Наше истинное я

      Эдита              – Вы не можете просто взять и оставить все так!       На своей памяти Эдита не помнила, когда в последний раз выходила из себя или повышала голос в порыве злости. Нестору Новаку удалось спровоцировать ее буквально парой слов, которые она, признаться, ожидала услышать.       – Я не собираюсь ничего оставлять просто так, Эдита, – в спокойной манере обратился к ней Нестор. – Но мне понадобится время, чтобы разобраться в проблеме. С таким мы еще не сталкивались.       – Что вам мешает разбудить мою сестру прямо сейчас?       – Последствия непредвиденного вмешательства, которые могут повредить ее рассудок.       Ее злило, что приходилось смотреть на мужчину снизу вверх. В этом чертовом инвалидном кресле она ощущала себя слабой и никчемной, не выглядела достойным оппонентом. Она и так не отличалась высоким ростом, а теперь…       Стиснув подлокотники и прикрыв глаза, чтобы сдержать растущее негодование, девушка все же не желала скрывать холодную злость:       – Что значит «непредвиденного»? – она глянула на Нестора. – Как можно было такое не предвидеть?       – Что сознание обычного пациента поглотит Администратора? Такого бы не случилось, действуй вы четко по инструкции. Вы соблюдали протокол безопасности? Следовали четко по инструкции?       «Будь ты неладна, Марьям», – подумала Эдита, оставаясь неизменной в лице. Она оглянулась на зал процедурной за толстым стеклом, где в капсулах продолжали лежать Марьям и Стефано. Так близко и так далеко. В стерильном свете ламп они все равно что мертвецы.       – Вы должны вытащить мою сестру, во что бы то ни стало, – ответила девушка, – тем более я все еще Администратор и ядро, я смогу отыскать ее…       – Нет, исключено.       – Простите?       – Пока мы не убедимся, что это безопасно, мы никуда тебя не подключим.       – И что здесь может быть опасного? Мы с Марьям связаны, я могу найти ее.       – Сознание – это не простая вещь, Эдита. Сознание твоей сестры и Стефано… я с точностью не могу сказать, что произошло. Их мозговая активность отклонилась от нормы, и простой стимуляцией не обойтись. Резонансная машина создавалась не для того, чтобы погружать людей в коллективное сознательное, а…       – Что вам мешает подключить меня?       Нестор явно хотел пуститься в хитросплетенные объяснения, но устало вздохнул, понимая тщетность попытки.       – Ты не сможешь найти свою сестру, потому что мы ее не в состоянии опознать. Если вмешаться электростимуляцией, есть риск не только повредить ее мозг, но и, в случае успеха, также усилить мозговую активность Стефано. Мы либо убьем их, либо укрепим доминирующую позицию… одного из них.       Конечно, Эдита многое упускала, когда ученые обсуждали процедуры и сыпали терминами, но словарного запаса у нее хватило для понимания собеседника. Она, признаться, опешила.       – То есть вы отказываетесь подключать меня лишь потому, что опасаетесь, что Стефано может и у меня забрать контроль? Это исключено.       – С чего такая уверенность?       – Потому что я способна действовать по инструкции.       – Хочешь сказать, что Марьям сделала что-то, что идет вразрез с политиками безопасности?       За высокой травой и грабли можно не приметить, не стоило ломиться напролом, грубой силой здесь не помочь. Несмотря на лояльность доктора Новака и удивительную откровенность с ними, испытуемыми, многое утаивалось. И это злило, Эдита прекрасно осознавала опасность положения, в котором оказалась Марьям. Дурочка. Это не место для нее, для такой импульсивной, для такой… наивной и отчаянной. И доктор Новак прекрасно понимал, что старшая из сестер сама виновата. Он мог бы списать Марьям, как провалившийся эксперимент, возможно, спишет, но…       – Хочу сказать, что мне по силам усмирить психопата.       – Но его еще нужно найти, – подметил Нестор, – мы сделаем все возможное, однако я не могу ничего гарантировать. Вы обе это прекрасно должны были понимать, когда подписывали договор. Хм… мне искренне не хочется ставить на вас крест, Эдита, этот проект очень важен для меня. Ты даже не представляешь, насколько.       