Она должна была — она могла — сама приходить к нему. Подставляться. Давать. Давиться гордостью, забывать об убитых родителях, не вспоминать навечно застывшего лица Фенуэль под серым покрывалом. Позволять раздевать себя, раздевать его, впускать его язык в свой рот. Раздвигать перед ним ноги, принимать его — податливо и влажно. Хрипнуть от стонов, плавиться и сгорать в его руках — на нём. Тонуть в горячей, липкой, сладкой, грязной похоти. И просить ещё.

Кровь гордых клинков течёт в жилах великих правителей тысячи лет. И только Боги знают, на что приходится идти, чтобы движущие её сердца продолжали биться.

У каждого выбора есть последствия. Тисс предстоит сделать ещё один.

Когда вечер замирает в ожидании грозы, в голову приходят разные мысли. Тай вспоминает — невольно, против воли — те вечера, когда воздух в покоях был таким же тяжёлым. Тай думает о нём, ещё не рождённом, но будто бы уже обречённым от того, что назван так.

В тихий вечер рождается прозрение о несправедливости.