— Даниил Владимирович! — Добрый день, Кира, — ответил он, рассматривая меня — я знала, что он успел заметить, как моя короткая атласная юбка задралась, пока ноги были закинуты на стол, — и, надеюсь, что вид его скорее обрадовал, чем расстроил. — Чем могу Вам помочь? — спросила я; обычно преподаватели просили меня напечатать что-то на кафедральном принтере, или прислать список группы, у которой должна была быть пара — в общем, использовали меня как секретаря. — У вас есть кофе?

Исповедь — тревожный сон, от которого я просыпаюсь в холодном поту. Вязкое и невозможное — в холоде, чужих руках, спокойствии и отвращении, которое прячется под возбуждением. "Мне больно, но я должна, но кто же ответит мне на вопрос: есть ли кто-нибудь в этом мире, чтобы мне помочь?"

Мы на семьдесят метров выше, чем любая душа на Малиновского. Я проваливаюсь в первородный крик.