Матерные слова так и кололи язык, Эдите стоило немалых усилий проглотить их. Как ей хотелось вырваться из лаборатории, хлопнув дверью, но она могла лишь неуклюже выкатиться на кресле-каталке. Это лишь разозлило сильнее, хотелось что-то разбить, сломать. Закричать, в конце концов.       Даже не представляет, насколько… все она представляет! Неожиданно представила! Когда она подписывала документы, пусть и со скептицизмом, но отважилась поверить красивым словам о погружении в мир подсознания. Бред, конечно, однако оплата за участие в эксперименте помогла отбросить сомнения. Пусть хоть ЛСД пичкают, главное, чтобы платили – в шутку подумала тогда Эдита. А они действительно кололи им психотропные.       Эксперимент Новака действительно казался чем-то выдающимся, особенно для столь непросвещенных людей, как они с Марьям. А на деле они запрыгнули в тонущую лодку. Фактически живя в этой лаборатории, трудно игнорировать слухи и разговоры персонала. Финансирование урезали, MOBIS куда сильнее интересовала работа доктора Хеменеса – машина STEM – для объединения нескольких разумов и контроля их одним сознанием. Подопытные умы становились частью личности Администратора, то есть Ядра, и могли ощущать его восприятия и воспоминания. С таким функционалом, который позволил бы проводить допросы или изучать память, работа Новака действительно проигрывала. Резонансная машина не делала из Администратора хозяина мира, к тому же сознание Администраторов ассимилировалось с сознанием подопытных.       А в STEM – нет. Хм…       – Эдита! Эй!       Неожиданная мысль помогла Эдите справиться с нахлынувшими эмоциями, только от дальнейших размышлений ее отвлек Анджей – бывший напарник бежал со всех ног. Похоже, ему доложили о случившемся.       – Тебе сообщили?       – Не в подробностях, но… – он пытался отдышаться. – С Марьям все в порядке?       Эдита перевела взгляд на дверь в лабораторию и апатично пожала плечами. К ней постепенно возвращалось спокойствие, тревога и нервозность уходили, как волна цунами, оставляя за собой лишь факты и изуродованную реальность.       – Я не знаю, – горько улыбнулась она, нагнувшись вперед и оперевшись о колени. Хотелось просто упасть.       – Может, уточнить у Илоны? Она должна знать наверняка, она ведь…       Медсестра. Эдита не сдержала смех – глумливый, каким с ней попрощался Стефано. Обращаться к Илоне за подробностями можно, но она предпочитала держаться от нее подальше. Последняя капля доверия исчезла к медсестре – медсестре, а? – когда Анджей влюбился в нее, как мальчишка, и вздумал жениться. И кем обратилась ангел милосердия?       – Можешь и уточнить, но ответ будет тот же. Они ничего не смогут поделать, пока ситуация не стабилизируется, а стабилизироваться она не планирует.       – Как и твои отношения с Новаком?       – Как и твои отношения с Илоной? – не постеснялась колкости девушка. – Какой месяц вы там уже откладываете помолвку?       – Прекрати.       Он присел рядом на холодный металлический стул. Такой же холодный, как и сердце его напарницы, похоже, хотя Эдита понимала, что лучше не давить на больное. В конце концов, с Анджеем они многое преодолели вместе, девушка искренне любила его, насколько позволяла ситуация.       – Мне не дадут подключиться к резонансной машине, – в опустившейся тишине прошептала Эдита. – Для доктора Новока я ценный объект, рисковать мной он не желает.       – Но это действительно опасно.       – Какое еще «опасно»? Этот психопат не знает, как пользоваться резонансной машиной, какие там подводные камни. Он не сильнее меня.       – Но это ведь опасно.       – Психопат подавляет сознание моей сестры, и если что-то не сделать, то… Марьям так просто не сломать, однако она чересчур нестабильна.       – Что-то вообще можно сделать?       Она понятия не имела, можно ли. И все же, несмотря на пугающую тень MOBIUS и страх Новака перед закрытием проекта, Эдита ни за что не оставит Марьям. Что ей терять? Руки оторвут?       – Хеменес.       – Хем… а причем здесь доктор Хеменес? – растерялся Анджей, но от девушки не укрылось, что его голос не просто дрогнул, но и стих.       – Его проект. STEM. Он может помочь.       – Ну, это не его проект.       – Не его проект?       – А-а… черт.       Вот это уже интересно, и оставлять без внимания нервозность собеседника Эдита не собиралась. Если Анджей избегал смотреть не то что на нее, но и на камеры слежения, которых здесь чертова гора, то дело стоящее. Она вцепится в эту возможность, как голодная собака в гость.       – Анджей… – угрожающе зашипела девушка, – что не так с этим проектом?       – Я не должен тебе говорить.       – Уже сказал. Что не так? Я что, кому-то расскажу?       Будь он неладен, все еще не решался, и Эдита прекрасно понимала почему. Не имела права винить его, ведь он не создан для работы, которой его наградила милая Илона. Затянула всех за собой.       – Я свою сестру не брошу. Ты ведь сам понимаешь, что это неправильно, так нельзя. А если бы там оказалась Илона? Ведь она могла. Она участвовала с нам в сессиях. И тоже могла быть заперта в голове у этого убийцы. Тогда бы ты жопу рвал ради…       – Я понял, Эдита, – шикнул на девушку мужчина, едва не хватаясь за голову от наступающей тревоги. Ведь напарница не врала, место Марьям спокойно могла занять и Илона. После этого случая Нестор наверняка запретит своей падчерице лезть под нож. – Господи… В общем, к Хеменосу лучше не соваться, его полностью купил MOBIUS, и он не под каким предлогом не поможет нам, даже чтобы насолить Новаку.       – С чего вдруг? – удивилась Эдита.       Анджей едва не до шепота понизил голос:       – Он присвоил работу себе, а когда настоящий создатель STEM узнал об этом… ну, скажем, с этим проектом не все гладко. Мёбиус относится к Хеменесу более лояльно, так как он не проблемный. А сейчас… это мутная история, ходят слухи, что от создателя STEM избавились, я не знаю.       – Тогда мы пойдем к Хеменесу.       – Хеменес – эгоистичный и продажный, он воспользуется вами в лучшем случае.       – Меня устроит сам дьявол, если это поможет спасти Марьям.       – Но какой смысл ему помогать тебе?       Хороший вопрос. Эдита нервно поддевала ногтями мозоли на ладонях, обдумывая варианты.       – Как насчет закрытия проекта Новака? И передачу финансирования на проект STEM?       – ЧТО? – едва не шепотом заорал Анджей и не удержался от того, чтобы осмотреться. – Ты хоть думай, что говоришь.       – Если проект Новака потерпит неудачу, я согласна перейти работать к этому Хеменесу. В контракте, который мы подписали, черным по белому сказано, что мы работаем на Мёбиус, а не Новака.       – Нельзя так шутить с этими людьми, нельзя, Эдита. Да и как ты сможешь убедить Хеменеса помочь тебе?       – Мои показатели превосходны для синхронизации с резонансной машиной, подойдут и для STEM. И если его не убедят бумаги, он может увидеть все воочию.       – О чем ты?       – Он подключит меня, Марьям и Стефано к STEM. В STEM Ядро может подстраивать не только реальность под себя, но и напрямую воздействовать на чужие сознания, и никто у него не перехватит контроль.       – Это безумие… Как ты это себе представляешь? И как?.. Господи… – Анджей перевел дыхание, от волнения у него почти что тряслись руки. Он постарался взять себя под контроль. – Мы не сможем это провернуть. Как я понял, Марьям и Стефано нельзя отключить от резонансной машины, иначе это скажется на их сознании. Повредит мозг или еще что. Да и откуда ты знаешь, как работает STEM?       – Все здесь люди, болтать умеют, а я – слушать.       – И STEM так просто не перенесешь. Как я слышал, это довольно огромная штука. Да и если бы мы смогли, повторюсь, мы не можем отключить Марьям и Стефано от машины.       -Хм… вообще, не совсем так, – подметила Эдита и потянулась к шее, нащупав под волосами тонкий шрам. – Мы подключаемся к резонансной машине через церебральные чипы. Из лаборатории Марьям и Стефано не увозят, только чтобы следить за показателями. По сути, ничего не изменится, если их перевезти.       – А ты уверена?       – Вот и узнаем. В конце концов, не спроста нам в голову зашивали эти чипы. Ну так что? Ты поможешь мне?       – Ох… Это безумие, Эдита, ты же понимаешь.       Безумие ли? Блуждать по чужому сознанию – вот что можно назвать безумием, но уж никак не желание спасти дорогого человека любым способом. Даже подставляясь под пули. Жаль, со Стефано получилось иначе, на фотографа Эдите было плевать с высокой колокольни, но ей требовалось исполнить свой долг. Она понимала гнев Марьям, но в отличие от сестры не имела права его показывать. Ибо, показав его однажды, она камня на камне не оставит.

