«Кофе горький», — всплывает у Лололошки в голове. Джону это подходит. Он такой же невыносимо горький и прилипчивый, как кофейная гуща на дне чашки.

Джону идут любые наряды, Лололошке нравится это. Ло не нравится Хеллоуин. И Новый Год. Да и любые праздники. Но ради Дейви он может потерпеть, ради этого глупого трепета в животе, ради замирания собственного сердца, ради чужой ухмылки на губах, ради вечера, снова проведённым вместе.

У Джона всё легко. Он берёт что хочет и делает всё что ему вздумается. Буйный ветер на просторе, такой вольный, такой дерзкий. Так и хочется хорошенько врезать ему каждый божий раз, когда он начинает нести этот бред про свой гений. Но единственное, что в итоге делает Ло — рассеивается в стонах удовольствия по ночам, сливается с самим собой, со своим альтер эго, целует мокро-мокро, а после лежит, уставший и вытраханый, нежно гладя своего любовника.

Питеру Паркеру нет места в Нью-Йорке, Питер Паркер — одно пустое блёклое лицо, утерянное среди остальных миллионов лиц, без истории, без прошлого и будущего, безымянное, никому не узнаваемое. Человек-паук — угроза, недоразумение, вершащее самосуд, Человеку-пауку не доверяют, его боятся, презирают. Люди идут за толпой, а мнение толпы образует и лепит такие верхушки как СМИ. Люди не любят того, чего не понимают, а Питер не понимает самого себя. Это было обречено на провал с самого начала.