Умел же Дазай — распутник еретивый, — вскружить голову всякому, на кого падал взор его мутный. И не устоял пред чарами его князь наш, Фёдор Достоевский. И пал он — не от меча вражеского, а от любви, ядом сладким напоённой. Пал князь в объятия опричные, ведая: там, среди глаз этих ласковых, куда теплее, нежели на троне. Понял он: не к спасению ведёт сия любовь, а к гибели верной. И принял он её без страха — ибо где был Дазай, там и погибель казалась милостью...

Любовь не алкоголь, но пьянит его так же сильно. Он ищет её в виски, в случайном сексе, в чужих объятиях, в шуме клубов и в пустых улицах ночного города, надеясь забыться, пока сердце льётся к тому, кто никогда не ответит взаимностью. Дазай любит Куникиду. Но он слишком сложен и непредсказуем, чтобы соответствовать его идеалам. А Куникида слишком принципиален — он никогда не позволит себе полюбить того, кто не вписывается в его строгую картину мира. И это больно.