***

      Просыпаться во сне. Ох, это ли не безумие? Чудаковатость и странность? Очередной фокус, на который способно подсознание? Да, пожалуй, именно так. Фокус. Но фокусы я терпеть с детства не могла, тут же возникали ассоциации с уродливо загримированными клоунами в цирке. Огромное пространство, пахнущее сладкой ватой, попкорном и навозом. Мама любила водить нас с Эдитой в места большого скопления людей. Там было безопасно. Безопаснее, чем дома.       Мама… знала бы ты, что с нами происходит сейчас, что бы сделала? Жива ли ты вообще? Мы выпорхнули из отроческого гнезда, как птицы, едва расправив крылья. Может, ты пыталась улететь вслед за нами, да грозный охотник поймал тебя в силки?       Пора просыпаться. Воспоминания ничем не лучше ложных историй, которые навязал MOBIUS. В какой-то степени возвращающиеся моменты прошлого не приносили радости, и пока что я не могла вспомнить, как умерла сестра. Точнее, знала как, но не помнила подробностей. Период после провального эксперимента Нестора Новака и нынешним моментом превратился в кашу.       Шорох привлек внимание. Я ощутила себя, лежащей на жестком полу, в темноте, которую рассеивал красный свет. Резко открыла глаза. И не поняла, что сильнее удивило – клетка, в которой я оказалась, или девочка, отпрянувшая от неожиданности. Упала назад и поспешно отползла, как от голодного волка, приметившего беззащитную добычу. Даже лестно.       Что делала девочка в помещении, напоминающем каморку сторожили или подпольную гримерку – вопрос любопытный. Что вот я здесь делала, вполне объяснимо, недоумение вызывала лишь клетка, чьи толстые прутья не сломать так просто. Для убедительности я потрясла их. Результат – легкий металлический лязг.       Вернула взгляд к девочке – она продолжала смотреть на меня, но без былого испуга, уже с любопытством. Короткие черные волосы, миловидное лицо с розовой кожей и широко распахнутыми глазами.       – Ты Лили, да?       Скажи мне, что найду пропавшего ребенка в логове серийного убийцы, живого, черт бы кто поверил. Девочка плотнее сжала губы.       – А я из полиции, – не прерывая зрительный контакт, похлопала пальцем по нашивке на рукаве. Заляпанной и порванной. – Неожиданный поворот событий, да? Кажется, тебе придется меня спасать.       Но Лили продолжала дуться, смотреть с недоверием.       Блин.       Да ради всего святого, ты же Ядро, разломать не то что решетку, а смять Юнион, как бумажку в кулаке, тебе ничего не стоило! Потерять, блин, тупого ребенка в STEM, потерять Ядро, дать ему уйти, как зайцу от охотника. Она маленькая девочка, не способная выстраивать сложные планы побега, манипулировать пространством подсознания, и какого…       Ладно, закрой глаза и выдохни. Бомбить на ребенка – последнее, что тебе нужно. Посмотри на это с другой стороны, у тебя под носом Ядро системы. Сломай клетку, схвати девчонку и… фак. А дальше-то что?! Это ведь не резонансная машина, где можно перехватить контроль, алло!       Раздавшиеся в коридоре шаги испугали Лили, она шумно вздохнула и юркнула под стол. Можно с тобой, малышка? Сделаем вид, что нас нет. Глядишь, и не заметят.       Прекращай этот цирк, ты должна добраться до Ядра.       Какие все умные, аж тошно.       Не передать словами, как унизительно смотреть из-за решеток клетки снизу вверх на охотника, который поймал тебя в момент слабости. Я помню – а помнить в моем положении дорогого стоит, – как ярость закипала при одном взгляде на тебя. Не потому, что ты катастрофа вселенского масштаба, из-за которой погибают сотни людей. А какой-то мимолетный, случайный пиздец, благодаря которому я свернула на кривую дорожку.       – Рад видеть, что ты в полном здравии, – не без глумливости подметил Стефано, – насколько это возможно.       Я нахмурилась. Дернула за решетку. Еще и еще, пока воздух не зазвенел, и довольная улыбка не сплыла с лица мужчины.       – Прекрати! – крикнул он, но не имея эффекта, ослепил меня вспышкой фотокамеры. – Тс, невоспитанное ты животное.       Зажмурившись, перестала трясти клетку. Слов не хватало, чтобы наорать на тебя, Стефано. Засунуть бы твой фотоаппарат тебе в задницу. Но с этим можно повременить.       – Зачем ты меня спас?       Он стоял в пол оборота, раскладывая листы бумаги – фотографии? – на небольшом столике под тусклой лампой. Лили, украдкой выглядывая из-под стола, посматривала то на меня, то на Стефано, то на полуприкрытую дверь. Я же, перехватив взгляд девочки, кивнула на молоток в ведре с инструментами. Все лучше, чем пустые руки.       – Мне всегда нравилась твоя сестра, природа наградила ее кукольной внешностью – белоснежная гладкая кожа, симметричные черты лица, мягкий контур щек и подбородка. – Он мечтательно вздохнул. – Ты извратила ее представление, разве я мог не вмешаться?       Подобный ответ вызвал у меня смех. А девочка, проигнорировав мою просьбу, осторожно поползла на четвереньках к двери.       – Ты сейчас говоришь о девушке, чьей задачей было изнасиловать твой мозг.       – Только донимала меня ты, а она оставалась в стороне молчаливым наблюдателем…       – Ну наблюдала она лучше тебя, – усмехнулась я, заставив собеседника в недоумении оглянуться. Я пояснила: – Твоя мышка вот-вот уползет.       Нахмурив брови, Стефано резко обернулся и заметил, что Лили практически удалось сбежать. Его лицо исказила злость, девочка в ужасе отпрянула, издав писк. Мужчина попытался схватить ее, но она юрко вернулась в свое укрытие. Картина вызвала у меня искренний смех. Но что действительно удивило, так это реакция Стефано:       – Я думал, ты дашь ей сбежать, – сказал он, и закрыл дверь, чтобы избежать сюрпризов.       – Пф, эта мелкая отказалась дать мне молоток. Явно не командный игрок, а?       Высунула язык, подразнив девочку, которая одарила меня обиженным взглядом и надула губки. Меня это позабавило, а вот мужчина не нашел ничего смешного.       – Что ты так на меня смотришь? – спросила я, не переставая улыбаться.       Он подумал немного, не находя ни единой веселой мысли, и с каким-то смирением произнес:       – Сначала мне казалось, что ты притворяешься, либо всему виной забытые воспоминания. Но, похоже, в психиатрической лечебнице у тебя действительно что-то стало с головой. Хм… – он бодро улыбнулся, – думаю, это даже к лучшему. Ты стала более яркой, забавной.       – Подожди, – неожиданно напряглась я, – то есть ты помнишь, что тебя привозили в ту лечебницу? Маяк?       – Привезли? – теперь пришло время Стефано негодовать. – Или мы говорим о?..       Недоумение на моем лице, похоже, оказалось чересчур ярким, чтобы остаться незамеченным.       – О-о, так ты не помнишь, – произнес Стефано с нескрываемым наслаждением, – печально не помнить… хотя, возможно, и к лучшему. Не помнить, как погибла твоя сестра.       – Что?..       Сердце пропустило удар от неожиданной вспышки – тугой узел боли в груди, острая мигрень и чувство опустошающего ужаса. Тело отозвалось на воспоминания бурей эмоций, однако воспоминания до сих пор скрывал кислотный туман, напущенный MOBIUS. Я начала задыхаться, а еще злиться.       – Что там произошло? – Впившись в прутья, едва не закричала я. – Что ты помнишь?!       – Ох, я бы поболтал, но время поджимает. К сожалению, у меня появился слишком настырный поклонник. Не оставлять же его без внимания? А вы пока посидите, и никуда не уходите, – указав на нас с Лили, сказал Стефано и добавил на пониженных тонах: – Бегать за вами никакого удовольствия.       Смотреть ему в спину все равно, что наблюдать, как за надеждой захлопывается дверь. Я шумно задышала, стиснув челюсти, в истерике принялась трясти прутья решетки, едва ни крича от досады.       Прекрати это, воспоминания не важны. Важно выбраться отсюда, заполучить Ядро и…       – Замолчи! – закричала я на голос в голове. – Заткнись! Тебя никто не спрашивал! Чем бы ты ни был, заткнись! Стефано знает, он знает, как умерла Эдита, он скажет мне. Я должна знать!       