Милая серая мышка сама хотела быть пойманной…

— Тогда дыши подальше от выхода и от меня, — сказала Инга тихо, почти мягко, но с легкой колкостью. — А то все подумают, что мы вместе ушли. Нам это ни к чему, правда?

Пятнадцать лет тишины оборвались похоронным звоном. Харпер вынуждена совершить паломничество к руинам своей прошлой жизни — туда, где когда-то было оставлено всё, что ей дорого. Это возвращение к финалу, который она сама когда-то написала, но что, если за последней точкой скрывается начало новой, еще более сложной главы?

Я всегда думала, что люблю свою работу. Гордилась этим призванием — вкладывать в юные головы знания, наблюдать, как они пускают корни и прорастают первыми зрелыми мыслями. Мне искренне нравилось, когда их сознание очищалось от детского шума, обретая форму. Так тянулось долгих пятнадцать лет. Ровно, размеренно, благополучно. Пока на моем пороге не появилась она. Маленькая дрянь.

многие подумают, что она моя муза. нет. муза — это что-то эфемерное, появляющееся в момент рождения идеи, которая не гладит тебя по голове и уж точно не опустится на колени, чтобы сделать приятное. муза — сволочь и дрянь, которая не дает мне спать по ночам, порой путает мысли, торопит написать то, что мечется в голове и желает сбежать. с музой у нас абьюзивные отношения, а с ней… с ней я забываю обо всем, и поэтому она особенная.