Наше истинное я

      Коллективное бессознательное              – Марьям! Прекрати это! Впусти меня!       Как бы сильно ты ни кричала, жажда отмщения заглушала твой голос. Сопротивляться ей у меня не входило в планы, как и спорить с тобой, сестренка. Сейчас мое сознание куда крепче твоего, и пусть ты Администратор, Ядро, тебе не сломать лианы, окружающие меня и этого ублюдка плотным кольцом. Я бы даже добавила парочку.       – Черт!       Эдита отшатнулась, когда из глубокой темноты под ногами вырвались толстые корни к небу. К небу, конечно, понятие относительное – нас окружала пустота, черное полотно.       – Твою мать, Марьям, – зашипела сестра, схватившись за корневища, – если ты не впустишь меня, я сама войду к тебе. Ты нас всех подставляешь!       – Чем же я подставляю этого ублюдка? Это меньшее, что он получил.       Мне казалось, я испугаюсь преступить черту, чтобы обрушить злость на человека, который пусть и косвенно, но виноват в инвалидности Эдиты. Когда нас подключили к системе, я долго не думала, и вразрез с протоколом и инструкциями напала на Стефано. Бей, пока есть возможность. Он того заслужил, и если не из-за Эдиты, то из-за девушек, которых он убил. А теперь сидел и скалился, как загнанный в угол кот. Едва не шипел от злости и боли, придерживая наиболее кровоточащую рану.       – Мы должны действовать по инструкции, своими действиями мы подставляем не только себя, но и доктора Новака.       – А какое тебе дело до Новака? – в недоумении уточнила я, обернувшись к Эдите.       Отвлеклась. Никогда нельзя отвлекаться, иначе нож, которым ты полосовал противника, грозился вспороть живот тебе. Я лишь загодя удивилась, что у Стефано оказался нож, и едва успела уклониться от прямого удара в грудь. Лезвие глубоко рассекло кожу на плече, боль хлестнула по злости, отчего мне захотелось лягнуться, как дикая лошадь.       Законы физики здесь не действовали, когда привыкаешь к этому миру. С мужчинами в рукопашном бою не так-то просто, но какой смысл махать кулаками, когда можно оттолкнуть противника силой мысли? Стефано отлетел на пару метров, и чтобы обойтись без сюрпризов… да что мелочиться на корни? Пусть почувствует всю прелесть колючей проволоки!       Как только шипы обвили ноги и руки, мужчина воскликнул, затрепыхался, как рыба на берегу. Но и только.       Стискивая челюсти, я осмотрела свежую рану и стерла кровь, а затем обратила раздраженный взгляд на сестру. Она в свою очередь уже не злилась, а смотрела на меня с холодным осуждением.       – Какого хера, прости меня? – спросила я. – Предупредить не хотела?       – Это наша работа, Марьям, а не развлечение. Мы должны подавить волю и сопротивление этого человека, а не свести его с ума.       – Свести с ума? – усмехнулась я и указала на Стефано ножом. – Этот ублюдок уже чокнутый. Война уже залезла к нему в голову, с этим бесполезно бороться. Ты что, не читала о том, что он делал со своими клиентками? С моделями?       – Ты хочешь его убить не потому, что он надругался над другими.       – Да… – едва не дрожа от злости, зашипела я, – я хочу, чтобы он страдал, потому что из-за него все пошло по жопе.       Эдита смиренно прикрыла глаза и вздохнула.       – Марьям, когда же…       – Это не была случайность. Это была его ошибка. Анджей притащил его и какого-то американца на нашу базу, потому что из-за этого идиота их и накрыли талибы. А потом оказалось, что тот янки нес секретную информацию, и поэтому уже на нас, на наш госпиталь, напали те ублюдки. А этот фотограф, вместо того чтобы со всеми раненными уносить задницу, побежал куда-то снимать все, и тебе пришлось тащить его обратно! Тебе пришлось подставляться под пули, и ты теперь не можешь…       – Заткнись, Марьям, – холодно оборвала меня Эдита. – Такова наша работа. Я не просила тебя идти за мной в армию. И не просила идти сюда. Так что впусти меня, или мне придется ворваться.       Почему?.. Почему ты с таким равнодушием говоришь об этом? Что с тобой не так, Эдита? Ты должна злиться, а не с безразличием смотреть на ситуацию. Неужели ты не хочешь, даже не думаешь о том, как бы изловчиться и выместить злость на человеке, который лишил тебя возможности ходить?       Противное чувство беспомощности окутало с ног до головы, я будто билась в истерике о стену, полагая, что это поможет снести ее. Но бетон оказался куда прочнее моих костей. Как и глумливый смех, ударивший ядовитой стрелой в спину. И хоть одна радость – сестра уже не выглядела фарфоровой куклой с единственным выражением лица, взгляд ее сверкнул тревогой.       – Марьям, нет. Успокойся, не обращай на него внимания. Мы все сделаем вместе…       Но ее слова не доходили до меня, стали бессмысленным отзвуком. Сделав глубокий вдох и перехватив удобнее нож, я уже не думала о последствиях. Перед глазами сплошь красная пелена.       – Как это трогательно, – произнес Стефано, глядя с надменностью, которая ничуть не шла его положению. – Любовь, порождающая жестокость. И ты… словно фурия, в твоих глазах огонь, который я ни у кого не встречал. Превосходно.       Меня уже не столь злила его манера речи, сколько вызывала тошноту.       Мужчина осмотрелся.       – Так, значит, это все, на что способен твой разум? Я так понял, мы находимся сейчас во сне… интересная интерпретация. И ты можешь создавать что-то из ничего. Хм… знал бы раньше, что окажусь в таком месте, давно бы заявил о себе.       – Ты недолго здесь задержишься.       – О, действительно? – улыбнулся он. – А как мне показалось, твоя сестра намерена встречаться со мной все чаще и чаще. Мне жаль, что с ней приключилось такое горе, – подметил мужчина, выдержав короткую паузу, – будь она моим произведением, я бы начал не с позвоночника, а с головы.       Ну все, ублюдок, доигрался.       – Марьям, стой!       Крик сестры не остановил меня от глупости, которую я бы никогда не совершила в реальном мире. Не потому, что руководилась бы нормами морали, а поскольку знала цену приказа. Здесь все устои и правила расплывались, забывались, и с той же легкостью исчез и Стефано. Нож со звоном ударил по черному полу, пронзив пустоту, оставив меня в недоумении смотреть себе под руки, стоя на коленях. Какого черта?..       – Марьям, сзади!       Обернуться я успела, но в растерянности более ничего и не сделала. Схватив за волосы и дернув, Стефано прижал меня к себе в удушающем захвате и приставил нож к лицу. Холодное лезвие, не дожидаясь кульминации, медленно скользнуло по щеке, выпуская кровь. А я с трудом сопротивлялась, поскольку мужчина не просто удерживал, а душил меня. Я слышала его дыхание над ухом, видела сквозь темные пятна, как в клочья разлетелись корневища и лианы от силы Эдиты.       Но Стефано это не испугало, он только засмеялся и растворился в темноте подсознания. А самое неприятное – я вместе с ним.

