Обезумев, бросается на стены — Варя прикосновениями ползет ниже, трогает-трогает, тает, рассыпается. Бесёнок скачет, властью упиваясь своей собственной, катается по полу — Варя кусает, целует поверх следов от зубов, Дженнифер выгибается, руку в волосы запускает, тянет на себя, губами в Варькины — горькие — врезается, не контролирует.

— Не задавай такие сложные вопросы, — просит тихо. — Я думать даже над тем не хочу, все ли у тебя с головой в порядке, — она руку в волосы запускает. Для язвительности пущей ей только пальцем у виска покрутить не хватало, но от жеста такого сдерживается. — Или у меня, — добавляет тише.

— Я чувствую, что выбор есть, и я точно знаю, что он тебе не понравится, — Варя глаза щурит забавно. — Ты же у нас праведная католичка, а я… — Колдовка лесная без правил, — напоминает и носом щеку задевает Варькину. — Но, впрочем, то, что было когда-то — это не так важно, потому что сейчас я выбираю тебя. AU, где Дженнифер, скрываясь от Святой Инквизиции, бежит из Италии в Россию, а встретившаяся на ее пути Варя ей в этом помогает, укрывая в собственном доме.

И Варя, сигарету поджигая, над тем задумывается, что не заслужила: ни Дженнифер, как человека, ни того, чтобы ее пригревали здесь и сейчас. Но кого бы — себя или Бьянки — убедить она ни пыталась, вывод все равно другой напрашивался: нужна, как воздух, как музыке — тишина, как космосу — числа. И Дженнифер ей, и она Дженнифер.

— «Tesoro», кстати… — шепчет в поцелуй, а рука её продолжает движения ритмичные, почти беспорядочные, но такие… Четкие, будто маршевый ритм, будто пытается не сбиться, будто считает про себя и забывает абсолютно, что существует что-то большее, чем они сейчас. — Это… — выдыхает вместе с Варей, снова затыкая её поцелуем наглым. — Это сокровище.