Он вспомнил катану, висевшую на поясе и то, как пробирался через траву. Вспомнил, как стоял по щиколотки в воде и наблюдал за человеком в чёрной одежде. Вспомнил пристальный взгляд синих глаз. А ещё то, как запускал пальцы в тёмные волосы, закрывал от удовольствия веки…

Это было знойное и сухое лето в Техасе впервые столь удушливое за много лет, понёсшее за собой засуху зерновых культур, выжженные плантации, множественные пожары, вымирание скота, обливание людей потом, рекордно низкий уровень воды и прочие несчастья. Был год, когда фанатики ждали конца света; когда одно из озёр окрасилось в красный цвет; когда люди молились в своих домах за то, чтобы пошёл дождь и за то, чтобы Бог простил человечество за его грехи.

- И вот что, мама. Казалось, он задумался, уставившись на нее – его словно тревожила какая-то мысль, которую он не мог сформулировать. - Это правда, что ты знаешь много легенд? - Ну, достаточно, - ответила она, склонив голову. - Насколько много? - Настолько, чтобы усыпить тебя, моя любовь, - улыбнулась она и вернула его обратно под одеяло.

- Ты знаешь, Анна, - обратился он однажды ко мне, - я иногда думаю, что станут говорить обо мне после смерти. Интересно, что скажут те, с кем я не общаюсь, или те, кто ненавидят меня. Или те, кто любил.

Женщина лет тридцати поднимает уставшие карие глаза, которые запечатлелись в памяти следователя Джерада Барлоу на всю оставшуюся жизнь. В них не было алчности и пустоты, присущих убийцам – нет, нет! Наоборот, нечто тёплое удалось ему разглядеть в них, некий огонь жизни виднелся ему в выражении бледного лица вдовы, которая несколько дней назад убила своего мужа, Пита Грэма, ударом вазой по голове, а затем самолично сдалась полиции.