***

      – Значит, ты полицейский. Тоже полицейский, – быстро поправила я себя.       К счастью, Себастьян не обратил внимания на оговорку, он куда сильнее был увлечен сбором боеприпасов. Набивал карманы патронами для дробовика так, словно шел охотиться на снежного монстра, а не человека. Правда, боюсь, пули не возьмут Стефано. Никогда особо не брали.       Полицейский участок оставался все тем же спокойным местом с помигивающими лампами в коридоре – стабильность. Благо, что руки из угла не вырвались приветствовать гостя, не думаю, что он бы поверил в их безобидность. Но серьезно, куда они подевались?       – Так, я готов, – заключил мужчина, и прежде, чем я успела отреагировать, снял с пояса рацию и сказал: – Кид, слышишь меня?       – Да, Себастьян, отчетливо. В чем дело?       О-ой… у меня холодок по спине пробежал, я впилась в Себастьяна голодным взглядом, и рука непроизвольно потянулась за пояс к ножу. Не из MOBIUS, да? Не имеешь с ними ничего общего, с этой дамочкой?       – Я сейчас в полицейском участке Юниона, встретил помощника шерифа, она поможет мне отыскать Лили и разделаться со Стефано.       – Помощника? Ты о Марьям? Ты сейчас с ней? Она меня слышит?       Себастьян посмотрел на меня наивным, как у ребенка, взглядом, и с недоумением спросил:       – Да. А что?       От него не укрылась нервозность Кидман, и я надеюсь, от Джулии не укроется, что я не позволю навредить себе. Но с другой стороны, скажи она Себастьяну прямо здесь и сейчас, что я представляю опасность и мне стоит держаться от Лили подальше, она бы подписала мужчине смертный приговор. Тот бы явно уже не стал относиться ко мне, как к чудоковатой полицейской.       – Нет, ничего… просто будь осторожен. Будьте осторожны.       – Все точно в порядке? – он недоверчиво глянул на меня.       – Да, просто у нас с Марьям не задались… отношения. В общем, сообщите, как все пройдет. Я буду на связи.       – Хорошо, – сконфуженно отозвался Себастьян и уточнил непосредственно у меня: – И что это сейчас было?       Я едва ли нервно не засмеялась.       – Ну говорила же, что с Кидман у нас не задалось. Она меня сюда привела, и вот опасается, как бы я тебе случайно голову не отгрызла. Ведь она тебя прислала, в конце концов…       Пора завязывать трепать языком, Марьям, иначе придется отбиваться не только от Стефано, но и отца, жаждущего вернуть свою дочь. Хотя, избавиться от него – избавиться от проблемы. Если его прислали вернуть Ядро, то по возвращении Лили остальных индивидуумов MOBIS спишет в утиль. С нами возиться не станут.       Это уже проблема.       От волнения в левое ухо ударил знакомый звон. Я поморщилась от неприятного чувства.       Найди девочку раньше.       В принципе, Себастьян мог бы помочь избавиться от Стефано.       – Раз ты готов, выдвигаемся?       Слишком много вопросов, да, Себастьян? Но ты проглотишь их, закроешь на них глаза, ведь так много оправданий можно найти моей лояльности. Полицейская униформа, правда, разодранная и испачканная, идеально подходящая лживому званию. Желание избавиться от Стефано – первопричина которого, естественно, кажется тебе, детектив Кастелланос, очевидной. К тому же я девушка, разве может быть девушка психопатом? Представлять угрозу?       Да, да, да. Да-да-да-да…       Но пока что мы идем по вымершим улицам Юниона, по которым ходили лишь мы, да изувеченные твари. За нами присматривали птицы, в отличие от меня Себастьян не обращал на них внимания. А я будто видела их глазами – смутно, расплывчато.       Любопытно, что здесь практически никогда не дул сильный ветер, небо не затемняли облака, а улицы в редких случаях покрывали дожди. Юнион – все равно что мечта из 50-ых с вкраплением новых технологий. Но и сейчас он выглядел неплохо, несмотря на мутировавших горожан. Это придавало ему естественности.       – Если ты не полицейский, то кто? – неожиданно нарушил тишину Себастьян, когда мы миновали наиболее оживленный район.       