Уже два года прошло с тех пор, как Осаму Дазай умер. Два года, наполненные пустотой. Но эта пустота не была молчаливой — она нашептывала его имя, шуршала в забытых бумагах на столе, звенела в стаканах, разбивающихся на полу, и, наконец, начала являться перед глазами. — Что, Чуя, уже и здороваться разучился? — Знакомый голос разорвал тишину.

«Если мы сгорим, то сгорим вместе» — эти слова шатен говорил однажды.

На крыше старого дома, где время казалось остановившимся, вечер укутывал город тёплым тёмно-синим одеялом.

в комнате царила тишина, нарушаемая лишь легким потрескиванием поленьев в камине