Энид, чьи чувства к Уэнсдей достигли критической точки, обращает нервстраченную нежность против самой себя, как единственный способ заглушить холод.

Что делать, если единственный человек, который понимает твою одержимость делом, — это тот, кого ты ищешь? Для Дженны убийство — это высшая форма искусства. Каждое преступление — тщательно спланированный перформанс, сцена, где она и режиссер, и главная актриса. Её шедевр должен быть безупречным. Для Эммы Майерс каждое новое дело «Театрала» — это шаг к профессиональному и личному выгоранию. Она одержима поимкой маньяка, чьи преступления одновременно ужасают и гипнотизируют своей точностью.

Дженна всегда держала себя в руках. Сабрина никогда не знала, что это значит. Одна церемония, одно место рядом — и вдруг строгий порядок рушится. Что делать, если твоя соседка по креслу смотрит слишком пристально, улыбается слишком откровенно и явно не собирается отпускать?

Сыль Ги всегда была невидимкой. Тихая, незаметная, удобная. До тех пор, пока школьный врач не выписал ей таблетки. Теперь у нее есть Джэ И. Идеальная. Уверенная. Безупречная. Джэ И знает, как поставить на место обидчиков. Джэ И не боится говорить то, что думает. Джэ И становится лучшей версией Сыль Ги — той, о которой она всегда мечтала. "Ты уверена, что она настоящая?"

Что остается, когда чувства умирают? Когда мир теряет краски, а боль – остроту? Мафую Асахина давно перестала чувствовать – она лишь наблюдает за своей жизнью, как за чужим сном, оставляя на коже отметины в тщетной попытке пробудить в себе что-то. Но Канаде не верит в пустоту. Она верит в теплоту рук, в соленый вкус слез, в поцелуи, которые, как молитвы, повторяет снова и снова – настойчиво, отчаянно, безнадежно.