Полицейский участок – моя обитель. Маленький шаг в попытке захватить контроль над изуродованным миром. Сознание покрылось рубцами, стало менее чувствительно к сигналам STEM, однако рука мастера помнит движения. Мой маленький мир, в котором винтовка сменяется пистолетом, а я ложусь на крышу и вытягиваю его перед собой.       Целиться отсюда – смешно. Даже хороший солдат может и не попасть в цель из винтовки с расстояния… сколько же нас отделяло? Километра два?       Но здесь все не так просто. Я не одна. Мои глаза не только два мягких белых шарика, сидящие в глазницах. Одни я скормила птицам, и теперь видела их глазами, стоило лишь закрыть свои, присмотреться получше.       Некогда аккуратный и уютный дом местной власти обратился цитаделью зла, находящейся под наблюдением гигантского глаза с радужкой объектива. Как много глаз, как много, каждый стремился держать под контролем свои земли, крошечные острова бескрайнего бессознательного. Голубой свет такой жгучий, птицы едва успевали уходить от его лучей, но они видели все. Особенно тебя, больной ты ублюдок, твое присутствие я ощущала сквозь стены.       Но ты выставил охрану, одно из своих болезненных творений. И оно явно было не прочь разорвать бедолагу, который застрял в парадном дворе.       Мужчина отстреливался от гигантского монстра, который рассекал диском пилы и безумно хохотал. Один из многих, кому не посчастливилось остаться в своем уме – только больное сознание в силах одолеть тварей. Незнакомец не носил униформу Mobius. Местный? Нет, я его раньше не видела.       Птицы подлетели ближе, скользнув на опасно близком расстоянии от смеющейся нечисти. Одну из галок разорвало в лепешку, однако я успела присмотреться к незнакомцу. Только почему-то он не показался мне незнакомцем.       – Твое лицо тоже застряло где-то в закромах памяти…       Убить его? Или же избавиться от монстра? И кто еще из них монстр? Кто из нас троих?       – Посмотрим, кто ты такой.       Мир без законов физики – подарок, здесь важна сила сознания, а не земного притяжения.       – Бум.       Выстрел прозвучал громко, как разорвавшаяся петарда над ухом, а пуля, которая в обычных условиях не причинила бы вреда монстру, разогналась и пробила одну из волосатых голов и сердце. Птицы взметнулись над мэрией черным облаком, торжествуя стопроцентное попадание.       Я тихо засмеялась. Как же это прекрасно. Навыки все еще при мне, быть может, приправленные силой STEM. Поднялась с крыши и расправила плечи. Меня переполняло столь легкое чувство, что не просто хотелось улыбаться, но и расправить невидимые крылья. И лететь, лететь…       Да недалеко.       Едва уловимый звук, сопровождаемый подувшим ветром, спровоцировал меня резко развернуться и выставить перед собой пистолет.       – Очень грубо с твоей стороны, – зарычал Стефано, – он мой гость.       В одной руке у него знакомо блестел нож, другая держала фотокамеру.       – Ты не умеешь встречать гостей, – не отрывая от него взгляда, без доли иронии подметила я неоспоримый факт. – На всякий случай добавлю: подойдешь ближе, я пулю пущу тебе между глаз.       Угроза для него, все равно что забавная шутки, и улыбнулся мужчина довольно.       – Вот, уже узнаю старую знакомую.       – Могу надрать задницу по старой памяти.       – Хм, – пренебрежительно ухмыльнулся Стефано, принявшись обходить меня стороной. Дуло пистолета неотрывно следило за ним. – Ты-то? Помнится, ты мне никогда не причиняла особого вреда. Твоя милая сестра, разумеется, другое дело, эта черная грозная фурия. С ней было… сложно. У нее так просто не отнимешь силы, верно?       