Поправив ремень на плече, держащий винтовку, я задумалась и перевела взгляд вперед. Всевидящее око нависало над зданием театра, распустив гигантские щупальца. Черные, как ночь.       – Военная. Бывшая военная, если быть точной, – сказала я.       – Имеет смысл.       – Почему?       – Мёбиусу нужны люди, которые не будут задавать лишних вопросов. Которые смогут… которые не боятся хаоса. Без обид.       Хотел сказать «которые смогут без задней мысли спустить курок и убить человека? Устранить угрозу? Исполнить приказ?» Ты не прав, Себастьян, не все военные и солдаты такие, даже мы с Эдитой не обладали всеми перечисленными качествами. В совокупности, правда.       – Тебя удивит, что я попала сюда не из-за службы?       – Не из-за службы? – мужчина действительно слегка удивился. – А почему тогда? Ты пришла добровольно?       – Мне это казалось верным решением. И оно было верным. Это уже после начались проблемы. Из-за него по большей части, – указала я пистолетом по направлению театра.       Себастьян кивнул, но вдруг остановился, а затем с неожиданной прытью разогнался и преградил мне дорогу. В его глазах вспыхнуло негодование.       – То есть ты знала Стефано до STEM? До Юниона?       Ох, глупая Марьям, вечно твой длинный язык бежит впереди мыслей. Но, честно говоря, приступ злости собеседника показался мне неоправданным, и я в задумчивости смотрела на него долгие секунды и как ни в чем небывало пожала плечами.       – Да, – обошла стороной и хотела продолжить путь, но Себастьян резко схватил меня за руку.       – Что значит «да»? Ты должна объясниться, какого черта тогда этот психопат разгуливал на свободе.       От столь настырного упрямства я недовольно зарычала. Злость подкатила к горлу, и будто выплеснулась на мир вокруг, подняв в воздухе крики птиц. Стая галок взметнулась в небо, хлопая десятками крыльев. От неожиданности Себастьян отпустил меня и резко обернулся к птицам, пара из которых пролетели у нас над головами и уселись на крыше близстоящего здания.       – Я ведь тебе сказала, что Мёбиус стер мои воспоминания, – спокойно произнесла я. – Знала бы, что он здесь, на свободе, жители Юниона уже давно бы искали нового фотографа.       В ответ прозвучала тишина, и дальнейший путь до театра мы проделали в угнетающем молчании. Себастьян терял последние капли доверия к моей персоне, они вытекали из него, как из дырявой фляги, капля за каплей. Напряженные слова Кидман теперь не казались ему удачным дополнением к моей истории. Во всяком случае, я бы думала именно так.       Но по прибытии к театру пришлось задуматься о других вещах, например, о высоком проволочном заборе, который украшала не только колючая проволока с кусками плоти, но и полотна. Портреты изувеченных девушек, позирующих на манер сломанных марионеток.       Себастьян, проформы ради, пнул забор, да только цепь с замком звякнула, ничего более. Я же не могла оторвать взгляд от одной из картин, которая блестела, словно только что была написана маслом. Что-то смутно знакомое. Дотронулась до полотна, которое оказалось влажным и липким.       – Больной ублюдок… – зашипел Себастьян. – Раз он не хочет к нам выходить, то попробуем добраться до него через картины. Его… шедевры. Уничтожить их, и тогда мы его ослабим.       Нервный смех продрал горло, вырвался, как гром среди ясного неба.       – Ты от кого этой чуши набрался?       Себастьян явно не разделил мой приподнятый настрой и с нескрываемым недовольством сказал:       – Столь любимый тобой сотрудник Мёбиуса, их штатный психолог. И, думаю, в ее словах есть смысл. А у тебя что, есть другая идея?       – Полегче, Себастьян, просто… – я вновь осмотрела полотна и постаралась сосредоточиться, – это прозвучало так глупо. Но верно. Творения – его слабое место.       