У Арсения на бледной шее ещё не остывшие поцелуи, а Антон в своей жизни губами касался лишь маминой щеки.

История про конченого Маэстро Попова, который давно не кончал, и про Антона, которому выпал шанс это исправить. (P.s: любовные интриги уровня тайских gay-drama, трудо-выебудни и разбор полётов прилагаются)

Поз говорит, что Шасту нужно перестать так громко думать об Арсении Сергеевиче, иначе каждый телепат в радиусе тысячи километров будет знать о его любимых категориях на порнхабе. Воля говорит, что Арсению бы Пушкина перечитать и перестать загоняться по поводу и без. Серёжа говорит, что все они какие-то ебнутые, особенно Оксана, но у неё это изюминка, а у остальных - заебинка.

Мужчина слышит его всхлип, сорванное дыхание, болезненный стук его сердца и блаженно прикрывает глаза, любовно оглаживая чужую ладонь. Эйфория тягучей патокой наполняет его мёртвое сердце, пока мальчишка бьётся в исступлении от переизбытка чувств, и теперь он сделает все, чтобы эта обреченная душа была последней из тех, что он когда-либо касался. «Когда ты влюбился в меня, я уже любил тебя сотни лет.»