Заброшенный скейтерский парк становился отрадой для бесцветных, обителью для потеряшек, грелкой для драных грудных клеток и по-настоящему тëплым приютом для беженцев от реальности. Ребята именовали его по-простому «своим местом», а парк радушно впускал таких, как они. Он без тени лукавства предрекал, что однажды раны непременно затянутся, боль утихнет, примчится лето: желанное, согревающее зияющую пустоту светлыми лучиками надежды. Однако сердцем была вовсе не заброшенная площадь, а они сами.

Маленькая история о том, как в одну новогоднюю ночь двое подростков портили дружбу. Спонсором откровений стала тëплая бутылка вишневого шампанского и предательски притягательные черничные губы.

Возвращаясь в деревню к бабушке спустя одиннадцать лет, Сынмин надеялся лишь на то, что сможет отдохнуть от серости многоэтажек и огромного удушающего мегаполиса, но даже представить себе не мог, что одинокая хижина на отшибе станет для него настоящим домом. Хозяином этого места оказался молодой человек с зелёным вычурным глазом и рыжей копной волос, по совместительству —загадочный мальчишка из далёких детских воспоминаний.

- Это конец пособия? - кивок, - Ну в теории я, может быть, и разобрался плюс-минус как это работает, но вдруг на практике целоваться окажется куда сложнее, чем я ожидал, и что мне делать тогда? - Хёнджун, скажи мне на милость, чего ты от меня хочешь? Тебя поцеловать, чтобы ты понял, как это делается или чего ты добиваешься? - не выдерживает Сынмин, и выпаливает эти слова как-то слегка раздражённо и вымотано. - А можно?