Он нуждался в нем. В этом грубом, безбашенном и неправильном во всех смыслах парне, который из всех оказался важным настолько, что отпустить его уже было невозможно.

«Он достал его из одного круга ада, чтобы забросить в следующий, и сам же вытащил его оттуда снова. Он убил в нем Элая Хилла, заставил его похоронить себя, чтобы потом опять вытащить его на свободу. Каждый чертов раз он убивал его, а затем воскрешал вновь.» Сможет ли человек, который оставил после себя лишь страх и кровь, вытащить Элая из ада? Или утащит его за собой?

Мысль о пустом месте, которое занимал Барри, - тишина после хлопнувшей за ним двери, его шутливые комментарии, врывающиеся в мысли Рейфа, его непредсказуемость - это не было страхом одиночества, это был страх остаться наедине с самим собой. С чувством вины, яростью и глубоким страхом, что он нужен кому-то только в таком извращенном и больном смысле.

Адам провел носом по его шее, скользнул руками выше по его талии, прежде чем обхватить его лицо ладонями. Он нежно вытирал слезы с его щек, мягко целовал уголки его глаз, чувствуя соль на губах. - Прости, прости меня... - шептал он, отчего Юджин рыдал сильнее. - Прости, милый мой, прости.

Он смотрит на Леона, любуясь его лицом в лунном свете, тем, как волосы падают на лоб, изгибом носа и надутыми губами. Он бы все отдал, чтобы протянуть руку и прикоснуться к нему, запустить пальцы в его волосы, проследить линии его лица. Но он не делает этого. Он молчит, ведя внутреннюю борьбу между головой и сердцем. Он пытается сосредоточиться на звёздах над головой, на тихих звуках океана вдалеке, но его мысли постоянно возвращаются к мальчику, лежащему рядом с ним.