В его картинах имелась какая-то извращенная красота, которую не признавало общество. Война оставила на нем след, исказила восприятие, и мирные граждане с отторжением и недоумением смотрели на работы Стефано. Прежде, чем познакомиться с ним поближе на просторах подсознания, доктор Новак предоставил нам с Эдитой его личное дело для изучения. Меня любопытство понесло дальше, я отыскала некоторые из последних фотографий Стефано. Дичь, конечно, полнейшая – он предоставил в выставочную галерею Кримсон-сити фотографии рук, глаз, ушей, других частей тела.       Тогда мне это казалось отвратительным, но сейчас я даже не знала, чье безумие крепче. Или изящнее.       В ухо ударил щелчок взведенного курка. Скосив взгляд в сторону, увидела, что Себастьян направил на меня пистолет.       – У меня нет времени на игры, я должен спасти свою дочь, поэтому у тебя есть последний шанс сказать мне правду. Зачем тебя сюда послал Мёбиус, и что тебя связывает с этим больным ублюдком?       Все, кто направляет на тебя оружие, даже в рамках самообороны или из-за страха, можно считать врагом. Понятно, что Себастьяном движет желание спасти дочь, но мне что от этого? Не я ведь его дочь, ради меня он не будет сметать все на своем пути. Я бы не то, что ради своего ребенка (будь я матерью), я ради сестры могла убить любого.       – Опусти пистолет, Себастьян, – холодно попросила я.       – Только после того, как ответишь на мои вопросы.       – Я уже отвечала на них.       – Я хочу услышать правду, пока…       Да бога ради.       – Вот эта картина, – кивнула я на ближайшее полотно, вызвав у собеседника недоумение:       – Что?       – Ты ищешь вот эту инсталляцию. Я займусь другой.       – О чем?..       – Ты верно заметил, что Стефано можно задеть только через его творчество, но это лишь фотоэлементы, свои шедевры он спрятал где-то в другом месте. Нужно их найти. Я знаю это, потому что до твоего прибытия он не картины выставлял в городе, а изуродованные трупы девушек. Так что соберись и постарайся не психовать. Как только уничтожишь шедевр, приходи сюда. Удачи… господи.       Понятное дело, в спину он стрелять не стал, уж слишком растерялся из-за ответной длинной речи. Вот так оно и бывает, Себастьян, пока требуешь ответы от кого-то, получаешь лишь дополнительные указания.       Я отошла недалеко, остановилась посреди дороги и замерла, смотря пустым взглядом перед собой. Легкий звон ударил в правое ухо, вслед за ним раздался голос:       Нельзя отпускать его, позволять ему добраться до Ядра. Убей его, убей его и Ядро станет твоим.       Какие глупости, мне не нужно Ядро. Предложение звучало заманчиво, я прекрасно помню – теперь помню – чувство тотального контроля над сознанием. В прямом смысле слова ты становишься богом, по щелчку пальцев меняешь реальность. Но что толку от божественной силы, когда ты заперт в клетке? Я хочу выбраться отсюда, а не быть пленником до конца жизни.       А какая жизнь тебя ждет в реальном мире? Там ты никто, тебя сразу устранят, а здесь ты можешь жить вечно. Найди Ядро, убей Себастьяна, убей Стефано, убей всех, кто будет тебе мешать.       Иначе помешаю я.       Переступая с носок на пятки, я покачивала головой, пыталась сопротивляться голосу. Непонятно, кто со мной разговаривал – женщина или мужчина – в сознании все расплывалось. Что и говорить, сознание буквально лезло наружу, вытекало из меня черными узорами, уродливыми пятнами, но не этот голос. Он сидел глубоко внутри, прятался, как если бы и был мной. Может, он – это действительно я?       Ну же!       – Господи, – я схватилась за голову.       Птицы слетелись с округи, и расселись в ряд на крыше здания, на толстых проводах, и молчаливо наблюдали за мной. Какие же тайны вы храните от меня? Вырвались из меня, как стая коршунов, чтобы сожрать мои глаза, выклевать их за ненадобностью. Слепцу они не нужны, тому, кто не в состоянии увидеть правду. Но я хочу увидеть.       А для этого нужно перестать отрицать себя.       