«Я живу в общаге! Я должен уметь готовить, чтобы не умереть с голоду. Да и чего трудного в простой яичнице?». Оророн, который мог испортить яичницу ещё на этапе разбивания яиц, был с ним совершенно не согласен. Ифа лишь закатывал глаза устало, вручал ему в руки чертовски вкусный кофе и велел пить и помалкивать. Ну Оророн и пил, залезая на кровать с ногами и прижавшись уютно к боку Ифы. И помалкивал.

И он больше даже не видит смысла сопротивляться. Не теперь. Не сейчас. Не ему. И это – самое страшное. Бубнёж Пугода успокаивает. Горло, разодранное сухим кашлем, болит не так сильно. Боль глушит чужой голос. Господи, лишь бы он никогда не затыкался