Эдита… как же мне противно слышать, как этот ублюдок говорит о тебе. Его слова, словно яд, порочащие твою память. И он понимал это, видел, как я бешусь и нервно сжимаю приклад оружия.       – О-о, – вдохновленно подметил Стефано, – или лучше сказать «было не отнять»?..       Грохот выстрела оборвал мужчину на полуслове, и пуля могла бы так же оборвать и его жизнь, но он исчез и в рябящем облаке появилась в паре метрах поодаль.       – В тебе нет элегантности твоей сестры, Марьям. Ее шарма, харизмы, – вышагивая, говорил Стефано, – и, разумеется, силы.       Я снова выстрелила, но ему удалось опередить пулю, исчезнуть из моего поля зрения. Каждое его слово задевало сердце острой бритвой, этого ублюдка мало разодраться в клочья, и чем сильнее накатывала злость, тем громче становился шум в голове. Звон, сквозь который пробивались воспоминания, а еще голос, требующий внимания.       – А сила Ядра сейчас у меня, – раздался колючий шепот над самым ухом.       Вздрогнув и в испуге обернувшись назад, чтобы выпустить в Стефано дрожащими руками всю обойму, я вновь обнаружила пустоту. Грудь судорожно сжималась от частого дыхания, словно легкие оплела колючая проволока. Из-за стоящего в ушах звона с опозданием реагировала на окружение, поэтому искренне удивилась, что мужчина подкрался сзади и сгреб меня в удушающем захвате.       Пистолет выскользнул из рук. В панике пытаясь освободиться и сделать вдох, я брыкалась и дергалась, слушая довольный смех. Меня это злило, собственная беспомощность. Где же стая птиц, которая вырвалась из меня, защитила в опасный момент? Улетела? Покинула мою душу вместе с последней каплей уверенности?       – Как же я по этому скучал, – дрожащим от удовольствия голосом произнес Стефано. – Ты никогда не переставала меня забавлять, Марьям. И развлекать своим упрямством.       Острие ножа холодно укололо щеку, заставив замереть, отстраниться, но крепкие мужские руки удерживали меня на месте. В реальном мире я бы ублюдка на части давно разорвала, но здесь не имела большой власти. Зато прекрасно прочувствовала, как лезвие углубилось в щеку и поползло вниз. Я стиснула зубы и застонала от боли, напряглась, как гитарная струна.       – Да-да-да, – причитал мужчина, – именно так. Ты холст, который можно разукрашивать снова и снова.       Снова и снова… Снова и Снова. Снова и снова?!       Не ужас. Не паника. Ярость.       Проглотив стон и заголосив, как дикое животное, я почувствовала приток энергии и, материализовав пистолет в руке, выстрелила предположительно в ногу обидчику.       – Черт! – громко воскликнул Стефано, моментально отпрянув от меня прочь.       Снова и снова… будь ты проклят, никогда я больше не позволю тебе прикасаться к себе!       Убей его…       И я убью.       В ярости закричала и подняла руки к небу, а вместе с ними ввысь устремилась стоя черных птиц, гогоча и каркая, разнося свою песню на все пространство Юниона. Сил у меня еще недостаточно, чтобы материализовать их в большем количестве пернатых созданий, но несколько десяток галок устремилось острыми клювами прямо в Стефано. Его лицо исказила гримаса раздражения и злости, он успел скрыться прежде, чем стая достигла бы его.       Я ожидала его появления, но он, похоже, уже не пылал прежней решимостью. Птицы кружили над участком, но не видели противника. Он скрылся. Оставил после себя несмываемый отпечаток на моем лице – я попыталась стереть его ладонью, да только зашипела от боли и испачкалась сильнее в крови.       Ты можешь больше. Гораздо больше.       Да, мне доступна сила куда более опасная, чем эта, ничем не уступающая твоей, Стефано. Ты успел нанести мне множество ран, каждую из них я помнила, теперь – точно помнила. И то, что я сделаю с тобой, ты уж подавно не забудешь.