Натаниэль не стал беглецом. Он стал мясником — по воле отца, с ножом вместо игрушки и кровью под ногтями. Эндрю видит его во снах: рыжего ребёнка с пустыми глазами, а потом — шрамированного парня, пахнущего ирисом и железом. Реальность стирает грань. Двое сломанных инструментов, которые не умеют любить, но умеют ненавидеть. Достаточно, чтобы остаться рядом.

Хроника одного вечера, сломавшего три тысячи лет