Это ничего не даст!       – Это даст ВСЕ!       Я с такой силой ударила по прутьям, что от громкого звука не только Лили забилась дальше в угол, но и по кулакам пробежала острая боль.       Спокойно. Трудно сохранять спокойствие, когда раздражение и ненависть распирали грудь изнутри, рвались дикой стаей птиц сквозь ребра. Обжигающую ярость вызывали не столько голоса в голове или Стефано, сколько проклятое неведение. Кто-то намеренно заблокировал воспоминания. Последнее осознанное воспоминание – подключение к резонансной машине, но вместо Стефано в мир снов с нами отправилась Илона. Я закрываю глаза, а потом уже ношу форму помощника шерифа и скучаю в душном офисе участка.       – Остались только чувства… остаточные фрагменты, – втянув шумно воздух через нос, я отползла в дальний угол клетки и схватилась за голову. – Мёбиус стер все… все, что важно.       Это не важно, пока ты не освободишься. Я могу подсказать, что было, если послушаешь меня.       – Ты знаешь, что было?       Я многое знаю.       Нет, ты всего лишь голос в голове, возможно, пытаешься обмануть или свести с ума окончательно. Нет-нет-нет, пока что я и без тебя справляюсь. Пора собраться с духом, Марьям, и выбираться отсюда. Ты ведь Администратор – была им, и у тебя есть сила изменить свою положение.       – У нас есть сила выбраться, – непроизвольно прошептала я.       У нас. Хм.       Добраться до Ядра. Стать Ядром. Нам не нужна сила Ядра, чтобы подчинить этот мир, однако потребуется приложить немало усилий. Пока девочка является сердцем STEM, никто не будет в силах переписать мир на свой лад. Значит, пока девочку не отключат, не вырвут из кошмарного мира, никто не в состоянии стать нынешним королем.       Либо поглотить ее, уничтожить.       – Тогда начнется замес… ну, он в любом случае начнется. А Себастьян может оказаться полезным.       Если он вытащит девчонку, Мёбиус вернет ее на место.       – Но прежде он должен уничтожить тех, кто встанет у него на пути. И Стефано не единственный…       Крепче обхватив колени, я нахмурилась, присматриваясь к Лили. Как только Себастьян найдет ее, MOBIUS в любом случае потребуется отключить девочку от системы, хотя бы на короткий период времени. Этого отрезка хватит… для чего-то.       Но пока я в этой клетке, ничего и не произойдет. Будем решать по одной проблеме за раз, верно?       – Верно, верно.       Посадил меня сюда Стефано, однако эти прутья ничто в сравнении с моей силой. Одной мыслью я выращивала буреломы, возводила стены и ломала подсознание пациентов. Все равно что разбить горный хрусталь. С металлом сложнее, но это все в моей голове, и раз творца нет поблизости, я подчиню все себе. Своему сломанному подсознанию, голосам, зудящим без умолку.       Эдита ломала препятствия, сосредоточившись на цели. Что мне мешает?       Решетка стала центром моего внимания, я представила, как она вылетает и резко выставила руки перед собой. Ничего. Ладно… еще раз.       Ничего.       Еще раз.       – Да твою мать! – в ярости воскликнула я, ударив кулаком по полу.       От удара по хлипкому дереву пробежала дрожь, стены затряслись, сбрасывая элементы декора, а вместе с ними и пыль. Какие порой удивительные вещи происходят, не находишь, мой таинственный воображаемый друг? Молчишь?       Прислушавшись к тишине, перебиваемой испуганными вздохами Лили, я нервно засмеялась. Так неожиданно пришло осознание, почему не меня, а Эдиту сделали главным Администратором, Ядром. Нестор множество раз повторял, что наша мозговая активность схожа в большинстве показателей, однако ему импонировало хладнокровие Эдиты, а не мое буйство.       Но это не резонансная машина, здесь каждый сам за себя. Я покажу свое внутреннее «я», откопаю, вырву с корнем, выклюю ослепленные глаза, чтобы, наконец, увидеть истину. И больше не стану прятать ее за сломанной маской.