Достала из кобуры пистолет и задумчиво посмотрела на него. Что будет, если убить Себастьяна раньше Стефано? Это кажется кощунством и глупостью, первый мог бы помочь избавиться от второго, либо наоборот. Лучше уж наоборот – несмотря на жгучее желание увидеть хладный труп фотографа, меня переполняла грусть от мысли о его смерти. Смерти от чужой руки, а не моей. Нет-нет-нет, это личное.       Если мне не удастся убить Себастьяна, то как я могу замахиваться на Стефано? В этом мире у него куда больше сил, чем у меня. Пока.       – Ну ладно, птичка, – загнав пулю в ствол, я глубоко вздохнула и обернулась, – убедила, убедила.       Крутанувшись на пятках, я двинулась в обратном направлении, которым ушел Себастьян. На главной улице уже след его простыл, но когда я прокралась по проулкам дальше, осторожно выглянув из-за угла, увидела разве что пару оборотней вдалеке.       Куда он успел деться? Хотя, до отеля несколько путей и…       Звон. Снова этот звон. От него не то что уже мозг плавится, а трескается черепная коробка, и простым прикосновением руки вибрацию не унять. Что же ты делаешь? Я же пошла за Себастьяном, так что опять тебе не нравится?!       Сзади.       Обернулась, но за разноцветными пятнами перед глазами едва увидела чей-то силуэт. Но тело помнило знаки угрозы, ноги понесли меня прочь из проулка. Я успела свернуть за угол за секунду до прогремевшего выстрела. Бегать с винтовкой за спиной неудобно, но на нее практически не обращаешь внимания, ни на что не обращаешь внимания, когда голова идет кругом.       – Стой! Иначе выстрелю!       Блять, ну что за шутки?!       Я остановилась по требованию Себастьяна, да и вряд ли бы я успела хоть куда-то деться. В глазах все рябило, словно в поврежденной матрице, звон нарастал. Даже ударами не удавалось выбить его из головы.       – Зачем ты за мной пошла?!.. Эй! Что с тобой?..       Хотела бы и я знать, что со мной, кто пытался вскрыть мою черепную коробку и запустить в нее невидимые щупальца. Я с трудом выпрямилась и подняла взгляд на Себастьяна, стоявшего в четырех метрах поодаль.       Убей его – так говорил голос. Если убью, он меня оставит в покое? Оставишь же?!       Ты не должна его слушать.       Во мне горела злость, трудно не гневаться, когда не понимаешь, что происходит. Скрипя зубами, я сжала крепче приклад и подняла руку. Точнее, пыталась поднять – она будто увязла в густой смоле. Только удерживала ее не липкая жижа, а колючая проволока. Она обвивалась змеей, кусала ржавыми колючками, и с каждой попыткой выставить перед собой оружие она рябила, пропадала и снова появлялась.       – Что за чертовщина? – дрогнувшим голосом спросила я, принявшись сопротивляться сильнее. – Отпусти… отпусти меня.       – Марьям? Что с тобой происходит?       Дерьмо со мной происходит. И ты это видишь! Или не видишь?..       Глядя на Себастьяна, на его настороженный вид, что он готов в любой миг пустить в ход оружие, поняла одно определенно точно – он оставался слеп к ситуации. Не видел колючую проволоку, впивающуюся острыми ржавыми шипами мне под кожу, не слышал звон. Перед ним стояла сумасшедшая девушка, сломанная, как весь Юнион.       Сломанная. Не по своей вине, это все MOBIUS, из-за них у меня поехала крыша. Это злило до утробной ярости, вскипающей в груди. Что бы это ни было, иди к черту на рога! Галлюцинациям не одолеть меня, не склонить, и пусть они раздерут мою руку, оторвут, я подниму пистолет, но направлю его не на Себастьяна. А в место, где поселилось сумасшествие.       Истошный птичий крик навис над округой, привлекая внимание монстров и оборотней, которые помчались на нас с Себастьяном.       – Черт… – он выстрелил в приближающихся монстров, – прекращай дурить! Уходим!       – Я не могу…       – Что?! Что значит?..       – Не могу двинуться…       Проволока обвивала и ноги, карабкалась все выше, пока я пыталась согнуть руку и направить дуло пистолета к голове. Возможно, это поможет. Да, если умру, то определенно освобожусь, гениально! И Себастьян, похоже, сообразил, что меня удерживает нечто невидимое его взгляду.       – Черт!       Толпа уже в десяти метрах, монстры с горящими глазами сметут нас за секунды, поэтому, не раздумывая, мужчина бросился ко мне и схватил за руку. Надеялся вырвать из незримых пут. А в итоге его отбросило прочь.       Проволока ударила по нему змеиным хвостом, закрутилась вокруг меня и с той же легкостью отмела первую волну мутировавших горожан. Я ощутила свободу, словно удав нашел добычу вкуснее, однако он продолжал обвивать мои ноги. Я не решалась двинуться, в недоумении смотрела, как металлические нити живут своей жизнью, пронзая гниющую плоть монстров.       Не смей его слушать, не поддавайся.       Грохот разрывающихся снарядов заполонил голову. Но он уже ласкал слух в отличие от нестерпимого звона, и когда я рискнула поднять взгляд, увидела силуэт. Его оплетала проволока, держала в коконе, продолжающим отбивать монстров с горящими глазами. Внутри металлической сетки…       – Это еще кто?       – Это его творение, – неожиданно поняла я. – Это ее он создал.       – Кого?       Одну из жертв нашли в проулке, облаченную в металлические осколки, обвязанную колючей проволокой. С нее были срезаны куски плоти, обнажая белоснежные кости, а ее пустые глазницы смотрели в небо. Он пытался воссоздать образ Эдиты.       – Уходи, – шепнула я, не спуская взгляда с призрака сестры.       – Что?       – Делай, что должен, – отмахнулась я от Себастьяна, все еще пребывая в шоке от столь неожиданной встречи, – здесь тебе не место.       Он играет с моим сознанием? Нет, это невозможно, Стефано не под силу залезть так глубоко мне в голову, и уж тем более направить мне на помощь идентичную копию сестры. Ведь это не Эдита, не может быть она…       – Ведь это не ты, да? – Не спуская взгляда с жуткой абскуры, я направила на нее пистолет. Проволока уже не держала меня. – Скажи, что это не ты.       Словно услышав меня, девушка медленно обернула голову и показала бледное лицо с пустыми глазницами. Куда делись твои глаза, Эдита? Их тоже выклевали птицы?       Стреляй в нее. Она не твоя сестра.       Снова звон.       Не моя сестра. Но почему тогда она защитила меня? Не позволила пустить пулю в голову? А ты продолжаешь навязывать свои мысли?..       СТРЕЛЯЙ!       Испугавшись неожиданного крика, я нажала на спусковой крючок, и пуля ударила точно в лоб девушке, оставив черную дыру. Секунду она стояла, не шелохнувшись, а затем рухнула на спину, как деревянная кукла. Колючая проволока со звоном зацокала об асфальт.       Это ведь точно не?..       Утробное рычание монстров вернуло меня в реальность. Вернув самообладание, устранила оставшихся тварей. Эхо выстрелов разлетелось над улицей, оставляя за собой тишину. Себастьян ушел. Тем лучше, быть может.       Подойдя ближе к девушке, в кожу которой будто вросли металлические осколки и проволока, я сощурила глаза, присматриваясь. Это не могла быть Эдита, моя сестренка погибла. Смертью храбрых, смертью воина, защищая свою обитель до последнего… пытаясь защитить, вернуть контроль.       Не вернула, но…       Проволока неожиданно взметнулась вверх и обернулась кольцами вокруг моей шеи. Не знаю, успела ли я испугаться, но дикая боль от впившихся под кожу шипов и удушающая хватка заставила выронить пистолет и схватиться за металлическую нить. Я пыталась содрать ее с себя, но только могла смотреть, как убитый мною монстр обернул ко мне голову.       – Он внутри, – произнесла девушка звенящим голосом, – он все еще там. Это он сводит тебя с ума… я не позволю. Я должна защитить тебя.       Сейчас ты убиваешь меня, все сильнее сжимая металлическое кольцо на шее.       – Внутри… он внутри…       Он внутри. Кто – он? Как жаль, что нельзя спросить, и не только потому, что горло сжимали мертвой хваткой. Сознание ускользало. Но исчезло не в бесконечной тьме, а с яркой вспышкой.