Для Рогозиной потерять контроль — всё равно что проиграть. Поэтому она держит эмоции в кулаке, прячет сомнения за приказами, а страх — за резкими словами. Но чем крепче она сжимает этот кулак, тем больнее становится внутри. Ревность толкает её на поступки, которые она потом не может себе простить, а гордость не позволяет попросить прощения. И тогда она делает то, что умеет лучше всего, — выстраивает стену, отталкивая единственного человека, который отчего-то стал значить для нее слишком много.